Онлайн?

Пастельно-утренние лучи солнца проникали в комнату сквозь полу зашторенное окно. Балконная дверь была приоткрыта, впуская в квартиру теплый воздух раннего дня. Вместе с ним — сигаретный дым. Стоявший на балконе Евстигнеев в одних шортах докуривал очередную сигарету в открытый стеклопакет. Перед глазами — просыпающийся с теплым рассветом город. Хрущевки, новострой, машины, выезжающие со дворов — суетная канитель, обыденность, которую лелеет солнечный свет. Татуированные пальцы раз за разом подносили к лицу длинную сигарету. Клубы дыма струились с каждым выдохом, плавными вихрями растворяясь в воздухе. Он задумчиво наблюдал за этой картиной. Сколько сигарет он уже скурил за всю свою жизнь? Курение уже давно стало рутиной — но только не сейчас. Сегодня он следит за каждой струйкой дыма. И черт возьми, это зрелище почему-то завораживает.

***

Мирон зажмурился от внезапно настигшего его солнечного луча-зайца и открыл глаза, слегка поерзав головой на подушке. Метнувшаяся в сторону рука — место рядом пустовало. — Вань? Евстигнеев быстро затушил сигарету в рядом стоявшей пепельнице и снова вошел в комнату. — Ну, доброе, — радостно сказал он и широко улыбнулся. Не, ну точно кот. — Ты чего так рано встал? — недоумевая, спросил Мирон, привставая на локтях. — Сам не знаю, — легко ответил Ваня и тут же упал на место рядом с Мироном. Евстигнеев резко повернул голову в сторону, чтобы встретится с парой любимых, но пока еще сонных глаз. Мирон не думал отворачиваться. Раньше эта немая сцена могла бы показаться ему нелепой, но не сейчас. Он изучал его, скользя взглядом по ясному лицу. Изучал каждую черту, изгиб, даже текстуру светлых пшеничных волос, лежавших на подушке, пускай они и были крашеные. Ванины брови изогнулись в удивлении — видимо не привык к тому, чтобы его разглядывали так близко и пристально. Он отвел глаза, моргая темными ресницами. — Ну, и что тебе снилось? — вдруг спросил он, словно вспомнив, снова посмотрев на Мирона в упор. — В смысле? — опешил тот. — Ну, когда я встал покурить ты во сне взял меня за руку и так еще обреченно позвал «Ваня, Ваня», — сквозь смех рассказал Ваня. В его голубых глазах играли сине-серые огоньки. — Да брешешь ты все, — отворачиваясь проворчал Федоров. Теперь он лежал лицом к стене. — Эй, — Ваня дернул его за плечо и рывком почти вплотную прислонился к его спине. Голова Мирона вдруг резко повернулась в его сторону, явно не ожидая встретиться там с Евстигнеевым лицом к лицу. Ваня не успел отпрянуть и их носы столкнулись. Евстигнеев взял инициативу на себя и резко прильнул к губам Мирона, немного покусывая. Федоров охотно ответил на поцелуй, разворачиваясь и правой рукой вцепляясь в Ванино плечо мертвой хваткой, переворачивая того обратно на спину. В голове словно не было больше мыслей — они куда-то исчезли, испарились, как клубы серого дыма от Ваниных сигарет. Внезапный и резкий выброс окситоцина и Ванины длинные тонкие пальцы уже во всю гуляют по скулам Мирона, слепо изучая их. Вдруг он одернул руку и из кармана шорт появился мобильник. На автомате открыв приложение с камерой, Евстигнеев сделал одну фотографию. Что, блять? Мирон отпрянул, не сразу сообразив, что случилось. Увидев вытянутую перед Ваней руку с айфоном, он усмехнулся. — Зачем? — хрипло спросил Федоров. — Теперь я точно знаю, что набью себе в полароид*, — довольно сказал тот, кладя телефон рядом с собой на кровати и утыкаясь носом Мирону в шею.