Наша любовь началась с секса

Чен вскрикивает, когда его без предупреждения бросают на кожаный диван. В следующее мгновенье дверь, что отделяла парней от оглушительной музыки и пьяных криков, захлопывается так громко, что в пьяном сознании Чена проскальзывает мысль о том, что она вот-вот сорвется с петель. Но разгоряченное танцами и алкоголем тело, что следом прижимается к нему, наваливаясь всем своим весом, тут же выбивает ее. Сюмин остервенело целует Чондэ, бесцеремонно врываясь в жаркий рот языком, тем самым выбивая воздух из легких юноши, что лежит под ним и пытается отвечать на поцелуй. Руки старшего блуждают по всему телу, останавливаясь на брюках, которые очевидно мешают Чену. Ладонь ложится на возбужденный орган, крепко сжимая и принося неудобство вокалисту, отчего он стонет в поцелуй, прикусывая язык партнеру. Сюмин нехотя отрывается от мягких губ, что насквозь пропитаны алкоголем, и переводит внимание на рубашку, мешающую насладиться желанным телом. Старший тяжело дышит, прикусывая язык, старательно пытаясь расстегнуть ненавистную вещь, которая ни в какую не дается его дрожащим рукам. Чен, не в силах больше ждать, сгорая от возбуждения, психует и резким движением рвет рубаху, заставляя пуговицы разлететься в разные стороны. Сюмин усмехается и принимается за узкие брюки. Чондэ срывается на громкий крик и вонзает короткие ногти в широкие плечи, блаженно прикрывая глаза и до хруста выгибаясь в спине, когда Сюмин берет в рот. Его горячий язык скользит по набухшим, пульсирующим венкам, распаляя вокалиста до верха. Юноша неосознанно толкается навстречу ласкам, зарываясь пальцами в волосы старшего, прося взять еще и еще, глубже, жестче, резче. Томные стоны с молниеносной скоростью заполняют комнату, делая момент еще более жарким, пошлым, интимным. Сюмин дразнит чувствительного вокалиста, оттягивая нежную плоть у самого основания, после чего дует на нее, а Чен вновь кричит, потому что невозможно хорошо, крышесностно, охуенно. За считанные секунды Сюмин стягивает с себя брюки, переворачивая младшего на живот. Одним резким движением входит в опьяненное тело, сразу же срываясь на бешеный темп. Старший толкается что есть мочи, не человечески втрахивая Чена в жёсткую обивку дивана. Парень под ним пошло стонет и кричит "еще", ноги разъезжаются в разные стороны, а возбужденная плоть трется о жёсткую кожу дивана, доставляя дискомфорт. Он приподнимается на локтях, поворачивая голову в сторону любовника в надежде поцеловать. Старший все понимает без слов и сам накрывает губы юноши пошлым поцелуем. Языки сплетаются в бешеном танце, а зубы иногда стукаются друг о друга, ведь Сюмин все еще продолжает вдалбливаться в вокалиста с сумасшедшей скоростью, а парень не поспевает в такт его толчкам. Звуки бьющихся друг о друга тел вперемежку с влажными, жаркими поцелуями заполняют комнату, возбуждая обоих до предела. Чувствуя скорую разрядку, Мин с хлюпающими звуком выходит из младшего, разворачивая юношу к себе лицом. Закидывает стройные ноги себе на плечи и вновь вторгается в нутро вокалиста, сжимая его бедра с такой силой, что гематомы на них наверняка будут сходить ни день, ни два, а минимум неделю. Чондэ стонет вновь и вновь, не стесняясь того, что их кто-нибудь может услышать: комната звуконепроницаема, к тому же музыка, доносящаяся снизу, перекроет его голос. Юноша цепляется за спину старшего, оставляя царапины. Сюмин шипит и чувствует, как капельки крови перемешиваются с потом и скользят по спине. С каким-то зверским рыком он толкается в вокалиста еще пару раз и кончает в него, до краев заполняя горячей спермой. Ощущая пульсирующий член внутри себя, а следом и семя любовника, Чен бурно изливается на их животы с именем старшего на губах. Две минуты у обоих уходит на то, чтобы восстановить дыхание, а затем Мин выходит из Чондэ, оставляя дорожку своего семени на бёдрах