whispers in the dark

Nikelback – If Everyone Cared.       Знаете, говорят, что когда человек умирает, у него перед глазам проносится вся его жизнь? Так вот, ничерта это не правда. Я чувствовала только страх, боль и отчаяние, а сознание теряла с мыслью о том, что Лиззи я всё-таки защитила. Ну да, герой хренов. Ну хоть что-то в своей жизни я сделала правильно.       Не знаю, сколько я была в отключке, и что же со мной всё-таки произошло, но очнулась я в небольшой комнате, и лежала на чём-то мягком. Первое, что я почувствовала, это то, что у меня ровным счётом ничего не болит. Абсолютно. Как будто бы я просто проснулась после обычного сна. Это меня и напугало. Когда я открыла глаза, то сразу увидела деревянный потолок и нижнюю часть оленьей головы, приделанной к стене. Где-то справа от меня, судя по звукам, потрескивал огонь. Было тепло и уютно. В комнатке царил приятный полумрак, что меня порадовало. Медленно, словно боясь, что любое движение отзовётся немыслимой болью, я приняла сидячее положение и скинула ноги с кровати. Теперь, когда я сидела, справа от меня было большое деревянное окно, расписанное морозными узорами, камин оказался прямо передо мной, а чуть левее от него, в углу, стояла большая и красивая рождественская ёлка. Гирлянды на ней переливались разноцветными огоньками, блики от которых сверкали по стенам и потолку. Перед ёлкой стояло большое кресло из красной ткани, на полу — ковёр, а над камином висела картина, изображающая какой-то снежный пейзаж. За окном мела метель, однако было темно и разглядеть что-либо не представлялось возможным. У окна стоял диван, схожий по цвету с креслом, и низенький дубовый стол. Всё здесь было так уютно и мило, что мне как-то сразу стало легче. А ещё здесь витал потрясающий запах свежей ёлки и новых игрушек — праздничный запах.       Отвлечься от мыслей меня заставила тихо скрипнувшая дверь и громкий, знакомый голос.       — А, ты уже пришла в себя!       Я повернула голову влево и с неким удивлением посмотрела на Санту, радостно улыбающегося мне. Что ж, похоже, мне ещё многое предстояло узнать.       — А как… что вообще произошло?       Спрашивать, где я нахожусь, я не стала, ибо итак вроде понятно было. Да, на Северном Полюсе довольно уютно.       Санта сразу стал серьёзнее и негромко проговорил:       — Ты умерла.       Ну нихрена себе! Я ещё толком ни во что не въехала, а меня уже такими подробностями шокируют. Мог бы хоть как-то деликатнее к этой теме подойти, ну, издалека начать, что ли. Мда, простоте Хранителей я не перестаю удивляться. Видя мой растерянный взгляд, Северянин подошёл ко мне и сел на другой конец кровати, отчего та сильно провалилась.       — Понимаешь, Рене… Все мы раньше были людьми и ты это наверняка знаешь. А стали теми, кем являемся сейчас, благодаря выбору Луноликого, который пал на нас. Он не выбирает кого-то просто так, его благословение нужно заслужить. Луноликий следит за всеми нами и всё про всех знает. А недавно он показал нам тебя вместе с Кромешником. Я не знаю, каково твоё предназначение, но могу сказать тебе только одно — сейчас ты уже не человек.       Я сидела и тупо смотрела на огонь в камине. Вот это новости. Никогда бы не подумала, что меня, такую мелкую и незаметную личность, выберет Луноликий. И кем я теперь буду? Джек как-то говорил, что Луноликий сам говорит об этом. Ну и когда мне ждать от него ответа?       — И что теперь будет? Меня… — я сглотнула. Трудновато было произнести такое, — …уже похоронили? Как мои родные?       Северянин сочувственно похлопал меня по плечу и как-то по-доброму улыбнулся.       — На эти вопросы отвечу тебе не я, а он.       — Кто? Луноликий?       Санта только кивнул в сторону двери и я проследила за ним взглядом. Из-за дверного косяка, у самого пола, показались две маленькие белые лапки, а потом в комнату осторожно заглянула маленькая мордочка со смешным розовым носом, похожим на пятачок. Чёрные глазки бегали из стороны в сторону, осматривая местность.       — Я могу заходить, да?       Северянин кивнул и незнакомое существо с милым голоском появилось в комнате. Это оказался маленький летучий мышь. Белый. Вы смотрели мультфильм «Анастасия»? Так вот, этот мышь — точная копия того. И то, что зовут его также, меня потом совсем не напрягло.       — Привет, — мышонок помахал мне лапкой и, взлетев, приземлился мне на колени. — Я Барток.       — Что, настоящий? — задала вполне приемлемый вопрос я.       — Нет, конечно нет. Санта же сказал тебе, что Луноликий знает всё про всех. Я, скажем так, его подарок тебе. Порылся в твоей памяти, узнал старые детские мечты, и вот — я здесь.       Мышь пожал крохотными плечиками, и я невольно улыбнулась. Да, я и вправду мечтала о таком, как только посмотрела мультик.       — Так ты ответишь на все мои вопросы? — получив в ответ кивок, я продолжила: — Так кто же я теперь? Каково моё предназначение?       Барток глубоко вдохнул и начал:       — Ты теперь Хранитель. Но не такой, как они, — малыш кивнул в сторону всё ещё сидящего на кровати Санты. — Помнишь? Никто не должен быть один. Луноликий выбрал тебя, чтобы ты всегда была подле Бугимена. Ты теперь, грубо говоря, Хранитель самого Кошмара. Даже такой, как он, заслуживает кого-то близкого. А предназначение твоё — хранить. Ты Хранитель, вот и храни. Я никогда не умел правильно говорить, но думаю, что ты поняла. А меня Луноликий послал тебе в помощь. У тебя не будет каких-либо способностей, как у всех других избранных, кроме одной — если сильно захочешь, можешь перемещаться. Ну, телепортироваться, если так удобнее. Это, на самом деле, совсем ничто, например, по сравнению с посохом Ледяного Джека. Просто будешь быстрее других оказываться в нужном месте. А я буду всегда с тобой.       Альбинос показал мне шутливый поклон и уселся на моих коленях. Мда, вот это новости. С одной стороны, я была безумно рада, с другой — как же теперь быть моей семье? Больше всего я волновалась за мать.       — За маму не волнуйся, — проговорил Барток, словно прочитав мои мысли. — В тот день, когда ты попала под машину и умерла, её как раз везли в больницу. Она родила. Может быть ты умерла, отдав свою жизнь тому новорождённому малышу.       Эта новость заставила меня шумно выдохнуть, и расслабиться.       — А ты не хочешь взглянуть на себя в зеркало? — вкрадчиво спросил альбинос.       — Точно! — воскликнула я и резко вскочила с кровати.       Благо, в комнате оказалось большое зеркало, которое я ранее не приметила, так как оно было практически спрятано за ёлкой. Немного опустив колючие ветки, я посмотрела в зеркало. Я была… не совсем я. Нет, черты лица и фигура осталась та же, рогов, вроде, нигде не выросло, и других ненужных частей тела тоже. Изменилось всего три пунктика: первое — мои кудри теперь были не каштановыми, а чёрными; второе — кожа стала заметно бледнее, как будто бы я и вправду была мертвецом; третье — ранее непонятный цвет глаз (базировался между голубым и зелёным) превратился в золотисто-жёлтый. Чёрт возьми, да я же теперь как фем-версия Питча! Не особо меня это радует, но что уж теперь поделать? Представляю, как это будет смотреться: Кромешник, такой изящный и аристократический, и я — с кривой походкой и Бартоком на плече.       За всем этим я не заметила, как Северянин тихо покинул комнату и, кажется, уже давно.       — Барток! — крикнула я, отчего тихо копошившийся в конфетах на столе мышонок громко ойкнул. — Куда Санта-то подевался?       — А, он к остальным Хранителям полетел, они там вроде на Бугимена нападать собрались… — спокойно проговорил альбинос и продолжил разворачивать конфету.       — И как ты так спокойно об этом говоришь? — я подскочила к нему и схватила его за крыло.       — Да не волнуйся ты, Хранители сейчас не в очень хорошем состоянии… Ты бы видела Пасхального Кролика… — Барток неловко улыбнулся, вися вниз головой, и откусил конфетку.       — Так! Так-так-так-так-так, надо срочно что-то делать! — я заходила кругами по комнате, всё ещё держа мышонка за крыло. — Так, сани угнать точно не получится, йети вряд ли согласятся быть моими сопровождающими, где искать эти шары я не знаю… Что делать, Барток?! — я подняла альбиноса на уровне своего лица.       — Как что? Ты же можешь перемещаться.       — А как это делать-то?       — Не знаю. Ты сама должна разобраться. Попробуй, может, сосредоточиться и подумать о том месте, где хочешь быть, — пожал плечами Барток и продолжил спокойно есть конфетку.       Я вздохнула, перевернула мыша и, посадив его на плечо, попыталась сделать то, что он сказал. Признаюсь, сосредотачиваться у меня никогда не получалось. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, и представила себе первое всплывшее в памяти место — та дорога, где я умерла. Однако, ничего не происходило. Я ничего не чувствовала и даже не слышала.       — Барток, ничего не… — начала было говорить я, но открыв глаза, поняла, что всё получилось.       Я стояла посреди улицы, там, где меня сбила машина. Ночь, накрывающая город, уже подходила к концу, о чём мне сказал надвигающийся на горизонте восход. Оглядевшись, я не поверила своим глазам. Всюду летали Кошмары Кромешника, вперемешку с хорошими Сновидениями Песочника. Кошмаров становилось всё меньше и меньше, и их стали заменять большие животные из песка. Надо мной прошёл просто огромный динозавр с длинной шеей, чудом не задев меня длинными лапами. На фоне чёрного неба золотые фигуры выглядели просто потрясающе. Но меня сейчас волновало совсем другое. Где же Питч? Я снова огляделась по сторонам.       — Вон, Хранители там! — завопил Барток, показывая пальчиком в противоположную сторону.       Не раздумывая, я понеслась туда, ощущая непомерную лёгкость в движениях. Так вот, что значит — быть духом. Я бежала быстро, проскакивала над сугробами, обходила гололёд и думала только о нём. Барток остался на моём плече, сильно вцепившись лапками в ткань моей кофты, чтобы не упасть ненароком. Я пробежала вдоль дома, неловко подскользнулась, но всё равно продолжила бег. Небо над головой неумолимо светлело, а ночь уходила. Так я выбежала на небольшую поляну перед замёрзшим прудом. На льду стояли все Хранители, явно настроенные не очень дружелюбно, а перед ними, пытаясь отползти назад, лежал Питч, приложив руку ко рту. Я кинулась именно туда, ловко пробежав по снегу и неловко «танцуя» на льду. Однако ж проскользила быстро, встав между Хранителями и поверженным Бугименом.       Ну, вот мы и добрались до того, с чего начали.       — Стойте, стойте! Может, мы договоримся? — я стояла на льду, широко раскинув руки в стороны, и загораживая своим хиленьким тельцем Питча. Хранители стояли передо мной. Фея разминала маленький кулачок, как будто только что кого-то ударила.       — А мофет, ты не будефь лефть ф эти фопросы? — послышалось из-за спины.       — А ты чего шепелявишь?..       Я перевела взгляд с Феи на распластавшегося на льду мужчину, потом за его спину, на маленькую красную нитку на белом снегу. Стоп, это не нитка. Это же кровь. На конце «нитки» валялся зуб.       — Она тебе зуб выбила? — Питч посмотрел на меня, как на врага народа, и я тут же заткнулась. — Мы проиграли, да?..       По удручённому и печальному взгляду прекрасных янтарных глаз я поняла, что ответ очевиден. Но можно же хоть на что-то понадеяться? За спиной послышалось низкое ржание Кошмаров. По резко изменившемуся взгляду Кромешника я поняла, что они пришли явно не за Хранителями. Они чувствуют его страх. И мой. Страх потерять его.       — Так вот, значит, что предначертано тебе, Рене, — немного грустно, но с пониманием в голосе сказал мне Санта. — Но хочешь ли этого ты?       По взглядам Хранителей я поняла, что Северянин уже успел поведать им о том, что же со мной случилось. И, видимо, Кромешник тоже был не особо удивлён моим резким появлением. Однако, в глазах его, кроме печали, я заметила счастливые огоньки. И тем не менее, даже в такой ситуации мне удалось всех удивить. И удивить чем? Правдой, конечно. Даже Барток чуть с плеча не свалился.       — Хочу. Потому что я люблю его.       Я выпалила это на одном дыхании, ощущая, что все взгляды вновь обратились на меня. Кажется, Хранители были удивлены в тысячу раз больше чем тогда, когда застали меня и Питча в моём доме в весьма недвусмысленной позе.       — Рене, ты… — начал говорить за моей спиной Король Кошмаров. Ну вот, и шепелявить сразу перестал.       Однако, его прервало низкое ржание, которое повторилось снова, но намного ближе и громче. Я со страхом огляделась по сторонам. Кошмары окружали нас повсюду, но к Хранителям они не совались – настроены они были на нас. Я отошла на несколько шагов назад, пока не вжалась спиной в тело поднявшегося со льда Питча. Хотя нет, не совсем вжалась — это больше походило на щит. Ну, моё тело.       — Я ведь теперь твой Хранитель… Вот и буду хранить, — тихо проговорила я, шумно сглотнув.       — Глупая женщина… — последовал ответ, и я почувствовала, как холодная рука Кромешника сжала мою.       Ну да, раз уж влипать — то влипать вместе. Я не заметила растерянных взглядов Хранителей, когда Кошмары кинулись на нас, а успела только инстинктивно пригнуться, увлекая Бугимена за собой, и закрыть глаза. Я уже приготовилась к неизбежному удару, но его не последовало. Вместо этого я услышала, что Кошмары стали с непомерной силой биться обо что-то твёрдое. Открыв глаза, я увидела, что нас с Питчем, словно щит, закрывает большой купол из золотого песка. За ним послышались негромкие взрывы, бесстрашные крики Санты, звуки рассекаемой тёмной материи, и радостный писк множества Зубных Крох.       Когда всё стихло, купол рассыпался, и моему взору предстали радостные улыбки всех Хранителей. До сих пор не могу привыкнуть к их перемене настроения. Кромешник поднялся первым и удивлённо смотрел на них.       — Вы… что вы сделали? Зачем?       — Ей скажи спасибо, Кромешник. Уж если кто-то и сможет изменить тебя хоть чуточку в лучшую сторону, так это она.       Громогласный голос Санты прозвучал, как приговор. Понимание и вера в исправление — вот, что главное в Хранителях. И это было просто замечательно. Может быть, Питч и вправду сможет измениться. Я поднялась с колен и подошла к нему.       — Это… так неожиданно. Спасибо вам, — сказала я, переводя взгляд с Бугимена на Северянина и каждого из Хранителей.       В глазах их не было и намёка на предыдущую злость, было только понимание и радость.       — Рене… — меня вновь позвал такой любимый и знакомый голос. — Ты… ты сейчас говорила правду?       Я невольно покраснела. Слово не воробей, как говорится. Ну да, сказала я правду, но не в лицо ведь… Так-то я бы и не смогла.       — Ну а ты сам-то как думаешь?       Была какая-то неловкая пауза. Вот сейчас я его совсем не узнавала — сбитый с толку, ждущий ответа, побитый и униженный, — в глазах его всё равно мелькала радость. В сказках и фильмах, обычно, в такие минуты принято целоваться…       — Да целуйтесь вы уже!       …и обязательно появится тот, кто будет подгонять к этому. Джек, ну молчал бы уже. Мне и так неловко, а тут ещё и этот балбес. Я покраснела ещё больше, но вдруг почувствовала, что Кромешник аккуратно поднимает моё лицо за подбородок и невесомо касается моих губ. Мои руки автоматом ложатся на его плечи, а он, одной рукой прижимает меня к себе за талию, другую кладёт мне на затылок, заставляя ответить на поцелуй. Я чувствую его мягкие, тёплые губы, и невероятно нежный и неподходящий ему поцелуй. И все Хранители сейчас ушли на задний план, а на этом замёрзшем пруду остались только мы вдвоём.       Может быть, мне и вправду удастся его хоть как-то изменить? Не знаю. Этого я знать наверняка не смею. Но одно знаю точно — моя судьба теперь связана только с ним, и я никогда не оставлю его в одиночестве, которое он так ненавидит.