Заложник одной молекулы

Вообще-то, чтобы брать кровь на анализы, в клинике имелись медбратья, но… Они все, как назло, на данный момент оказались заняты, а уровень гормонов был нужен Алексу как можно быстрее. Потому эндокринолог засунул свою гордость куда подальше и решил все сделать сам. Оправив на очень беременном животе не желающие смыкаться полы халата, омега, кряхтя и слегка задыхаясь, по-утиному переваливаясь на отекших ногах, обошел процедурный кабинет, набрал в поднос необходимый для процедуры инвентарь — упаковочку иголок, пробирки, с запасом, смоченную спиртом ватку в баночке и резиновый жгут, и поковылял к пациенту. В палате недавно мыли, и полы блестели от влаги. Осторожно, чтобы не подскользнуться, врач приблизился к кровати, на которой, привязанный и под капельницей, постанывал страдалец, совсем еще юный мальчишка, и некоторое время наблюдал, потом окликнул омежку по имени. Тема перестал тереться попенкой о простынь, с трудом разлепил воспаленные веки и посмотрел плывущим затуманенным мУкой взглядом. — Опять? — его покрытые трещинками сухие губы искривились в протестующей гримаске. — О-оххх… Недовольство больного мало что значило для Алекса. Поймав тонкую руку течного в захват, эндокринолог лишь фыркнул, но Тема неожиданно мощно воспротивился. Вскрикнув, он дернул запястье обратно и вдруг забился, выгибаясь дугой, насколько позволяли фиксаторы, поднос с орудиями врачебной пытки от толчка перевернулся, пробирки покатились по линолеуму. И откуда только силенки взялись у истощенного? Ведь на глюкозе ж одной уже два месяца? Повторять попытки Алекс не стал, позвал таки помощь. Явившийся на вызов санитар, для разнообразия бета, крепкий парень, собрал с пола раскиданное, вручил врачу обратно, потом притиснул мечущегося Тему к матрасу локтем, отвязал его руку и пристроил на своем колене повыше, чтобы обремененному пузом коллеге не пришлось наклоняться. — Давайте, Алекс, — разрешил. — Только побыстрее, у меня там пациент полуголый. Алекс не заставил себя упрашивать. Попав в вену с первой же попытки, он насосал в пробирки нужное количество крови, вынул иглу и залепил прокол ваткой. Тема зло скалился с подушек, побежденный, он, терзаемый желанием, снова ерзал, едва слышно постанывая, по кровати, пачкал белье беспрерывно льющейся смазкой. И омеге на сносях, и бете-санитару было жалко мальчишку, но… Вылечить бедолажку они не могли. Пока. — Привязать обратно не забудь, — вздохнул Алекс, тяжело поднимаясь со стула. — Еще сбежит, или покалечится… Миг, не удачно поставленная стопа врача поехала в сторону по мокрому полу, и он завалился набок и закорчился, сворачиваясь в клубочек и обхватывая живот. — Папочка, папа, — залепетал, его рот исказился в немом вопле резкой боли, а джинсы между ног начали стремительно темнеть, набухая кровью… Санитар несколько секунд просто хлопал ресницами, соображая, а после заорал на все отделение не хуже пожарной сирены. Тему он так и не привязал. Забытые парнем ключи тоже остались связкой на тумбочке, блестели в свете ламп металлическими срезами. Убедившись, что все ушли — точнее, заполошенно ускакали, волоча на руках кричащего в голос рожающего Алекса, Тема еще некоторое время лежал, мучаясь спазмами и пытаясь понять, что произошло, додумался и ожил. Сдернуть фиксатор со второй руки оказалось делом мгновений. Избавившись от пут, мальчишка с хриплым стоном сотворил, наконец, то, чего требовала течка — сунул в себя пальцы и одновременно заработал вокруг стоящего колом омежьего члена кулачком, передергиваясь, помчал к оргазму. Ох, какое облегчение… Пускай и совсем ненадолго… А-а-а-а!!! Кончив, мальчишка чуток отдышался и повторил. Капельница в локтевом сгибе мешала, он выдрал ее, зонд