Равнины ясности

*** Федеральная автострада 66 207 миль к западу от Вашингтона - Да, сэр. По мне так это было прямо-таки жутко. – Скалли опускает глаза, явно смутившись, и я невольно улыбаюсь, прикладывая телефон к другому уху. Помощник директора Скиннер продолжает громко вещать из трубки: - Могу поспорить, вы просто в восторге от этого, не так ли, Малдер? Эй, а он и вправду хорошо меня знает. - А то, сэр. А то. – Напарница качает головой и награждает меня неодобрительным взглядом. - Полегче там с ней, Малдер. Это ее логическое заключение помогло поймать убийцу, - строго заявляет он. Я смотрю в ее сторону, а затем снова переключаюсь на дорогу. - Обещаю, что попытаюсь, сэр. Я просто так горд. – Это замечание привлекает ее внимание. - Малдер, богом клянусь… Скиннер смеется. - Ведите аккуратно, агент, и, э-э, удачи. Я обрываю звонок и кидаю мобильник на приборную доску. Даже краем глаза я замечаю, что она готова взорваться. Однако после моего разговора со Скиннером воцаряется упорное молчание. И продолжается. О-о… Я удостаиваюсь ее фирменного «обращения». Пришла пора пасть ниц. - Эй, Скалли, что производит такой звук «цок-цок, цок-цок, цок-цок, бах-бах, цок-цок»? Она вздыхает с безграничным терпением. - Что, Малдер? - Стрельба из движущегося средства передвижения амишей! Поняла? Амишей. О, да, уголок ее губ дернулся. Один ноль в мою пользу! Тишина возобновляется почти мгновенно, но теперь она уже не такая тяжелая. Никогда не перестану удивляться тому, как быстро Скалли готова простить меня, когда я веду себя как кретин. Знаю, она прекрасно осознает, что я дразню ее порой просто для того, чтобы понять, на какие кнопки нажимать. Ничего не могу с собой поделать: у нее весьма симпатичные кнопки. Я и вправду сейчас это подумал? Что у нее симпатичные кнопки? Я что, не в состоянии прожить и пяти минут без того, чтобы мысленно переключиться на что-то вроде ее… кнопок? Я просто больной. Если продолжать в этом же духе, я непременно спалюсь на такой вот ерунде. Надо оставаться сосредоточенным, мы еще и половину пути не одолели. - Что такое, Малдер? Ее неожиданно прозвучавший голос заставляет меня вздрогнуть. - Что такое что? - Ты. Что с тобой такое? Ты что-то быстро оставил эту тему. Я была уверена, что ты будешь использовать этот повод, чтобы дразнить меня по крайней мере до нашего возвращения в Вашингтон. Это на тебя не похоже – так легко отказываться от чего-то столь соблазнительного. Интересный выбор слов, агент Скалли. Я кошусь на нее и встречаюсь с ней взглядом. - Я и не отказывался, - честно и едва слышно отзываюсь я. Прошло уже полгода, но каким-то образом я всегда нахожу способ связать все, что она говорит и делает, с той ночью. Господи, я хочу ее. Она немного неуверенно и застенчиво улыбается, отчего у меня по спине пробегает дрожь, воспламеняя мои нервные окончания и заставляя мои шары сжаться. Сама мысль о том, что эта женщина все еще может казаться такой чистой и скромной, чертовски меня заводит. Я имею в виду, что видел, так сказать, другую сторону спектра, и этот ее внутренний контраст поистине ошеломителен. - Малдер… - Я и не отказывался, - многозначительно повторяю я. Скалли эксперт в том, чтобы читать сказанное мною между строк, и я не сомневаюсь, что она заметит скрытый подтекст в моих словах. