Глава 2. Чаепитие.
16 декабря 2012 г., 03:33
Вы знали, что чай с корицей успокаивает не хуже, чем ромашковый? Вот и я тоже как-то не задумывалась об этом. Питч, по ходу, тоже. Интересно, он вообще чем-нибудь питается? Или нет, не так. Надо ли ему вообще питаться? Ну, в смысле еды. Я, почему-то, почувствовала себя сейчас хозяйкой, принимающей какого-то важного гостя. Вроде и не вежливо пустой чай пить — а у меня нет даже банального печенья. Да и готовить я, в общем-то, не очень хорошо умею. Нет, при большом желании можно и зайчика научить курить, вот и я могла бы нормально научиться готовить. Просто, у меня всегда всё подгорает, выкипает или вообще взрывается. А после того, как я сожгла чайник на плите, меня родители вообще к ней не подпускают. В общем, мой рацион состоял только из яичниц и пельменей. Боже, я, наверно, совсем спятила. Напротив меня сидит сам Бугимен, тот, кого дети боятся с пелёнок, а я тут сижу и раздумываю над тем, нужно ли ему печенье к чаю.
— Так как так получилось-то, что Люсьен проскочил сквозь тебя, а яблоко попало прямиком в нос? И да… ещё сильно болит?
Я перевела взгляд от окна на Питча. Мужчина сидел немного сгорбившись, в одной руке держа чашку с чаем, а другой прижимая к пострадавшей части лица полотенце, в которое я любовно завернула несколько кубиков льда. Люсьен куда-то слился, и поэтому на кухне мы сидели вдвоём. Это меня, скажем так, немного напрягало.
— Всё дело в вере. Ты веришь в меня и поэтому видишь и даже можешь осязать, а твой кот даже и не понял, что произошло. Животные ведь чувствуют опасность, ведь так? Он меня лишь почувствовал, но не понял толком ничего, — Кромешник убрал руку со льдом от лица и показал мне такую улыбку, от которой у меня сердце в пятки ушло. Это как видеть перед собой пантеру — понимаешь, что она сейчас прыгнет и убьёт тебя, и в тоже время думаешь, что именно сейчас она прекрасна, как никогда.
— А яблоко, получается, верит в тебя?
— Что? Ты это.. Да ты… чёрт возьми, оно же неодушевлённое, предметам же не выбирать, верить или нет. Если человек не верит, он и не видит, но это же не значит, что меня не существует.
— Ты сам-то понял, что сказал? Ты читал «Алису в Стране Чудес»? Ты вот сейчас прям как Шляпник какую-то ахинею нёс.
Ну ладно-ладно, на самом деле я поняла. Просто это действительно звучало странно. Кромешник одарил меня уставшим взглядом и отпил из чашки. Отвечать на мою фразу он не счёл нужным.
— Так что ты забыл в моём доме?
— Обычный обход, — брюнет пожал плечами. — Согласись, ведь самому портить сны куда приятнее, чем наблюдать, как за тебя это делают твои слуги. Вот и попался твой дом. А тут ты, со своими котами и яблоками.
Я опять пробурчала тихое извинение и тоже отпила из своей кружки.
— А что за слуги?
Я вновь перевела взгляд на Питча. Он снова одарил меня этой жутковатой ухмылкой и щёлкнул пальцами, а в следующую секунду по кухне пробежала тень, немного задержавшись за моей спиной и остановившись позади Кромешника. А потом эта тень преобразовалась в чёрную лошадь. Большую, красивую, чёрную лошадь с ярко-золотыми глазами. Чёрное и золотое. Всегда любила это сочетание. Лошадь издала низкое ржание и ткнулась длинной мордой в плечо хозяину. Питч выжидающе смотрел на меня, как бы ожидая моей реакции. Я же, отодвинув кружку с недопитым чаем в сторону, встала со стула и подошла к лошади.
— О, Ситис, какая она… красивая.
Я попыталась погладить её по морде, но она заржала сильнее и, казалось, даже хотела встать на дыбы, что меня немного напугало. Питч похлопал её по шее и она, вроде как, успокоилась и даже позволила погладить себя.
— С этими Кошмарами надо быть осторожнее, ведь даже я не знаю, чего от них можно ожидать.
Мужчина снова щёлкнул пальцами и Кошмар исчез, развеявшись чёрной пылью. Кромешник встал из-за стола и, отложив лёд, направился к выходу.
— Погоди! Ты.. ещё придёшь?
О Боги, это я сказала?! Кто за язык-то тянул? Питч остановился и посмотрел на меня немного удивлённым взглядом.