тоже. Промокшие от смазки простыни мерзко липли к ягодицам, холодили и раздражали. Хотелось помыться, переодеться в чистое… Прямо сейчас! Но опять затянуло низ живота, и опять пальцы поползли скидывать напряжение… И тут взгляд течного зацепился за ключи. Вот он, выход. Раз и навсегда. — Я не животное, хватит, — пробормотал несчастный, сгребая в горсть брякнувшую связку. — Пора это прекращать… Для того, чтобы сползти с кровати, мальчишке пришлось изрядно поднапрячься, но он сумел, невзирая на тошноту, слабость и головокружение, и на трясущихся подгибающихся ногах, не видя, куда направляется, из-за застилающего зрение темного колышащегося марева, поволокся к окну. К запирающему решетку замку подошел четвертый по счету ключ. — Вон он, за трубой! — голос санитара жалко дрожал, поднятая рука указывала вверх, на крышу. Спасатели, задрав головы и прищурившись, вглядывались в сумерки. Дующий со стороны здания ветерок одуряюще пах земляничной поляной, от него сводило зубы и в паху и хотелось немедленно мчаться в бордель. Зачем течного омегу, спрашивается, понесло на ночь глядя гулять по крышам? Альф там нема, совсем-совсем! Лучше бы спустился сюда, здесь, как раз, альфы имеются, аж двое, парни серьезные, при форменных робах, в касках, мускулистые, крепкие и молодые. И они не прочь помочь ароматному омежечке в возникшей у того телесной надобности! Хотя нет, один из спасателей, похоже, таки возражал. Стоял и тер подбородок. Симпатичное лицо его выражало недоумение и робкую радость узнавания. — Эй, Кот, ты чего? — толкнул друга старший, высоченный брюнет лет тридцати. — У тебя сейчас такой вид, будто ты истинного встретил! Названный Котом просиял, хлопнул себя по каске и оттолкнул товарища. — Оно! — воскликнул он. — Я вспомнил! Тема! Светлое пятно за трубой продолжало шевелиться и стонать. — Тема! — Кот повторно отпихнул напарника, и его крик эхом отскочил от стены. — Темочка! Замри! Я сейчас! Я тебя сниму! Только не двигайся, умоляю, ты же сорвешься! Вообще-то, Артем залез на крышу именно для того, чтобы сорваться. А точнее — спрыгнуть и покончить с собственным невыносимым состоянием. Но не смог, не хватило силенок сразу добраться до края, пришлось присесть и отдохнуть, потом снова скрутила течка, и разум отказал, уступив место инстинкту. Исступленно ласкающий себя, колотящийся в предоргазменных конвульсиях омежка едва слышал доносящиеся снизу крики и не понимал, где находится и зачем, всхлипывал, пронизываемый сладкими вспышками, мотая затылком по кирпичной кладке. Им сейчас владело лишь желание. — Кот! — брюнет орал напрасно, его друг и уже ухватился за первую перекладину пожарной лестницы. — Кот! Ты куда?! Ловкий парень забрался наверх очень быстро. Тема втянул ноздрями запах наклонившегося к нему спасателя — горечь цитрусовых и кофе, запрокинул мордашку к мерцающим звездам и выгнулся в экстазе, приглашающе распяливая пошире тощие бедра и хрипя горлом. Истинный или не истинный, бедному было на данный момент безразлично. Главное — альфа… Брать малыша прямо на крыше Кот вовсе не собирался, пусть и хотелось до безумия. Сгребя в охапку жадно прильнувшую с поцелуем обретенную пару, уже почти не контролирующий себя спасатель, стараясь дышать ртом, зашетал: — Тихо, тихо, мой хороший… Тихо… Подожди немножко, до палаты доберемся, и все будет… Много позже, когда Тема, украшенный свежей меткой и уложенный обратно в постель, спал, накаченный снотворным, Кот сидел в кабинете главврача. С огромным трудом вынырнувшего из водоворота гона, не без помощи лекарств, парня интересовало только одно — почему омежка в клинике и есть ли способ его вылечить. И не важно, сколько это будет стоить, истинными не разбрасываются, если их нашли. А деньги… Добудутся.