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но она получается слабой и бледной. Боже, что эта женщина со мной делает… Я замечаю, как в ее взгляде на миг проскальзывает опасение. - О чем ты думаешь, Скалли? – тихо спрашиваю я, желая знать ответ, но опасаясь, что тем самым открою ящик Пандоры. Она чуть шире распахивает глаза – едва заметно, но это весьма ощутимая трещина в ее маске вечной невозмутимости. - Что ты имеешь в виду? – быстро спрашивает она, явно сбитая с толку прямотой моего вопроса. – Я ни о чем не думаю. Я киваю и отворачиваюсь от нее, ощущая печаль и не вполне понимая, почему все должно быть именно так… Миля за милей дороги остается позади, пока я веду машину на автопилоте, чувствуя, как мои эмоции сплетаются в тугой клубок. В считанные секунды мой язык оказывается связан ими… В такие вот моменты мне тяжелее всего находиться рядом с ней и не иметь возможности избегнуть той «Скалличности», что буквально пронизывает воздух. С каждым вздохом я словно бы впитываю все больше этого – все большее ее – в себя, пока, уверен, не взорвусь от этой муки. Я хочу ее так сильно, что, кажется, эта спонтанная боль никогда не пройдет. Боже… А она когда-нибудь думает об этом? Мой разум нервно отшатывается от этой мысли, предупреждая об опасности. Я заметно трясу головой. Она слишком близко ко мне, а я, в свою очередь, чертовски близок к краю. - Что, Малдер? Я не могу на нее смотреть. Если я это сделаю, она все поймет. Она узнает и возненавидит меня за мою проклятую слабость, за неспособность просто принять то, что она мне дала, и забыть уже, на хрен, об этом. - Малдер?.. - Я просто думаю и… я…м-м… - О боже. Я задыхаюсь, потому что все те слова, что я так жаждал сказать, застревают у меня в горле. - Малдер, что? Ты в порядке? Нет! Хочу крикнуть я ей в лицо. Я не в порядке! Но, разумеется, я не скажу ей этого. Я не могу. - Я… м-м… просто размышлял над тем, как ты, м-м, установила эту связь в деле, - неубедительно заканчиваю я, запинаясь. Гребаный трус. Я слышу ее вздох, и у меня руки начинают трястись от этого сладостного тихого звука. - Вряд ли бы ты понял, Малдер, - чуть слышно произносит она. - Чего бы я не понял? – Господи, мой голос кажется… «бездыханным», вероятно, не тот термин, который следует использовать парню, так что назову его «запыхавшимся». Я слышу, как она разворачивается лицом ко мне, и крепче обхватываю руль руками. - Ну, какой вопрос никто не задавал касательно мотива? – нерешительно начинает она. - Не знаю, Скалли. Что же мы все пропускали? – Дыши, Малдер, дыши. Она прочищает горло. - Ну, вы все подходили к этому с определенного угла, задавая правильный вопрос, но в неверном контексте. - Как же это? - Ты был прав, когда предположил, что тот, кто убил Джейкоба Спенсера, хотел устранить соперника Райана Уолтерса. Исходя из этого, естественно было предположить, что те, кто вероятнее всего получат выгоду от его смерти, и будут нашими главными подозреваемыми. - Но ты увидела что-то еще? - Нет. - Нет? - Нет, не сразу. - Тогда как?.. - Это было просто ощущение, по правде говоря. Я знаю, как странно это звучит из моих уст. Я улыбаюсь. - Да, звучит здорово. Я почти что вижу ее ответную ухмылку и невольно чувствую себя более расслабленным. - Хватит уже, - упрекает она, тихонько посмеиваясь. - Ладно, ладно. Мне жаль, правда. А теперь колись: чем вызвано это внезапное проявление шестого чувства? - Ладно, ты сам напросился, - театрально заявляет она. - О-о, и ты наконец собираешься дать мне это? – откровенно двусмысленно вопрошаю я. - Да, если ты уверен, что справишься, - парирует она, мгновенно огорошив меня; этот игривый, дерзкий тон ее голоса вызывает напряжение у меня в паху. - Ты хочешь сказать, мне придется с этим управляться? – писклявым голосом осведомляюсь я. Она добродушно стонет. - Ладно, мы можем продолжать в том же духе весь день. Я не в силах сопротивляться. - Говори за себя, Скалли. Я уже не так молод. Она фыркает, и этот звук кажется самым нелепым и прекрасным звуком из всех, что я слышал за долгое, очень долгое время. - Ты закончил? Выговорился, Малдер? Могу я продолжать? Взмахом руки я