— Ты что, зовёшь к себе самого Бугимена? А знаешь, что демон может попасть в дом, только если его пригласят?
— Ну, так-то боязно немножко. Это да. Но всё равно хочу увидеть тебя ещё раз.
— Какая же ты странная. Хорошо, может быть, я и приду ещё раз.
И прежде чем я успела что-либо сказать, он просто исчез во тьме, растворившись в ней тенью. Мда, надо бы привыкать к этому, а то не ровен час ко мне и Ледяной Джек заглянет.
Ну кто же мог подумать, что я накаркала?
***
Когда вернулись родители с сестрой, у меня было дикое желание поведать им о моём недавнем ночном госте. Но знаете, когда я встретилась с уставшим и пофигистичным взглядом мамы, то сразу как-то расхотелось. Даже сестре. Вообще-то, с Лиззи у нас особая атмосфера. Да, ей всего каких-то двенадцать лет, а она уже шпрехает на двух языках и имеет острый, как бритва, язычок. Пигалица мелкая. Но всё равно любимая. Я даже на её фоне иногда себя младше чувствую, несмотря на разницу в возрасте в восемь лет в мою пользу. Так ещё и маман нового ждёт. А мы сидим тихонько в уголочке и, окружённые тёмной аурой, думаем, как же теперь будет разделено внимание родителей на нас и будущего новорождённого. Знаю, глупо, но детская ревность всегда остаётся. Родится мальчик — нам с сестрой веселее будет, да и отцу хорошо — хоть какое-то разбавление мужской брутальностью этого женского монастыря, в котором он вынужден жить. В общем, идею поведать о Кромешнике родителям я сразу оставила — всё равно не поверят. Это, в какой-то степени, грустно. Сколько же осталось людей, которые верят в него? Родители говорят детям о нём, но никто и не думает верить. Просто так, запугать ребёнка, чтобы тот лёг спать пораньше. Нынешняя молодёжь занята совсем не этим, а всякими отношениями, «любовь-морковь» и все дела. Им даже думать об этом нет времени. Ну, может быть и есть такие, как я, которые верят во всё… Но их ведь ещё поискать. Лиззи в счёт не берём — она верит во всё, что я говорю. Поэтому есть большая вероятность того, что и она сможет увидеть Питча, хотя я бы не стала на это надеяться. А встретить Ледяного Джека оказалось куда проще, чем я предполагала. Для этого случая даже есть поговорка: «А слона-то я и не приметила!» Чёрт, мне было так неловко… Это произошло примерно через три дня после того, как я пила чаёк с Кромешником. Родители тогда уехали в больницу на осмотр, а мы с Лиззи, преисполненные радости снежного дня, выбежали в наш крошечный двор и стали играть в снежки. Снег лепился плохо — был слишком сухой, и поэтому идею игры мы сразу бросили, найдя себе другое занятие — нахлобучивание на Люсьена маленькой курточки, стянутой со старой куклы Элизабет, и выгуливание его по двору. Ну, выгуливание это мягко сказано. Пока мы вытаскивали его из дома, оставили кучу царапин на двух дверных косяках и пару широких полос на обоях. Надеюсь, родители не сразу это заметят. В общем, дело было так: Лиззи стояла во дворе и с удивлением смотрела на меня, отдирающую кота от дверного косяка последних преодолеваемых дверей — стеклянных и раздвижных, ведущих из кухни во двор. И как он только смог так вцепиться? Я чувствовала себя глупым человечишкой, решившем оторвать Цицерона от гроба Матери Ночи. Может, стоило назвать кота в его честь? А то что-то он на Люсьена не сильно смахивает. Но суть не в этом. Пока я продолжала воевать с котом, сбоку от меня, с другой стороны забора, появился светловолосый парень в синей толстовке и с посохом в руках. Самое странное то, что я уже видела его мельком, но значение этому не придала. Он облокотился на посох и стал наблюдать за мной. Через пару минут моё терпение лопнуло и я, резко развернув голову, посмотрела на незнакомца. — Ну чего ты стоишь? Не видишь, даме нужна помощь! Парень отпрянул от забора на два шага, оглянулся, затем снова посмотрел на меня. — Ты.. ты меня видишь? Ты что, правда меня видишь? — удивление в глазах и голосе паренька мгновенно сменилось на радость. В ответ я только яростно закивала головой, а потом кивнула в сторону кота, как бы намекая на то, что о помощи я говорила серьёзно. А пока парень помогал мне отодрать кота, в моей голове смутно стали