Гарри Wolf Эванс

В городской библиотеке нам удалось узнать, что мы находились в «персиковом штате», в том самом императорском штате юга, в чёртовой Джорджии. Конечно, не в столице, а в небольшом городке под названием «Персиковый рай» с количеством людей в 14 с лишним тысяч человек. Сказать, что я был в шоке, это как если бы мы оказались в Дании или в России, хотя оба этих варианта звучали не так претенциозно, как Джорджия. - Мы в Америке… – Гермиона была как никогда права, а я был до глубины души разочарован этим фактом, ведь из всех штатов Америки попасть в сердце юга надо было ещё постараться. И самое главное - я даже понятия не имел, почему именно сюда, ведь я буквально ничего о Джорджии не знаю, кроме персиков и чрезмерного дружелюбия, от которого тошнило. И это я еще не заикался о том, что после моего фееричного побега из Нью-Йорка вся Америка светилась, как стриптиз-клуб огнями, лицами Пожирателей смерти. – Есть шанс, что нас тут не найдут, хотя бы день? - Возможно и больше, но я ненавижу персиковый штат, тут все такие отвратительно милые, словно они дерьма единорога наелись.  – Рон, не понимая, что я имел в виду мультяшных единорогов, которые какают скитлсом и блюют радугой, скривился от мысли о том, что люди в самом деле могли есть экскременты единорогов. Гермиона на моё высказывание лишь закатила глаза, и я буквально мог услышать её мысли, где она считала меня глупым ребенком. - Хорошо, а помимо того, что тебе не нравятся люди, есть ещё хоть какие-то причины, почему мы не можем остаться в городе? – Мне отчего-то хотелось крикнуть «нет, не можем, тут…», но я не знал, что именно тут меня так сильно беспокоило помимо чрезмерного дружелюбия местных жителей. - Да, тут безопасно. – Ответ пришлось из себя выдавливать, после чего моя голова встретилась со столешницей стола, за которым мы сидели, и я буквально мог почувствовать, как широко Гермиона улыбалась после моих слов. Этой девушке так же, как и мне, нужно всегда быть правой, в этом мы похожи. И не стану лукавить, за это Гермиона всегда мне и нравилась, даже когда я её ненавидел, пускай та ненависть длилась не больше пары минут. - Хорошо, значит мы вполне можем заночевать здесь, после чего сбежим в изначальное место высадки, но для начала нам надо поесть. – Я лишь согласительно кивнул, ведь мой желудок тихонько урчал, доказывая мне то, что и без Малфоя, и во время войны, и в бесконечной погоне тело так или иначе будет требовать еду и сон для банального выживания. Моя голова все так же покоилась на столе, пока Рон, сидя напротив меня, смотрел куда-то в окно, но у меня не было сил проследить за взглядом друга. – Особенно тебе, Рон. Пойдем, поднимем наш дофамин. – На это заявление мой желудок истошно заурчал, напоминая о себе уже не тихо, а во всеуслышанье. – Гарри, ты тоже должен как следует поесть. - Нам стоит отдохнуть. – Вклинился молчавший до этого момента Рон. Парень сидел рядом со мной, развалившись на стуле, закинув голову с закрытыми глазами, хотя минуту назад смотрел в окно, Рон уже не выглядел как умирающий, как было минут сорок назад, но походил на человека, которому очень плохо. И я был согласен с другом, нам было необходимо отдохнуть, у меня у самого глаза закрывались, уже не говоря о том, как немел от боли бок со следом от ножа. - Вот и хорошо, мы когда шли сюда по дороге, было очень милое кафе, давайте пойдем в него. – Синхронно кивнув, мы поднялись медленно и аккуратно, у каждого из нас были свои заживающие раны и не хотелось из-за резких движений оказаться задницей на полу или же вообще без сознания. Мы небыстро двигались по улице вслед за наиболее активной Гермионой, которая подметила милое кафе, вокруг нас царила атмосфера покоя, дети бегали и шутили, ездили небыстро машины, гуляли старички. Тут было так спокойно, эти люди словно жили в своем солнечном мире, где тепло и хорошо, а главное нет войны. Возможно, я так сильно недолюбливал Джорджию именно за то, как здесь было спокойно, пока моя жизнь с самого начала буйствовала как Нью-Йорк, в котором я вырос. Или же я снова лгу, только уже сам