Выродки

— Я хочу открыть счёт на имя своего сына, что вам не понятно? — женщина возмущённо тряхнула копной коротких волос и с вызовом уставилась на гоблина. Тот подозрительно оглядел её простую одежду, ещё раз прочёл справку из Министерства Магии и задумчиво постучал длинными ногтями по столешнице. Он, конечно, слышал о семействе Снейпов (работа обязывает знать о благосостоянии всех британских магов), и оно не внушало ему доверия. Да ещё и Эйлин выбрала себе работу в магловском мире. Странно всё это. — Миссис Снейп, меня смущают некоторые обстоятельства… — Какие? Работать в магловском мире можно с разрешения Министерства. У вас перед носом справка! Нина не намеревалась отступать. Знает ли этот гоблин, сколько сил и нервов она потратила за последние дни? Первой, самой важной и самой глупой проблемой для неё было банальное незнание местности. Да, конечно, Гермиона подробно описывала в своих книгах магический мир, но Соловьёва никогда не обращала должного внимания на расположение улиц, домов, парков. Куда более интересными для женщины (тогда ещё юной девушки) были сами события. Стоит ли говорить, как Нина материла себя и весь мир за компанию, когда пыталась безуспешно найти чёртов вход в магическую часть Англии? Несколько дней она зря слонялась по улицам, пытаясь найти хоть намёк на Дырявый Котёл (благо, что магический мир воспринимал Нину как Эйлин и не скрывался от её глаз) и несколько ночей провела над книгами миссис Снейп, чтобы найти хоть какие-то подсказки. Но наконец-то все труды и лопнувшие капилляры были вознаграждены маленькой невзрачной книгой с простенькой надписью «Краткая история магической Великобритании», у которой на форзаце весьма схематически были нанесены карты. Пусть география тоже давалась Соловьёвой ну очень туго (что ей вообще хорошо давалось, кроме филологии?), но поиск всё равно пошёл в тысячу раз быстрее, ведь магические карты на то и называются «магическими», что задача их — работать подобно усовершенствованному магловскому GPS. Но вместе с «наградой» пришло и понимание того, что всё будет намного сложнее. Городок Коукворт оказался очень далёк от Лондона и магического мира, а это значит: чтобы решить вопросы с банком и работой, Нине придётся покинуть Северуса на полтора-два дня. Благо, что Тобиас после выходки Соловьёвой решил попросту игнорировать и мальчика, и супругу, предпочитая проводить большую часть суток вне дома. Палочку лже-Эйлин решила всё же всегда держать при себе, чтобы муженёк её не сломал. Да и с ней было хоть какое-то чувство защищённости… Но бросать сына одного она всё равно очень боялась. Северус же, выслушав все мамины сомнения (Нина решила рассказать сыну о «важной встрече в Лондоне, куда она не может его взять»), уверил её, что со всем справится, мол, не впервые. Тобиас же попросту проигнорировал любые попытки женщины поговорить, отправив её в путь со словами: «Не делай из меня монстра, шлюха». Скрепя сердце женщина отправилась в дорогу, понимая, что иного выхода у неё нет. Когда был найден и Дырявый Котёл, и Косой переулок, и Министерство Магии, то появилась новая, не менее важная проблема — работа. Как Нина может работать в магическом мире, не умея колдовать? С этим вопросом она и направилась в вышеупомянутое Министерство. Чопорный плотный мужчина, отвечающий за трудоустройство магов, внимательно выслушал её слезливо-жалостливую сказку под названием «Я хочу работать в мире маглов, чтобы быть поближе к сыну, ибо муж может над ним издеваться» и, немного посомневавшись, подписал разрешение. Нина довольно ухмыльнулась, порадовавшись тому, что весьма профессионально давит на жалость слезами. — Может, вы против маглов? Не желаете открыть счет мальчику-полукровке? — посетители банка уже оборачивались на крик, ведь на банковских работников слёзы не действовали. — Или думаете, что бедные не могут подняться со дна? — Миссис Снейп, тише… — гоблина явно смущал этот скандал. Нина даже подумала, что он был новым сотрудником, не привыкшим к истерикам клиентам. — Я открою счёт, но только с испытательным сроком. — Наконец-то вы хотя бы на что-то решились, — Нина украдкой вытерла слюну с губ и выжидающе уставилась на гоблина. — Какие у вас условия? — В течении года вы должны минимум семь раз сделать взнос, — он сложил маленькие ручки на пухлом животе, — иначе счёт будет закрыт. «Вот же жадные гады! Отстроили себе чуть ли не Тадж-Махал, гобеленов дорогущих понавешали, полы мраморные… Жаль одно крошечное хранилище на бедных клиентов тратить!» — подумала