пробегать образы из книг. Тут, знаете, как в случае с Бугименом: сначала я никого не узнаю, а потом резко, как удар током, вспоминаю. Ледяной Джек. Ну конечно, я в него верила ещё с детства. Ох, знали бы родители, какой у них впечатлительный ребёнок растёт, вообще бы мне сказок не рассказывали. Самое удивительное было то, что и Элизабет его видит! Хотя странно, я ей вроде про него не рассказывала… Неужели залезла в мои книги, пигалица? Когда Джек вручил мне кота, мелкая подбежала к нему и с размаху зазвиздела ему снежком в лицо. Я прыснула от смеха, выронила Люсьена и зажала рот руками, чтобы не рассмеяться в голос. Очень уж это было неожиданно. Парень сначала медленно повернул голову в сторону весело визжащей Лиззи, а затем, быстро слепив снежок, кинул в неё, но перед этим слегка подул на него, отчего тот стал плотнее и покрылся тонкой ледяной коркой. Мне хотелось о многом спросить и его, но в следующие пол часа нам было так весело, что у меня это напрочь вылетело из головы. А ближе к вечеру, когда вернулись родители, и мы с сестрой пошли вытряхивать снег из штанов, Джек покинул нас, но совсем ненадолго. Когда стемнело, паренёк опять пришёл, но на этот раз учтиво постучавшись в моё окно. Я, в общем-то, опять занималась «ничегонеделанием», поэтому с радостью согласилась на последующее предложение Фроста — прогуляться. И вот, я достаю из шкафа запасную куртку и штаны, напяливаю всё это поверх домашнего свитера и лосин, и подхожу к Джеку, ждущему меня у окна. — Ну, пошли? Тут он окинул меня таким хитрющим взглядом, что у меня сердце в пятки ушло. Он. Что-то. Задумал. И мне это уже не нравится. — Нет. Мы с тобой немного по-иному погуляем. И не успела я ничего пискнуть, как парень обхватил меня за талию и выпрыгнул в окно. Я от страха даже забыла, что надо кричать. Ожидая удара об землю, я никак не ожидала того, что в следующую секунду мы резко взмоем вверх. По инерции я сжала руками обледеневшую толстовку Джека и зажмурилась. Мне казалось, что все мои внутренности остались внизу и сейчас шмякнутся кому-нибудь на голову. Когда я-таки решилась открыть глаза, то завопила как резаная. Мы летели высоко над крышами домов, подгоняемые холодным потоком ветра, отчего я тут же продрогла насквозь. Мне было чертовски холодно и чертовски интересно смотреть на всё то великолепие, которое простиралось под нами. Джек надо мной весело смеялся, одной рукой продолжая придерживать меня за талию, а другой управлять посохом. Не знаю, сколько мы пролетали, но под конец я уже не чувствовала ни ног, ни рук, ни даже лица. Наверное поэтому Фрост «пошёл на снижение» и вернул меня домой. — Слушай, Рене, а ты видишь не только меня? — спросил парень, снова восседая на моём окне, пока я пыталась отогреться горячим чаем и двумя одеялами. — Три дня назад мы распивали чаи с Кромешником, — спокойно ответила я, пожав плечами. Джек чуть из окна не выпал. — С Бугименом? Пила чай? Так значит, он и вправду вернулся… — последнюю фразу он сказал куда-то в пустоту, словно говоря самому себе. Я, если честно, совсем запуталась. — Может, просветишь меня? Парень вздохнул и провёл рукой по лицу. — Буквально пару дней назад меня притащили на Северный Полюс, к Санте. Зубная Фея, Пасхальный Кролик и Песочный Человек — все они, включая Северянина, являются Хранителями. И вот Луноликий выбрал нового Хранителя. Меня. Они сказали, что Бугимен вернулся и угрожает всем детям мира, да и, похоже, не только детям. — И тебе надо помочь им? Ну, типа, новая надежда и все дела, да? — Да! — Джек воскликнул так громко, что я чуть чай не пролила. — Но я не хочу этим заниматься… Это не моё. Они и без меня справятся с Кромешником. После этого разговора у меня, скажем так, осталось не очень хорошее впечатление. Нет, я конечно знаю, что Бугимен — это зло, тьма, страх и кошмары, но тут мне внезапно показалось, что меня поставили на перепутье. Это немного утруждало. Питч и Джек, словно две противоположности, показались у меня на горизонте, и теперь-то уж мне будет трудно просто выкинуть их из головы. А я уверена, что они ещё не раз заявятся в мою жизнь. Фиговая перспективка, так скажем.