себе. У меня была причина ненавидеть Джорджию, снова же не именно этот городок, а именно штат, не самые у меня лучшие воспоминания о столице Джорджии - Атланте. Это возможно покажется крайне глупым и с долькой нелепости, но, когда мне было года четыре, если и не того меньше, Ян зачем-то без ведома Эпла потащил меня в Атланту. Скажем так, ничего супер-важного я о ней не запомнил, кроме того, как мы возвращались из неё, я не мог заснуть, у меня в руках был бумажный пакет с бубликами, кажется, тогда я их впервые и попробовал. Но дело было не в бубликах, а в том, что было на выезде из Джорджии, когда Ян, сжимая до бела свой руль машины, съехал на обочину, вышел из машины в ночную пустыню и, отойдя на пару метров от меня, стал кричать. Стоит заметить, что до того момента мне ни разу не приходилось видеть, как срывается Ян. Он кричал, бил кулаком по столбу со знаком «Вы покидаете Джорджию». Я так и не узнал, что было в тот день в Атланте, но запомнил навсегда, Джорджия - место, где мне не нравится, какими бы вкусными там не были бублики с сыром. Не желая думать о чем-то, что я не мог контролировать, обведя круг в воздухе, в мою ладонь упал сотовый, который я оставил утром возле прикроватной тумбочки. Пока мы шли, то никто из нас не думал, что в мире маглов нужны деньги, а золото из магического общества навряд ли посчитают за валюту. Хотелось спрятаться, было сложно понять, с чем именно было связано такое желание, а единственный возможный способ прятаться в мире маглов - это скрыться за экраном своего смартфона, что я успешно и сделал. Шагая в ногу с Роном, следя краем глаза за тем, чтобы он не оказался в ближайшей канаве, попутно я проверял свой банковский счет. Ведь, как мне помнится, денег у меня не то чтобы прямо много оставалось после того, как я передал свой трон, но на поесть и на какие-нибудь не самые страшные номера в отеле нам бы хватило. - Ты как? – Вопрос Рона заставил меня слегка споткнуться, не ожидал, что он заговорит со мной, но ещё меньше я ждал того, что он будет волноваться за меня, когда ему следовало начинать переживать за себя. А вот Гермиона, как шла впереди нас в поисках того самого милого кофе, так и шла, я ей даже завидовал, мне бы тоже хотелось искать закусочную, чем говорить на неприятные темы. Так что, спрятавшись за экраном телефона, я проигнорировал друга, как последний трус. – Я не пытаюсь завести новый разговор о том, что произошло в министерстве, Гарри. – Рон протер ладонями свое бледное лицо, и пока я смотрел на него искоса, мне казалось, он этого не видит, и так было ровно до того момента, пока он не поймал мой взгляд своими синими глазами. – Я не такой идиот, чтобы отталкивать тебя ненужными разговорами, просто спросил, как ты? - Ну и что ты хочешь услышать от меня, Рон? – Друг пожал плечами, словно говорил: «Удиви». – Мы в Джорджии, и пойми, если я не могу исправить данную ситуацию, то у меня вполне получится изменить к ней отношение, такой ответ тебя устроит? – И вот снова я огрызался без какой-либо на то причины, кроме того, что мне тоже отчасти хотелось той жизни, что проходила мимо нас в данный момент, когда нас бы волновала не война и смерти всех наших любимых, а экзамены в школе и поступление в университет. Но так или иначе Рональд уж точно не заслуживал моего яда, который я выпускал в его сторону просто из-за того, что устал и безумно смущён. - Гарри, такой ответ меня-то может и устроит, а тебя? – Не успел я и рта открыть, как Гермиона все же вернулась к нам. - Парни, я нашла то кафе, представляете, оно называется «Цветник». – Стоило Гермионе встать между нами, как улыбка сошла с её лица, и она воздохнула, ей не нужно было объяснять, что произошло, она и без слов все понимала, так что взяла Рона под руку. – Давайте просто поедим, а после найдем место, где можно будет поспать. Я устала, и не только от бега, но и от того, как вы все время цепляетесь друг к другу, вам следует разобраться уже с этим. – Подруга увела от меня Рона, словно это я был корнем наших бесконечных проблем. Мне бы и хотелось послать все к чертям собачьим и