женщина, но вслух она этого не произнесла. — Хорошо. Где мне подписаться? Гоблин дал ей договор, и женщина повторно перечитала документ, чтобы убедиться в том, что ошибок не было допущено: «Я, миссис Эйлин Снейп, открываю накопительный счёт на имя своего сына Северуса Тобиаса Снейпа, который будет доступен ему не раньше 19 (девятнадцатого) марта 1972 (тысяча девятьсот семьдесят второго) года. Доступ к хранилищу запрещается всем (включая близкую родню), кроме самого Северуса Тобиаса Снейпа и меня, его матери (Эйлин Снейп). Я обязуюсь на протяжении испытательного срока, который будет длиться до 24 (двадцать четвёртого) декабря 1970 (тысяча девятьсот семидесятого) года, сделать семь взносов (каждый не менее 250 (двухсот пятидесяти) магловских фунтов стерлингов, что равны 50 (пятидесяти) галлеонам). В случае невыполнения мною этого обязательства, счёт будет немедленно закрыт, а деньги переданы обратно в мои руки (с изъятием половины суммы как оплаты штрафа) Дата: 24 (двадцать четвёртое) декабря 1969 (тысяча девятьсот шестидесят девятый) год. Подпись: ______ » Нина расписалась на свитке волшебными чернилами. Её хождение по мукам было завершено, можно было возвращаться к названному сыну. Выйдя из душного автобуса, Нина довольно шагала по скользким мостовым, любуясь редкими маленькими снежинками, которые белыми мошками садились на голые ветки кустарников, деревьев, серый асфальт и потёртую дублёнку женщины. Мороз щипал нос и впалые щёки, наполняя душу странным умиротворением и спокойствием. Казалось, что всё — проблемы, пьянки, ссоры, детский плач — осталось где-то далеко-далеко, а впереди ждут только тепло, уют и смех. Уже завтра Рождество, запах еловых лапок и мандаринов, ломящийся от вкусностей стол, гирлянды и мишура на фасадах домов, фигурки оленей возле ворот, горы разноцветных подарков в гостиной… Словно в дорогих британских фильмах! И не важно, что это Рождество для неё будет хмурым и холодным, что вместо пышной пёстрой ёлки — одна ветка с парой мелких шариков, вместо украшенных домиков — холодный и голый переулок, а денег нет ни на имбирное печенье, ни на самые дешёвые подарки. Сегодня лучше было не думать, что после праздника будут не походы в гости, кино и какао с друзьями, а тяжёлая работа санитаркой в больнице. Помечтать всего один день — это не грех. А в благополучных и более-менее богатых районах кипела подготовка к празднику. Вот упитанный кудрявый малыш, похожий на купидончика, помогал отцу устанавливать Санта Клауса возле дверей, а там молодая пара, смеясь, выгружала из багажника тяжёлые пакеты с продуктами… Все с близкими и родными в эти дни! Внезапно волна тоски по России поднялась с новой силой. Нине враз стало не нужно ярких фасадов, уток с яблоками, яркого двадцать пятого декабря. Не хватало громкого первого января с фейерверками и Дедом Морозом, тихого седьмого января с колокольным звоном и вертепом в старой часовне возле дома. А улицы Англии, словно повинуясь смене мыслей, начали темнеть и сужаться. Смеющиеся рожицы детей заменили хмурые и усталые лица измученных рабочих. «Ну, привет, Паучий», — невесело мелькнуло в голове у Нины, когда трубы ткацкой фабрики стали отчётливо видны средь вечерней дымки. Вот уже из-за угла показался угол её временного дома, который стоял в самом конце ряда серых коробок. Две маленькие ступеньки, ведущие к входной двери (на диво крепкой и добротной), как всегда были немного замусорены. Поднимаясь, Нина автоматически толкнула облезлым носком сапог жестянку из-под пива. Ключ привычно щёлкнул в старом немного ржавом замке, дверь отворилась без скрипа, и Соловьёва враз оказалась в тихой и прохладной гостиной. Еловая лапка, заботливо «посажена» пару дней назад в старый горшок и украшена Северусом, стояла в тёмном углу, напоминая какого-то зверька. «Наконец-то дома». — Мама, мама, привет! — мальчишка почти скатился с лестницы и прижался к животу Нины. — Я так скучал! Соловьёва с недовольством заметила грязный воротник рубашки, сальные пряди и нестриженные ногти. Приучать Северуса к гигиене оказалось куда сложнее, чем представляла себе женщина. — Ты опять не помыл голову и не сменил одежду? — Соловьёва старалась придать своему голосу как можно более строгий тон. — Ну, мам, горячей воды не было, а… — Ничего не хочу слышать. Быстро поставь кастрюлю воды! Мальчик послушно отправился на кухню, что-то недовольно бурча под нос, а женщина, разувшись и сняв верхнюю одежду, села на старый диван, позволяя ногам отдохнуть. Тобиаса нигде не видно и не слышно, скорее