Заложник одной молекулы

Этот небольшой больничный корпус стоял в самой глубине парка, и в нем не работал ни один альфа. Альфы сюда вообще не допускались — они могли не совладать с инстинктами и навредить пациентам, многие из которых пребывали в состоянии течки. Но сидящий напротив оглаживающего округлый животик молодого миловидного омеги в белом халате и с бейджиком «Алекс. Эндокринолог» мужчина был бетой. За пятьдесят, с седыми висками, ужасно сердитым, и течки ему были «по барабану». Беседа между посетителем и врачом длилась без малого час, но договориться пока не получалось. — Я уже в седьмой раз объясняю! — кипятился будущий папочка, устало потирая ноющие виски. — Одного вашего желания недостаточно! Чтобы забрать мальчика, необходимо получить разрешение опекунского совета, вы же не родственники! К тому же, Артем мало вменяем и нуждается в особом уходе. Вы не сможете с ним справиться. Максим Петрович горестно вздохнул. — Сколько? — обреченно спросил в конец отчаявшийся мужчина. К сожалению, омега понял его вопрос неправильно и немедленно отреагировал, бурно, как все беременные. — Что?! — возопил он в голос, подскакивая и задевая кружку с недопитым кофе. Коричневая жидкость плеснула, заливая разложенные на столе бумаги, и доктор с отчаянным всхлипом рванулся спасать документы от мокрой напасти. — Вы! — в возмущении зашипел эндокринолог, размахивая листками, с которых веером разлетались кофейные брызги. — Вы предложили мне взятку! Максим Петрович опешил. — Когда? — мявкнул он тупо, снизу пялясь на бушующего врача. Омега, наконец, перестал размахивать документами, подбоченился, выпячивая пузико, и с видом оскорбленного достоинства фыркнул: -Только что. Но я отказываюсь. Бета продолжал не понимать. — Я не предлагал вам никакой взятки, — тихо изумился мужчина, с опаской косясь на вызывающе торчащий прямо перед носом тугой животик. — Чего вы такое придумали? И вообще, успокойтесь, уважаемый, вам в вашем положении… — …Нельзя волноваться, чтобы не родить раньше времени, — продолжил омега, добрея столь же внезапно, как и разозлился. — Спасибо, я помню. И, обессиленный собственной вспышкой, упал обратно на диван. Он был просто прелесть, этот будущий папочка, со своими темными глазюками и растрепавшимися локонами, но Максима Петровича сейчас мало волновала чья-либо красота. А вот судьба сироты Артемки… Досчитав до десяти, мужчина отобрал у доктора поврежденные кофейным потопом документы и поинтересовался, стараясь по-прежнему говорить тихо: — Алекс, почему вы решили, что я хочу дать вам взятку? Омега поразмыслил, двигая бровками, пристроил на пузике сцепленные в замок руки и напомнил: — Вы спросили — сколько. Максим Петрович посмотрел в славное, слегка отекшее, доброе лицо беременного, все понял и устыдился. Вот так и выходит в жизни — ляпнешь одно единственное слово, и крохоотный человечек появится на свет преждевременно! Ситуация требовала объяснений, и бета не стал тянуть. — Я имел в виду совсем другое, — промолвил он, невольно улыбнувшись. — Сколько времени придется ждать, пока опекунский совет даст ответ? Омега просиял мордашкой. — Аааа… — протянул он с явным облегчением, и тут же снова вскочил. И опять зацепил злополучную кружку, разливая то, что недоразлил в прошлый раз, на уцелевшие при предыдущем происшествии бумаги. В принципе, можно бы было посмеяться над неуклюжестью будущего папочки, но Максим Петрович смеяться не стал. — Алекс! — взмолился он, подхватывая готового разреветься с досады доктора под локоток и уводя подальше от стола: — Не нужно расстраиваться! Я сам все уберу, не переживайте, это мелочи! Мы сполоснем карты под краником, потом разложим у батареи, они высохнут… Причитания мужчины прервал стук в дверь. Омега смахнул успевшие пролиться слезинки, решительным движением высвободил рукав халатика из пальцев посетителя и срывающимся голоском пискнул: — Да! Изобразить спокойствие у молодого специалиста не получилось, хотя он и очень старался. Мда. Гормоны, однако… Максим Петрович отодвинулся подальше от наводящего психи беременного и едва устоял, приняв в объятия еще одного будущего папочку. — Анализы третьей палаты! — вякнул медбрат, роняя печатные листки и втыкаясь в ошалелого бету выпирающим пузиком: — Вы просили побыстрей! Эндокринолог Алекс обрадованно рванул собирать бумажки, медбрат кинулся ему помогать. Миг, и, крепко стукнувшись головами, оба славных работника особого лечебного корпуса оказались на полу. Пришлось их поднимать, рассаживать на диванчике и отпаивать водичкой. К чести омег, успокоились они довольно быстро. Убедившись, что преждевременных родов не намечается, молодые медики наскоро ощупали начинающие набухать шишками лбы, отряхнули с формы воображаемую пыль, — убирали здесь отменно, кафель просто сиял чистотой, — и полностью погрузились в свеженькие анализы пациента из третьей палаты. Про Максима Петровича красотулины забыли напрочь. — Вот тут гляньте, — увлеченно ворковал медбрат, тыкая пальчиком в строчки.