сбежать, ведь это у меня исключительно хорошо получалось, но это было бы неправильно. Пришлось снова пойти за подругой, ведь дуться я мог и поедая что-нибудь исключительно съестное. Мы упали на красные кожаные диванчики ретро закусочной родом из пятидесятых, ну а что ещё можно было ожидать от закусочной с названием цветочного магазина. Повсюду на стенах в красно-белую полоску были картинки из всё тех же пятидесятых с милыми дамами, что рекламировали новинки меню. А под нашим столиком на окне висела вывеска закусочной с дурацким облизывающимся смайликом, который отчего-то дико раздражал. Но при этом в закусочной пахло свежими булочками с корицей, а за соседним столиком от нас смеялась компания подростков, таких же как мы по возрасту, но совершенно из другого мира, пространства и времени, наверное, нам уже и не дашь по семнадцать. Рон снова же сидел откинувшись, у него не было сил держать глаза открытыми, поэтому он предоставил Гермионе выбрать, что ему заказать. Сама же Мина была полностью погружена в меню, что-то бормоча себе под нос, в то время как моё внимание привлекли две девочки, что щебетали за барной стойкой, болтая ногами и кушая одну булочку с корицей на двоих, они напоминали мне о сестре. Хотя девочки и не были между собой похожи, ведь моя Альма как маленький ворон, с черными волосами и бледной кожей, а эти две особы были совершенно иными. Девчонки в голубых платьях с волосами огненными, как цветок мака. Таких ярко-красных волос я никогда раньше не видел и вообще не думал, что они встречаются на самом деле. Разве что у клоунов. В семье Рона был более темный рыжий цвет, такой теплый, в то время как у девочек на высоком стуле был рыжий-рыжий, как огонь, это было красиво. От девочек меня отвлекла официантка, которая подошла к нашему столику. - Добро пожаловать в цветник. Что бы вам хотелось у нас вкусить? – Девушка старалась говорить с энтузиазмом, но было видно, что она была не рада говорить стишками, да и из-за соседнего столика послышался сдавленный смех, отчего наша официантка опустила подбородок себе на грудь. - Здравствуйте. – Совершенно ни на что не обращая внимания Гермиона приступила к заказу, в то время как я обвел не самым дружелюбным взглядом наших соседей, отчего парочка девушек встрепенулась и замолчала. – Нам, пожалуйста, один английский завтрак с дополнительной порцией бекона, кувшин персикового холодного чая, сэндвич с индейкой, пожалуйста, без майонеза, три порции вишневого пирога, два бублика с сыром и литровый без пенки полукофеиновый тыквенный латте, пожалуйста, максимально горячий. - Это займет минут десять, вы не против подождать? – Поинтересовалась девушка, в то время как я был приятно удивлен, ведь мало где готовили мой любимый мускатный напиток, а если и готовили, то всегда возмущались тому, как делать его без пенки и почему очень горячий, и всегда давали лишь едва теплый, что всегда грустно. - Это ничего, мы готовы подождать, только, пожалуйста, пусть латте будет не меньше 80 градусов. – Улыбка сама собой тронула наши с Роном губы от того, как подруга отстаивала тепло моего любимого напитка. Официантка же заверила нас, что такой кофе готовить им не впервой, и что он будет обжигающе горячим, что крайне порадовало. После того, как наш заказ приняли, и девушка кивнув покинула нас, Гермиона, отодвинув меню, сложила пальцы в замок и, подавшись вперед, уперлась локтями на стол и опустила подбородок на свои пальцы. – На тебя положили глаз две особы, Гарри. - Я тоже это заметил. – Не остался в стороне Рон, все же открывая снова свои глаза, я же в свою очередь лишь покачал головой. - Я женатый человек, так что не доводите до греха. – Рон лишь усмехнулся, в то время как Гермиона прикрыла губы ладонями, начиная тихо смеяться, это было хорошо, то, что мы все ещё могли посмеяться, это значило, что мы ещё живы. - Малфою явно стоит больше тебя ценить. – Вздохнула Гермиона, откидываясь подобно Рону на спинку их диванчика, чем быстро воспользовался друг, обнимая нашего маленького ангела. Миона положила голову на плечо Рону, тот в свою очередь поцеловал