Кукла с глазами Дракона

- Я рад, что тебе лучше, Фей. Помедлив, Фейлон кивает, старательно изящно касаясь кончиками пальцев хрупкой страницы. Если дернуть рукой сильнее – бесценное издание получит неисцелимую травму. Слишком большой аванс для действия старшего брата. - Я совсем не требовал от тебя столь формального вида. Конечно. Не требовал. Но слишком легкая ткань брюк и рубашки напоминают о вчерашнем так отчетливо и невыносимо, что Фейлон, проснувшись, почти с радостью кинулся к тяжелой расшитой ткани вчерашнего подарка. Кроме того, чеонгсам действительно… красив. Но нужно быть более внимательным с тем, как демонстрировать Янцзу свою слабость. - Мне нравится, - негромко сообщает Фейлон. Смущенно смаргивает, созерцая край стола. Трех секунд достаточно. – Было сложно. Ты бы застегнул быстрее… И Ян попадается. Ликующе улыбается, аккуратно вынимает книгу из рук добычи. - Хочу полюбоваться, прекрасный цветок Байше. Приходится подняться. Спрятать сжавшиеся кулаки в широких рукавах. Рассеянно смотреть перед собой. Очень постараться не вздрогнуть, когда Ян оглаживает его по плечам, отводя за спину длинные пряди. Конечно, страсть не дает Янцзу удовлетвориться только созерцанием. Фейлон не успевает остановить себя – стоит Яну провести чуть сильнее, задевая костяшками пальцев отчего-то очень чувствительные даже сквозь два слоя ткани соски, он вцепляется в запястья психопата, стараясь отвести его руки от себя. - Нет!... В глазах Янцзу такая волна бешенства, что Дракону снова становится отчаянно страшно. Во рту пересыхает мгновенно. - Подожди, - просит он, судорожно размышляя, как исправить ситуацию. Если Ян его изобьет, сбежать станет еще труднее. Решение приходит мгновенно, обещая небольшую отсрочку, как раз чтобы восстановить самоконтроль. Фейлон медленно поворачивается на месте, замирает спиной к взбешенному ублюдку, оглядывается через плечо. – Косу… прошу. Он очень надеется, что голос подрагивает в достаточной степени убедительно. У Яна даже глаза светлеют. Как вообще можно так легко верить?... Фейлон незаметно переводит дыхание. Не сказать, что вне ситуации неприятно, когда Ян так аккуратно с ним обращается. По всей длине волос. Приподнимая слегка у самых корней. Фейлон выдыхает, не скрывая. Хорошо, хорошо. Есть что-то эротичное в том, как любовно и старательно Янцзу создает на нем этот унизительный символ подчиненности. Сознание охотно цепляется за подсказку. Действительно. Если позволить Яну делать все, что тот пожелает, но только пока волосы «сокровища» - так он постоянно называет Фейлона? – заплетены в косу, это же не будет… Кукла, которую он получит себе во владение, не будет Фейлоном. Дракон затаится и будет ждать. В широких рукавах чеонгсама сами собой разжимаются кулаки. Как раз вовремя – Ян любуется делом рук своих. - Я не смог бы сам, - вместо благодарности произносит Фейлон, поворачиваясь к брату лицом. - Сколько пожелаешь, мое сокровище. Как неуютно. Янцзу очевидно доволен, но от него все равно тянет холодом и жутковатой похотью, которую сдерживает в каждом жесте, каждом прикосновении. Если бы от Яна пахло еще и кровью, Фейлон точно не смог бы выдержать. Но вкус поцелуя – шоколад с ароматом сандала. Даже притязательный в таких вещах Фейлон не находит, к чему придраться. Приходится смотреть только на край воротника-стойки. Чем-то одежда Янцзу напоминает ему форму… только вот чем? Постоянно ускользающая подробность. - Чем пахнет от твоей одежды? – интересуется Дракон, когда его перестают терзать и самым очевидным образом ждут реакции. Скулы Яна каменеют, и Фейлон торопится уточнить. – Сандал. И что-то еще. Так приятно. - Бергамот, наверное. Не помню, что взял утром, - кивает тот. Сразу успокаивается. А вдруг получится управлять его настроением?... «Не помню». Так это не рассчитанная акция по соблазнению? Фейлону удается не рассмеяться. Брат всегда был… немного не дальновиден. Но иногда до беспредела везуч. До безумия. Своего собственного помешательства. При всех иных условиях поцелуи Фейлон счел бы приятным занятием. Особенно приправленные таким обожанием. Только беда – под обожанием гнев, алчность и вожделение, которые непонятно когда прорвутся наружу. Хотя