младшего. Находясь на грани сна парень находит свой длинный пиджак на полу и укрывает два обнаженных тела, прижимая спящего вокалиста к себе. *** Чондэ просыпается первым. Его голова раскалывается на части от количества выпитого алкоголя накануне, а мозг совсем не хочет помочь вспомнить прошедшую ночь. Он с огромнейшим трудом разлепляет глаза, силясь понять, куда его занесло. Ему становится чуточку легче, когда до его сознания доходит, что он в одной из репетиционных агентства. Парень предпринимает попытку подняться с дивана, но его тело пронзает резкая боль и он падает обратно, замечая некоторые детали. Во-первых, он абсолютно голый. Во-вторых, он не один. В-третьих, его задница нещадно болит, впрочем как и спина, ноги и голова. Навязчивая мысль вертится в голове, но юноша ни за что не хочет ее принимать. Нет. Этого просто не может быть. Он не мог...Не мог переспать с парнем! Собрав всю волю в кулак, Чен поворачивается лицом к незнакомцу и вскрикивает, в то же мгновенье прижимая ладони ко рту в надежде, что его не услышали. Сердце бешено стучит, а на глаза слезы наворачиваются. Нет. Только не он. Только не Сюмин. Любимый хен. Лучший друг. Руки не слушаются, когда он пытается натянуть брюки, что валялись на полу. Он мычит в ладонь от боли, как можно тише расхаживая по комнате, желая найти рубашку, но та оказывается под старшим, к тому же порвана и вокалисту ничего не остаётся, кроме как одеть пиджак на голое тело. Он бесшумно выходит из репетиционной, после чего позволяет себе тяжело вздохнуть и вытереть одинокую слезу. Он рыщет в карманах в поиске телефона и находит его. Вызывает такси и едет в общежитие, молясь всем Богам на то, чтобы Сюмин ничего не помнил. *** Помнит. Он все помнит. Начиная с поцелуев на лестнице и заканчивая жарким сексом на диване в репетиционной. Помнит каждый вздох, стон, вскрик, коими вокалист одаривал старшего. Тяжело признать, но это был самый лучший секс в его жизни. Хоть они и были до безобразия пьяны, эти ощущения вцепились в его сознание мертвой хваткой. Проснувшись и подскочив с дивана, Сюмин судорожно набирает номер Чондэ, попутно натягивая брюки. - Ну же, возьми трубку! - парень звонит раз восемь, но никто не отвечает и это его бесит и расстраивает одновременно. Он в попыхах застегивает рубашку и убирает следы их ночного происшествия, а следом вызывает такси, направляясь домой. Квартира встречает его тишиной, что неудивительно: остальные парни наверняка еще в агентстве, отходят от рождественской вечеринки. Шум льющейся воды доносится до его тонкого слуха и он идет прямиком в ванну, нерешительно останавливаясь у двери. Он долго подбирает слова и не замечает того, что в квартире становится до ужаса тихо. Лишь щелчок двери приводит его в чувства и он отскакивает на пару метров в сторону, давая возможность вокалисту выйти. Тот вытирает мокрые волосы белоснежным полотенцем, смотря куда-то в пол, а после переводит взгляд на старшего. Его зрачки расширяются, а сам он пятится назад, упираясь в стену. - Чондэ, - старший тянет руки к парню в надежде спокойно поговорить, но тот хлестко бьет по ним ладонью, отрицательно мотая головой. - Нет, не подходи ко мне! Страх, что плещется в его глазах, приводит Сюмина в ужас. Он замечает несколько синяков на бёдрах, когда его взгляд бегло огибает тело. - Давай поговорим, прошу тебя. - Нет, уйди, - хрипло просит Чен, смотря в упор. Его взгляд смягчается и он более спокойно добавляет, - пожалуйста. - Но... - Не сейчас, хен. Пожалуйста, давай потом поговорим. Мне...стыдно смотреть тебе в глаза, - смущается младший, прикрывая лицо ладонями. - Да, прости, - отступает Мин, - конечно. Он сам смущён в этой довольно щекотливой ситуации, но чувствует, что должен взять ответственность, ведь он старший, поэтому сейчас он оставляет юношу одного, а сам едет к себе домой, чтобы тоже принять душ и все осмыслить.