подругу в макушку, но при этом поспешил колко прокомментировать слова Гермионы. - Ему бы начать для начала. – Вздохнув, у меня даже не было сил, чтобы расстроиться либо же разозлиться, да и на правду было глупо злиться, учитывая, что друг не был неправ. - С этим даже не поспоришь. – Коротко ответив, я тоже хотел, прикрыв глаза, откинуться на диван и возможно слегка вздремнуть, пока нам бы не принесли наш заказ, но у тех девушек, что положили на меня глаз, были совершенно другие планы. Девочки, взявшись за руки, подскочили к нам. Они встали прямо напротив меня, солнечно улыбаясь и походя на маленькие пожары в свете дневного солнца. В этих девочках было что-то такое необычное, к ним тянуло. А их глаза. Боже, их глаза, я мог поклясться, что уже знал их и смотрел словно в отражение своих собственных глаза. Это было так странно, ведь подобные чувства смятения я ощущал лишь глядя в глаза своей сестры и отца, но эти две девочки, которым было не больше десяти лет, я их не знал, но они словно уже знали меня. - Привет, я Гермиона. – Подруга крайне выручила меня, когда перетянула на себя внимание девочек, которые все так же внимательно глядели на меня, но все же теперь переводили изумруды своих глаз и на Миону. – А как вас зовут? - Папочка говорит не отвечать незнакомцам. – Ответила девчушка, которая как раз стояла ближе к ребятам, она словно была старше той, что стаяла со странными цветами. Ведь пока одна смотрела на Гермиону и говорила с ней, та с цветами так и смотрела на меня, сжимая в одной руке цветы сестры, а в другой – свой букет. Она явно странненькая. - И это правильно, но это вы к нам подошли, вот я и спросила. – Гермиона мило улыбалась, она в отличие от нас с Ронам умела разговаривать с детьми, в то время как мы оба молчали, лишь Рональд слегка пинал меня под столом ногой, словно намекая, чтобы я сказал девчонкам свое имя, они бы завизжали, как те первокурсницы из Хогвартса, которые меня знают, и это было бы проще пареной мандрагоры, вот только эти девочки обычные, и навряд ли они знали меня. - Но мы знаем тебя, и я не странненькая, это грубо. Я хотела подарить тебе цветы, Гарри. – Сказать, что я напрягся, это как если бы я промолчал. Сглотнув, Рон тихо вытащил из кармана своей куртки палочку, Гермиона, все так же улыбаясь, не сводя своих глаз, позволила Рону достать её оружие из высокого сапога подруги, в то время как мне было достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы эта закусочная обратилась в бездну адскую. – Я Алекса Брук, это моя старшая сестра Кассандра Брук, мы видели твои фото в «Нью-Йоркский призрак». - Эта магическая газета, ваша мама ведьма? – Пояснила Гермиона, хотя мы с Роном как-то и сами догадались, что речь шла о газете, но вот что нас не радовало, так это наличие ведьмы, ведь никто не знает, чем могло для нас закончиться столкновение с магической семьей, даже если та окажется хорошей. Был шанс, что из страха нас просто сдадут Пожирателям смерти, а значит еду с собой и к чертям собачьим меняем локацию. А ведь я не просто так недолюбливал Джорджию. Но пока я планировал побег в своей голове, Рон мягко махнул рукой официантке, которая, показав один палец, попросила минутку. - Сквиб, а папа магл, но мы с сестрой ведьмы. В следующем году пойдем учиться в школу чародейства и волшебства Ильверморни. – Алекса явно была болтлива, потому что пока она говорила, её сестра чуть ли не с открытым ртом от шока стояла, смотря на то, как её сестра всю их подноготную выкладывала, пускай и знаменитому человеку, но все же как-никак незнакомому. - Алекс, мама говорила, что это секрет. – Шипела Кассандра на ухо, мягко сжимая руку свой сестре, в то время как вторая девочка, надув губы, воскликнула, привлекая излишнее внимание к нашему столику настолько, что официантка все же пошла к нам. - Касс, это Гарри Поттер! - Алекс, маме он не нравится, забыла, как она о нем говорит. – Как же было очаровательно узнать, что я ещё и не нравился их семье, что лишь ещё больше подначивало нас как можно скорее покинуть этот чудный городок с его расчудесными жителями. - Она о