целоваться Ян умеет. Не иначе как практиковался в ожидании возможности воплотить свои безумные пожелания. Фейлон пропускает два удара сердца и закрывает глаза. Не зажмуривается – мягко опускает веки. Он ведь всего лишь кукла, призванная выяснить необходимую для побега информацию. А Ян считает это одобрением и разрешением. Вынуждает слегка запрокинуть голову, целует глубоко, но… так медленно. По спине Фейлона пробегает холодок. Сколько же усилий тратит старший брат на эту кажущуюся сдержанность? Насколько же он, оказывается, сильный… Желая отвлечься от происходящего, Дракон пытается сосредоточиться на той энергии, что течет между ними. Даже если брат забросил тренировки, то, как управляет принадлежащим себе, может рассказать больше, чем действия. Лучше бы не пытался. Ян действительно стал сильнее. И ощущался не иначе как сгустком кроваво-серебристой темноты, против ожидания даже завораживающей… Поцелуй тем временем стал глубок, настойчив настолько, что Фейлон разочарованно вздыхает, когда темнота с серебристо-багровыми всполохами отодвигается от него. - Еще, Асами… пожалуйста, - успевает прошептать он. Тишина становится звенящей. Дракон недоуменно открывает глаза и едва удерживается от испуганного восклицания. НЕ Асами. Ледяные глаза Янцзу, требовательные и взбешенные. Снова. - Тот японец, ради которого ты покинул меня? А вот теперь Фейлон зажмуривается, не в силах смотреть дальше. Он же ударит сейчас. Без замаха, в лицо, на поражение… Жест, которым ему заправляют прядь за ухо, бьет током посильнее ожидаемой пощечины. - Не имеет значения, кому ты принадлежал до этого, мое сокровище. Но мне нравится, что ты вспоминаешь свою давнюю влюбленность, а не тех, кто был после. «Так никого и не было!» - хочется кричать Фейлону. - Ты занимался с ним любовью? Дыхание перешибает, как плетью. - Он побрезговал, - отвечают губы, произнося то, что точно понравится слышать Янцзу. - Мне не очень нравится, что ты думаешь о нем, принадлежа мне. Фейлону хочется выть от ужаса. Если бы Ян кричал, бил, угрожал – даже так он бы не смог добиться такого эффекта, как этой невероятной для себя сдержанностью. - Это привычка, брат. Привычка… - уговаривает Дракон и самого себя. Но Яна вполне устраивает ответ. - Привычки меняются со временем. Его даже не волокут к кровати – довольно спокойно ведут, приобнимая за плечи. Остается терпеть, пока раздевают, пока, играя, дарят несколько тяжелых по своей энергетике поцелуев. - Сколько в тебе желания, - восхищенно тянет Ян. Фейлону даже стыдно – так завестись от поцелуев! Но брат, каким бы не был он беспринципным, брат не дает же ему наркотики? Ведь в отсутствие Яна тело не подводит не лишними желаниями, ни подозрительным жаром… Фейлон даже относительно спокойно дает уложить себя на постель, только досадует, что не лицом вниз. Придется смотреть, наверное. Куклам ведь все равно, что видят их глаза… - Кому ты принадлежишь, Фей? Вчерашний вечер наглядно показал, что на такой вопрос есть только один верный ответ. Так что Фейлон отзывается почти сразу и не запинается. Куклам не положено - Вам, досточтимый брат. - Действительно. Только мое сокровище. Странно, почему сам насильник не торопится раздеваться? Садится рядом, рассматривает с выражением почти что умиротворения – что особенно жутко для Фейлона, десятком минут ранее почти полностью окунувшегося в течение чужой энергетики. Когда Ян научился так лгать?... На вторжение тело реагирует обостренно и ярко, Дракон изумленно выгибается в дугу. Ему не больно. Совершенно нет. Да и действия тюремщика снова больше похожи на своеобразную игру с поддразниванием, чем на ожидаемое изнасилование. Чем можно было воспользоваться, чтобы почти не встретить сопротивления?... - Видимо, давно ты ни с кем не был, - констатирует Ян, опирается о локоть, наблюдает за реакцией с жадностью оголодавшего в зиму хищника. Снова легко, плавно, быстро двигает рукой, почти сразу покидая тело жертвы. Получается, Фейлон уже зря выгибается, резко отворачиваясь. – Нет, смотри на меня. Приходится подчиниться. На третий раз неприятное ощущение остается внутри, а Фейлон понимает, что на подобное заявление прав на свое тело он реагирует гораздо