всего эти два дня он вообще не появлялся дома. И слава Богу (или Мерлину, кто тут за главного?). — Северус! А папа дома был? Из кухни доносился звон посуды и шум воды, а потом мальчик показался в дверном проёме и отрицательно мотнул лохматой головой. — Нет, но он оставил мне крупу и хлеб. Всё хорошо мам, не волнуйся. Женщина облегчённо вздохнула и пошла к сыну на кухню. Сегодня сочельник, а значит, что просто необходимо хоть что-то собрать на стол. Да и поубирать было бы не плохо, ведь пауки хорошо так устроились в углу комнаты… — Всё, Северус, иди в ванную, а потом поможешь мне убрать. А, да, и не забудь ногти подстричь. Нина вернулась на кухню, чтобы разобраться с меню. В холодильнике повесилась тощая мышь, и Нина, поняв, что сын на праздник сможет «полакомиться» только овсянкой, расстроилась. — Ну что, закончила блядовать, жёнушка? — Нина вздрогнула и сжала палочку, спрятанную в нагрудном кармане. Чёртов Тобиас умел ходить, словно кошка! — На, сообрази что-то. На грязную липкую столешницу он опустил небольшие пакеты с продуктами. Нина с удивлением посмотрела на мужа, а тот просто самодовольно ухмыльнулся и, достав из одного пакета бутылку дешёвого виски, направился в свою комнату. «Странно, он пропал на два дня, а вернулся трезвым и даже с едой!». Нина и не ожидала, что всё наладится столь быстро. Неужели для счастья и спокойствия было достаточно просто припугнуть трусливого алкаша? Так почему же Эйлин так тупила? Разбирая покупки женщина заметила, что продукты, конечно, были дешёвыми и, скорее всего, купленными на распродаже «некондиционки». Апельсины вот вообще помятые, печеньем можно гвозди забивать, но Тобиас подумал о семье — вот, что было главным! — Мам, что мне делать? — Северус, румяный, словно яблоко, выбежал из ванной, шлёпая по полу мокрыми ступнями. — У нас будет праздничный ужин, да? Когда Нина увидела это счастливое лицо и широкую улыбку, то даже не смогла отругать мальчишку за то, что он босым бегает по грязному полу. — Я возьму один? — мальчик потянулся к пакетику с мармеладом. — Только одну конфетку и всё, а то потом не захочешь кушать. Если бы Нину сейчас увидела её лучшая подруга Танька, то сказала бы, что Соловьёва наконец-то стала нормальной бабой. Это чтобы она раньше добровольно начала готовить? Чтобы она ворковала над ребенком? Прямо ООС какой-то! — Подмети, пожалуйста, и всё, — в одном Танька оказалась бы права — Нина всегда ненавидела уборку и ничто не заставит её наводить порядок в доме. Интересно, как давно в этих стенах не слышался детский смех, не витали запахи жареного мяса, цитрусов и корицы? Наверное, такого не было никогда. А может, Нина себе и льстила. Но так хотелось верить, что именно благодаря ей и её стараниям Северус смеётся, а это Рождество будет для него праздником, а не очередным будним днём. — Ты тут год будешь мяться? — Тобиас явно был очень голоден. — Нет-нет, всё уже готово. Подожди ещё минут десять, я накрою на стол. Но всё пошло не по радужному плану Нины. Мужчина презрительно хмыкнул, мол, я не буду участвовать в ваших сопливых вечерах и, навалив в большую жестяную миску котлеты, салат и гречневую кашу, а в другую — мармелад, фрукты и печенье, ушёл. Соловьёва недовольно и обиженно фыркнула, но потом, оглянувшись на сына, успокоилась. К чёрту старшего Снейпа — этот праздник предназначен младшему. — Давай, садись за стол, сынок. Поужинаем. Малыш уплетал за обе щеки вкусняшки, параллельно рассказывая маме что-то о недавно выученных рецептах зелий, о мантикоре, о гипогрифах и других магических существах. Нина не понимала и половины его слов, но радостно улыбалась, радуясь уму Северуса. — Лучше бы он нормальным мужским вещам учился, — немного подвыпивший (таки не удержался) Тобиас кинул Соловьёвой под нос грязные тарелки и сел рядом. Нина на провокацию не повелась и, молча отодвинув посуду, продолжила трапезу. Она мысленно считала до десяти, чтобы не сорваться (всё-таки усталость играла свою роль) и не испортить Северусу вечер. Женщина потянулась за своими любимыми апельсинами, игнорируя Снейпа-старшего (странно, а ведь раньше игнором занимался он). Мужчина опять начал зарываться и Нина, понимая, что второй раз ей может не повезти, начала продумывать пути отступления или даже побега. — Мам, тебе нельзя апельсин! У тебя же сильная аллергия… Только сейчас Соловьёва заметила, слишком пристальный взгляд Тобиаса и его гаденькую ухмылочку. — Ну, вы жрите тут, а я пошёл, — видимо, он получил то, что хотел. «Неужели Тобиас начал что-то подозревать?».