нем не говорит. – Все так же надувая щеки, отвечала Алекса, выдернув свою ладошку из её, при этом зачем-то делая шаг ко мне. - Именно! – Крикнула во весь голос девочка, отчего мы резко всем столиком поднялись на ноги, а официантка буквально оставшееся расстояние до нас пробежала, и стоило девушке подбежать к нам, как на всю закусочную завыла уже младшая из близняшек. - Мама! – Девочка кинулась ко мне, обхватив меня руками за талию, сжимая в своих кулаках мою футболку до такой степени, что ткань затрещала, каждый мускул в моем теле в момент напрягся. Вот мы и поели, чудесно отдохнули. Когда мелочь завопила, я мог представить абсолютно любое развитие событий, вплоть до того, что это тайные дети Беллатрисы Лестрейндж, и я её вовсе и не убил пару лет назад. Мы были готовы встретиться лбами с любым Пожирателем смерти, но меня бы устроила и самая обычная посредственная ведьма, которая обо мне чисто из газет знала. Но когда из служебного помещения послышался топот ног, само собой я схватил девчонку на руки, делая из неё заложницу. Да и мелкая не то чтобы сопротивлялась, наоборот, она обхватила мою шею с такой силой, словно я не той ведьмы опасался. Но когда из коридора вышла высокая женщина с распущенными рыжими волосами, оказалось, я не был готов её увидеть. Кассандра побежала прямо в руки своей матери, начиная той рассказывать о том, что Алекса вела себя по-детски, рассказывая посторонним людям, кто они такие. Алекса же в свою очередь лишь громче начинала реветь, пока я неосознанно сжимал хрупкое тело девочки. Мы же с ребятами стояли столбами, ведь они, как и я, узнали ведьму. Её сложно было не узнать, ведь она едва ли изменилась за семнадцать лет. Столько же лет прошло с тех фотографий, на которых мы ее видели. Не мне было говорить за всех о том, что мы испытывали, пока стояли в какой-то богом забытой закусочной, смотря на призрак, но я мог описать свои чувства, и они были как пожар. Точнее сказать, чувствовал я себя так, словно оказался в полыхающем лесу, в машине, стараясь найти выход из пожара, пока машина накалялась до такого состояния, что оставляла глубокие ожоги, метал чертовски быстро нагревался, и повсюду пахло горелой плотью. Это казалось какой-то крайне неудачной шуткой. Вообще вся моя жизнь всегда напоминала несмешной рассказ, когда ты все ждешь и думаешь, а когда уже будет можно смеяться, а то сейчас только кричать охота. Призрак же в свою очередь едва ли смотрела на меня, точнее мне в лицо, её интересовала лишь девочка на моих руках, которая все так же горько плакала и сквозь всхлипы и рыдания говорила о том, как она ненавидит сестру. А я ненавидел себя и призрака у себя перед глазами. - Милая, пожалуйста, отпусти этого молодого человека, это совершенно не красиво, и твой папа будет злиться, если узнает, что ты снова приставала к посетителям. – Мелочь, видимо, устроившись с удобством на моих руках, терлась мокрым носом об ворот моей рубашки, пока её мать все пыталась снять дочь с меня, пока её вторая уже висела на её талии. И все это время пока призрак стоял едва ли в метре от меня, она ни разу не взглянула в моё лицо, в то время как я не мог моргнуть, боялся, что это мираж, очередная выходка Тома, либо же издевательство моего подсознания. - Но мама! – Все так же капризничала Алекса, но мои глаза устали от долгого не-моргания, и веки опустились, когда я открыл глаза, призрак не исчезла, она лишь сильнее потянула дочь за талию. Многие считают, что монстры — это миф, что монстры нереальны, но это не так, они, и призраки тоже, оказались вполне себе реальны. И они более чем живут внутри нас, и чаще всего их удается сдерживать, но иногда они берут верх, и мой монстр тоже взял надо мной верх. Грубо сорвав с себя девчонку, так, словно она была всего лишь куклой, я буквально кинул её в руки матери, сил терпеть у меня уже не было. Алекса ахнула, так же, как и её мамаша, но это заставило моих друзей выйти из ступора, я же, вскинув подбородок, наконец сумел заглянуть в изумрудные глаза призрака, и стоит отметить, она меня узнала. - Поганая грязнокровка. – Рон, обойдя