менее бурно, чем на поддразнивание до этого. - Неужели так намного привычнее? – проглядывает, наконец, отвратительный характер старшего брата из-за маски заботы. Фейлон даже успокаивается. Это не Янцзу изменился. Просто он тоже лжет, добиваясь своей цели. - Ты не просишь расслабиться, - выдыхает Дракон просто ради того, чтобы что-то сказать. Снова вздрагивает, извиваясь, когда его начинают ласкать изнутри. - А смысл? – Ян пожимает плечами. – Мне нравится, когда ты такой живой. Как омерзительно. Фейлон кашляет, прекрасно понимая, что с ним делают в каждый конкретный момент времени. И зачем растягивает мышцы, разводя внутри пальцы, поворачивая руку, вынуждая давиться собственными вскриками. Единственное, чего он не понимает, – почему Ян не раздевается… - Можешь помочь себе. «ЧТО?!» Фейлону кажется, что он ослышался. Но тюремщик и насильник серьезен настолько, что приходится верить. Гордость требует отказаться и потребовать завершить уже то, за чем пришел, а разум понимает, что пока Ян не взбешен – его словам лучше следовать. Кроме того, разрядки после мучительного поддразнивания хочется уже так отчаянно, что слушается Дракон почти охотно. Ожидает, что старший брат отсядет, чтобы полюбоваться зрелищем, но обманывается в который раз. Стоит Фейлону прикоснуться к себе, приближая оргазм, как давление внутри усиливается. Ян давит на какую-то очень нужную точку, давит так, что Фейлон при каждом движении сам потирается этим чувствительным участком о его пальцы. - Не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Кукле все равно, что видят ее глаза… Фейлону хватает нескольких минут. Хочется сбежать от осознания постыдности произошедшего, а Янцзу не выглядит недовольным, даже если и рассчитывал на более продолжительный спектакль. Кукле должно быть все равно, что с ней происходит. До сознания Дракона медленно доходит, что Янцзу, отерев руки, поднимается, поправляет одежду и, кажется, собирается уйти. Фейлон не выдерживает, понимая, что совершает ошибку. - А как же ты? Смешок у Яна такой же, как и пять лет назад. Циничное превосходство над спрашивающим. - А для этого есть женщины, получающие деньги за подобные услуги. Фейлон не находит, что ответить. Его только что опустили ниже продажного секса или вознесли?... Янцзу возвращается через несколько часов, к тому времени, как Фейлон успевает замерзнуть под ледяным душем и согреться, кутаясь в плед на диване. И даже вновь выглядит той фарфоровой куклой, которую любит ласкать старший брат. - Ты голоден? Я немного задержался. Фейлон с опаской прислушивается к тому, что исходит от тюремщика. «Он успокоился? После того чудовищного омута похоти… я надеюсь, он не убил проститутку?» Отказываться от еды глупо, ведь задача – убедить в своей беспомощности. Фейлон с ожиданием смотрит в лицо насильника. - А ты пообедаешь со мной? Прошу. Ян расплывается в улыбке. Как будто умеет улыбаться искренне. Фейлон незаметно трогает слегка растрепавшуюся и влажную косу на плече. Некоторое время ест медленно, размышляя над тем, каким вопросом не вызвать подозрений. - Брат, я хотел спросить, - осторожно произносит он, ожидаемо отмечая, как напрягается сидящий напротив с чашкой Ян. Нет уж. Дракон Байше не настолько глуп, чтобы впрямую интересоваться, когда его отпустят на волю. - Спрашивай, - наконец, разрешает Янцзу. Фейлон чуть-чуть выгибает уголки губ в улыбке. - Эта комната в твоем доме… ты подбирал ее для меня? Или у тебя везде такая обстановка? Конечно, это совсем не тот вопрос, который ожидал старший брат. Фейлон почти гордится уловкой. - Для тебя, - отвечает Ян. Кажется, наслаждается вниманием к мелочам. Наивный. – Остальное… по-разному. Фейлон слегка наклоняет голову набок. Не переборщить с любопытством. Он должен поверить. - Мне бы хотелось увидеть остальные. На сей раз Янцзу молчит намного дольше. Смотрит испытывающе, пристально. Дракон улыбается в ответ, тянется за десертом. Ян должен поверить, что эта просьба – только каприз избалованного младшего брата. - Позже, - принимает решение тюремщик. – Ты еще слишком слаб. Позже – обязательно. Фейлон прячет усмешку, радуясь первой победе. Поймать Дракона можно. Попробуй удержать, досточтимый брат.