- И тут тоже… Структура ОГ нарушена -поэтому и овуляции нет… Эндокринолог Алекс смотрел и кивал, забавно двигая бровками. Максим Петрович слушал и ничего не понимал — эти омежки говорили будто на иностранном языке. От усилий, прилагаемых мужчиной в попытках вникнуть в разговор двух специалистов, у него закипели мозги. Вскоре он не выдержал: придвинулся на полшага и напомнил о себе деликатным покашливанием. Медики среагировали немедленно и в четыре глаза уставились на закрывшего свет чужака. — Ой, — первым опомнился Алекс. — Вы нас простите, Максим Петрович… Мы как раз анализы вашего Артема и обсуждаем… И будущий папочка, смущенно краснея, словно оправдываясь, протянул измятые бумажки. — Идите сюда, — велел он уже вполне профессиональным тоном. — Я вам объясню. В пальцах молодого доктора, откуда ни возьмись, материализовались блокнотик и карандаш, и Максим Петрович весь обратился во внимание. Эндокринолог, не теряя времени даром, споро намалевал на листочке схемку строения органов омежьего таза с прямой кишкой, маткой, яичниками и прочими железами. — Это, — говорил он, чиркая грифелем. — Это — яичники. В них зреют яйцеклетки — такие клеточки особенные, из них потом детки получаются. Во время течки яйцеклетки дозревают и выходят из оболочек, навстречу сперматозоидам-головастикам, которые даются при соитии с альфами, чтобы с одним из головастиков слиться и оплодотвориться в будущего малыша. Пока понятно? Бета неопределенно хмыкнул, выражая согласие, и врач продолжил: — За созревание яйцеклетки и начало течки ответственно вещество, называется оно Ф-гормон. За выход из яичника — другое вещество, О-гормон. Когда уровень О-гормона повышается до нужного уровня, яйцеклетка вылупляется и готова к приему головастика. После этого уровень О-гормона начинает тормозить выработку Ф-гормона, и течка сходит на «нет». Так вот, у Артема количество ОГ хоть и не ниже нормы, но в нем имеется дефект. В результате яйцеклетка не может выйти, оставаясь в яичнике, беременность не наступает, а организм продолжает гнать в кровь ФГ. Соответственно, течка продолжается. Такие дела… Вопросы будут? Алекс объяснил более чем доходчиво, и вопросов у Максима Петровича не возникло. Кроме одного. — И как это лечится? — взгрустнул он, понурившись. — Подавителями? Так ведь они на голову, вроде, плохо влияют, а ему их беспрерывно принимать придется… Доктор задумчиво потрогал переносицу жестом человека, привыкшего к очкам, с недоумением отдернул руку и помахал зажатым в пальцах карандашом. — Подавители Теме вообще не подходят, — печально сообщил врач. — Он от них сразу впадает в острый психоз, — и, поймав удивленный взгляд мужчины, просветил, — галлюцинации. Видит и слышит то, чего нет. Увы, явление, известное в медицине… Максим Петрович нетерпеливо подался вперед. — Но если не подавители, тогда что?! — в отчаянии воскликнул он. — Мальчик так и будет загибаться в течке, пока не умрет с голоду? Он же даже есть не может! Алекс и его медбрат лишь пожали плечами. — Есть один способ, — несколько неохотно промямлил омега, оглаживая свой выдающийся животик. –Экспериментальный и стоящий жутких денег. Но, к сожалению, страховка Артема, плюс его возраст и отсутствие постоянного партнера-альфы не позволяют нам его применить… И будущий папа замолчал. Максим Петрович не стал его торопить. Собравшись с мыслями, Алекс поерзал, потирая ноющую поясницу, и заговорил снова. Его звонкий, типично омежий голос понизился чуть ли не до шепота: — Если бы у Артемки был хотя бы жених-альфа… Ну, и деньги, конечно… То мы бы подали прошение в минздрав… Они бы разрешили… Мужчина-бета перехватил руку разошедшегося эндокринолога за тонкое, украшенное золотым браслетом запястье и аккуратно отвел от лица. — Поаккуратней, Алекс, — мягко укорил он. — Вы меня чуть без глаза не оставили, — и уже на тон выше, — о какой сумме идет речь? Я найду! И альфу тоже найду! Доктор вспыхнул и торопливо чиркнул под недавно нарисованной анатомической схемкой цифру. Максим Петрович охнул. — И я про то же, — вздохнул Алекс. — Синтез ОГ — безумно дорогая штука, и сложная вдобавок, но вполне реальная. Отыщите деньги и альфу, и мы сможем прервать течку. А там… Организм молодой и гибкий, после родов сам все отрегулирует. Лишь сейчас до беты дошло до конца. Глухо охнув, мужчина отшатнулся и схватился за сердце. — Так вот зачем вам альфа! — пролепетал он, пошатываясь. — Да, — твердо ответил врач, не отводя взгляда. — Одна инъекция правильного ОГ, возможно, две, яйцеклетка оплодотворится и прервет течку. Наиболее простой, безопасный и дешевый вариант. Остальные гораздо хуже, поверьте. Максим Петрович поверил на все сто процентов и грохнулся в обморок. Он не был в состоянии решать прямо сейчас, бороться ли дальше за никому, в принципе, не нужного и совершенно чужого ему подростка. И младенцы в его планы на ближайшие годы тоже не входили. Тоже чужие, и стоящие целого состояния, между прочим. Да и знакомых подходящих альф мужчина не знал…