ведьму, прошел ко мне и, положив руку мне на плечо, потянул меня к выходу, после такой неожиданной встречи есть мы уже не хотели, я уж точно, скорее тянуло блевать. - Если это и правда вы, мэм, то вы отвратительны, просто не верится, блять. – Гермиона ругалась благим матом, догоняя нас с Роном, пока меня лихорадочно трясло от сдерживаемых чувств и переизбытка магии. Это было чем-то невероятным, безумным, выходящем за все рамки возможного, но при этом вполне себе реальным, настолько, что невозможно было убежать, да даже уйти больше, чем на одиннадцать шагов от закусочной у меня не вышло. Сердце билось как сумасшедшее, мне было совершенно нечем дышать, а все вокруг меня обращалось в какую-то смазанную картинку, от которой буквально тошнило и во рту встал вкус желчи. Закрывая ладонями глаза, мне хотелось, чтобы смазанная рябящая картинка вновь стала нормальной. Чтобы я, черт возьми, снова стал нормальным! Либо же проснулся. Ведь если я не спал, и то, что осталось позади меня в закусочной, - правда, то я без «но» или «если» мог понять, почему Ян настолько сильно ненавидел Джорджию. Черт меня раздери! Джорджия, я же тут уже бывал… вот почему мы ездили сюда с Яном, но при этом без Эпла. Ян что-то нашел, что-то, что заставило моего сильного отца собрать вещи и без ведома моего опекуна увезти меня на чертовы двое суток, после которых Ян уже не мог нормально говорить о моих родных родителях.  И он всегда с такой жалостью на меня смотрел, с такой болью, словно знал что-то такое, чего не знал я, чего никто не знал и не должен был узнать. В темноте от приложенных к лицу рук в голове чертовым наваждением стали всплывать строчки из дневника Снейпа. Того самого дневника, который я увел у профессора и который открыл мне глаза на правду, ту правду, знать которую мне все же не хотелось. Те слова снова и снова звучали в моей голове, но при этом словно голосом Снейпа: «Лили Эванс» «Лили Эванс. Лили как Лилия такая же чистая и не порочная…Лили…моя вечность» Дыхание лишь сильнее сдавило, словно Снейп стиснул свои тонкие длинные бледные пальцы вокруг моей шеи. От пальцев веяло травами, чернилами и каким-то естественным запахом зельевара. Я задыхался и чувствовал дурманящей аромат отца, того, кто должен был любить меня, но по итогу ненавидел больше и сильнее кого угодно. «Вы убили всё, что я любил. Да чтоб вы сдохли. Все из-за Поттера и его отродья. Но у него её глаза» «Я страдаю от ран, нанесенных моим собственным оружием. Зачем я только тогда так сказал. Как посмел ранить тебя? Ты нужна мне! Я люблю тебя! Лили, не ненавидь меня» Дышать стало невозможно, и, резко двинувшись так, словно меня кто-то толкнул, я оказался на полу, хотя должен был упасть на тротуар, но никак не на ковер, причем такой знакомый. Но стоит отметить, что ковер толком я и не видел, скорее его очертания, ведь перед глазами была пелена. Все застилали слезы, а ведь казалось глупо плакать, ведь со мной и куда более страшные вещи происходили, чем явление призрака на главную сцену. «Огромные футболки с принтом магловских групп, джинсовые шорты, рубашки в клетку. Сливочное пиво в ящиках, любезно предоставленное парнями, знающими секретные проходы в Хогсмид. Твой смех, улыбки и моё желание жить лишь глядя на то, как ты живешь. Лили. О Лили, прошел год, я не могу выйти из дома, не могу перестать пить алкоголь, без тебя нет и меня. Я полюбил магловскую музыку, которую так любила ты, и даже понял твою страсть к кино, оно забавное, но без тебя совершенно серое» Плечи содрогнулись, кулаки сжали ворс ковра, меня дико и болезненно стошнило желчью и кровью, я даже не заметил, как прокусил себе изнутри щеку, стараясь сдержать рвущийся наружу вопль. Больно. Не должно было быть больно, ведь я не знал того призрака, не я её любил без остатка, а другие люди, но все же больно было, до слез и прокушенной щеки. Я не знал того красивого призрака, что встретил в закусочной, но плакал из-за неё, пока меня тошнило, и я даже не знал, как меня трясло, пока в кабинет, в который я магическим образом попал, не вошли двое, оба запыхавшиеся и такие родные, хотя и чужие. - Я же сказал, что он здесь. – Драко метнулся ко мне, и я не стал отталкивать мужа, наоборот, содрогнувшись, прижался к нему, буквально навалившись. Его руки оказались на моей спине, пока я крепко сжимал его за шею, сминая в кулаках ворот его мантии и школьной рубашки. Мои слезы заливались на шею мужу и скатывались по ложбинке на ключицы и скрывались под его рубашкой, я же задыхался, рыдал и дышал мятой, хвоей, проще говоря - Драко. Он же в свою очередь мягко водил рукой по моей спине, запускал пальцы ко мне волосы и целовал меня в макушку, совершенно не зная, с чем могла быть связана такая моя истерика. Снейп стоял у двери и даже не дышал, по крайней мере я не слышал, как он это делал. – Тише. – Шептала моя любовь, крепче обнимая меня. – Я рядом. – Его губы умудрились найти мою мокрую от слез щеку, после чего оставить на той мягкий поцелуй, который буквально был переполнен любовью. И что это за игра во врагов, если Драко при первых же моих слезах бежал ко мне, теряя рассудок и забывая, что он должен играть роль предателя, злодея, моего неверного мужа, что выбрал иную сторону баррикад, ради семьи и своего имени. Что за нелепица. Как наши жизни обратились в этот цирк без клоунов, но со стеклянным полом, по которому мы босиком танцуем, оставляя за собой кровавые разводы. Драко снова поцеловал моё лицо, стараясь в то заглянуть, но я так боялся посмотреть на мужа, что лишь сильнее прятался на его плече, забравшись на любимого с ногами, обхватив его за талию, а он не сопротивлялся, лишь шептал что рядом. Неизвестно, сколько ещё я бы так просидел на своем муже, плача подобно ребенку, ведь только в его руках я мог позволить себе быть настолько слабым, лишь он мог слышать мои всхлипы и пробовать на вкус мои слезы, он и только он. Но когда Снейп покашлял, мне пришлось отпустить супруга, который явно был не рад разжать свои руки, выпуская меня, ведь он все так же чувствовал, что мне этого было мало. Мало его. - Я не знаю, что произошло, и честно знать не хочу. Дал вам время только из-за вашей связи с Драко, но в замке слишком много Пожирателей смерти, и, если Вы не хотите умереть, Вам лучше покинуть замок тем же способом, каким Вы в него попали. – Поднявшись на трясущиеся ноги, я едва не упал, но Драко просто не позволил бы этому случиться, он в один рывок подхватил меня за талию, и наши глаза встретились с ним. И этого хватило, чтобы он все понял, мне даже говорить не пришлось, когда Драко держа меня одной рукой, другую опустил мне на лицо. - Скажи, что мне сделать, я сделаю это, лишь бы ты больше не плакал. – Так не могло больше продолжаться. Он знал, что я чувствую, а я знал о его чувствах, и это было неправильно, я не мог заставлять его отказываться от семьи и заставлять выбирать не мог, поэтому пришлось снова стать эгоистом и выбрать самому. Я создал нашу свадебную клятву, и я изначально допускал в той пробелы, ведь как бы сильно и безрассудно я не любил Драко, как бы сильно не хотел быть с ним, быть его, мы не всегда получаем то, что хотим. Нам не расторгнуть брак, пока двое не согласны с этим, и глядя в эти бескрайние серые глаза, мои самые любимые глаза, я знал, он не откажется от меня, не тогда, когда я нуждаюсь в нём, а так уж вышло, что не было ни дня после нашего знакомства, чтобы я не нуждался в нем. На выдохе мои губы прижались к губам мужа. Мягкие и сладкие, как мед на лезвии ножа. Свобода никогда не была подарком. Её всегда берут силой. И пока жив Том, мы с моим принцем не будем вместе, у нас просто нет на это свободы, но я постараюсь её для нас добыть. Ну а пока наши губы грубо сливались в сладком поцелуе, приближался момент, чтобы сказать «прощай». Он смотрел на меня почти туманными глазами через свои белые пышные ресницы, пока на его скулах играл нежный бархатный румянец. Красивый. Но стоило отвести свой взгляд с мужа на своего отца в тени, пришлось вновь себе напомнить: плакать ни в коем случае нельзя. В нашем мире есть люди, которые могут убить тебя только затем, чтобы посмотреть, как ты плачешь и молишь их о пощаде. - Драко. – Я взялся за лицо любимого, мы снова растворились во взглядах друг друга. Сердце билось как пташка в клетке, нос снова защипало, через боль губы растянулись в широкой улыбке, моя левая рука скользнула к правой руке Драко, и наши брачные узы соединились вновь. Мой рот наполнился солью, когда с губ сорвались слова. – Этой рукой я развею все твои горести. Твоя чаша опустеет, ибо я больше не твое вино. – Руку обдало огнем, всего на миг, после которого я больше не мог чувствовать Драко, как он не мог меня, и так будет ровно до того момента, пока наши губы вновь не соприкоснутся, ведь брачные узы нельзя было разорвать, а я лишь наложил вето, словно мы в ссоре. И даже эта тишина не продлится долго, максимум год, мои лазейки на тот случай, если что-то бы пошло не так, но я так крепко держался за наш брак, что отрицал даже их существование. - Что ты сделал? – Опустив глаза и руки, я отступил от Малфоя, но вот он не стал этого делать, лишь сильней стиснул руками моё тело, стараясь удержать. – Что ты сделал, я спрашиваю?! - Все просто, Драко… я отпустил тебя. – Но ни черта не было просто, ведь когда я это сказал, моего любимого словно ударили по лицу, он оступился и все же выпустил меня из своих рук. – Мы оба знали, что рано или поздно я тебя оттолкну от себя. – Он не стал отвечать, лишь кивнул, после чего, смахнув слезу, одну единственную одинокую слезу со своей бледной молочной щеки и ушел, оставив меня с отцом. Больше я не мог чувствовать Драко, но одно все же знал, ему больно, возможно так же больно, как и мне, но он понимает, что это было правильно. - Поттер. – Мягко прогонял меня Снейп одним лишь словом, ему всегда так удивительно легко удавалось, называя мою фамилию, вызывать во мне такое глубокое чувство, что он называл самым порочным из оскорблений, которое только могло существовать. Но мне стоило радоваться, что отец не выдал меня сразу же Пожирателям смерти, так что пришло время сказать ему причину моего визита. - Джорджия, городок «Персиковый рай», закусочная «Цветник». Купи лилий. – И ничего больше не говоря, я дернулся в сторону и в следующий шаг оказался прямо перед Роном, который ждал меня на пару с Гермионой в переулке возле закусочной, в которой я оставил призрак своей матери, Лили Эванс, мать её. Рон стоял, облокотившись на стену, и ел бублик с сыром, видимо тот самый, который заказал я, в то время как подруга сидела на ящике, а возле неё был бумажный пакет с ручками. Друг слегка улыбнулся мне, после чего протянул бублик, но вместо того, чтобы откусить от него, я просто шагнул к парню, уткнувшись носом ему в шею, за что он откинул голову, позволяя мне это. Пальцы Рона оказались в моих волосах, и в этом не было ничего сексуального, он просто был моим другом, тем, в ком я нуждался, когда узнал, что моя мать, которую все считали мертвой вот уже шестнадцать лет, оказалась вполне себе живой. - Она выходила к нам, отдала еду и сказала, что, если ты захочешь поговорить, она будет тебя ждать в своем кабинете. – Подала голос Гермиона, даже не смотря на меня, казалось, подруга была ещё в большем шоке, чем я сам. – Вы с ней так похожи… — Это и я заметил. То есть мне и до этого все так говорили, но я не думал, что настолько. Она же хрупкая женщина, в то время как я лоб ростом сто восемьдесят пять, да я её на две головы выше и шире, но при этом нос, глаза, губы и даже мои родинки, это все её, да даже волосы такие же волнистые и густые, только цвет не рыжий. Эпл был прав, мы с Лили Эванс одно лицо. – Это жутко. - Живая. – Рон сглотнул, отчего его кадык дернулся, и я все же отодвинулся от друга, лишь для того, чтобы посмотреть ему в глаза. Рон нуждался в отдыхе, мы все в нем нуждались, в долгом и хорошем. - Нахуй её, пойдёмте найдем отель, я хочу помыться и лечь спать. – Рон расплылся в очень грустной и не менее уставшей улыбке, в то время как Гермиона изящно спрыгнула с ящика. - Шикарный план. – В два голоса согласились друзья, так что мы пошли на поиски отеля, потому что нахуй все, мы были слишком уставшими для призраков и всей той хуйни, что с нами происходило, черт нас раздери.