побуждаю ее продолжать. - Конечно, пожалуйста. Что тебя останавливает? - Уф, Малдер… ладно, о чем я говорила? - О подозреваемых, - напоминаю я. - Точно, о подозреваемых, - говорит она, с легкостью возвращаясь к роли агента ФБР. – Расследование бы сосредоточилось на правильно выбранных людях, если бы убийцей двигала его личная выгода: так, например, тренер, достаточно одержимый… - И явно не в себе. Она смеется. - Да, обнаружение его предрасположенности к переодеванию в женскую одежду было совершенно лишним. - Этот образ, возможно, будет преследовать меня до конца дней, Скалли. - Я постараюсь не забыть добавить в свой отчет рекомендацию обратиться к психологу, Малдер. Похоже, из-за этого тебе может потребоваться профессиональная помощь, - с невозмутимым видом заявляет она. - Спасибо, Скалли, я это ценю. Мне нужна была терапия с тех пор, как я имел несчастье наткнуться на голого Фрохики в ванной у Стрелков пару месяцев назад. Гордость не позволяла мне попросить о помощи. Моя шутка оказывается вознагражденной ее тихим смехом. - Малдер, прекрати. Ты хочешь, чтобы я закончила или нет? - Закончила что? - Малдер! Теперь мы оба усмехаемся, и, Господи, это просто отличное ощущение. Я скучаю по ней. Я скучаю по нас. Мне больше почти не удается чувствовать себя таким расслабленным рядом с ней, так что я намерен наслаждаться этим, пока могу… - Ладно, без шуток. Расскажи, как ты все поняла. Она снова прокашливается, очевидно, тоже получая удовольствие от нашего общения. - Как я уже говорила прежде, мое внимание было отвлечено. – Я усмехаюсь, но она невозмутимо продолжает: - Вы все сконцентрировались на подходящих людях: на тренере, который оказался в выигрыше, получив позитивную известность, опровергающую угрожающие его работе слухи; потенциальном менеджере, который получил бы приличный процент от поощрительной премии Райана Уолтерса; товарищах по команде Райана; и, разумеется, самом очевидном подозреваемом: лично Райане Уолтерсе. - Скалли, это забавно. У меня возникает такое ощущения, словно я попал в эпизод «Скуби-Ду». - Назовешь меня Велмой и ты труп, Малдер. - Неа, определенно Дафной, определенно Дафной. - У меня нет такого выдающегося бюста. «Даже не думай, Малдер». Я умно оставляю при себе любые возможные комментарии по этому поводу, решив сменить тему, чтобы не рисковать получить пощечину, которую наверняка заслужил бы. - Так ты никогда не рассматривала всерьез мою теорию о футбольном полтергейсте, да? Несмотря на свидетельство наличия протоплазмы в раздевалке? - Малдер, - снисходительно замечает она, – это был крем от грибка стопы. - Кайфоломка. – Я бросаю на нее взгляд и застываю, ошеломленный открывшимся мне видом: она улыбается, качая головой, ее глаза сияют одновременно от раздражения и нежности. Боже, она красива. Она так красива… Ее улыбка увядает. Я облизываю губы, и она отводит глаза. - Малдер, осторожнее! БИП! БИП! Шины протестующе скрипят, когда я резко кручу руль, возвращая машину на нашу полосу. - Извини, - смущенно бормочу я. Просто отлично, тупица. Одно дело – добродушное подшучивание. Оно совершенно безвредно. А это… это была очевидная демонстрация тоски, что совершенно недопустимо. Результат моей маленькой опрометчивости проявляется немедленно. Между нами вновь воцаряется та гнетущая, довлеющая тишина, как происходит всякий раз, когда я допускаю подобную оплошность. В последнее время это уже стало нормой, что само по себе уже чертовски грустно. Надо было арендовать вторую машину и плевать на расходы. Я ведь знаю, что нахождение в ограниченном пространстве вместе с ней делает со мной, а потому здорово сглупил, когда позволил себе ослабить свою защиту. Какого черта я думал? Подобные моменты самые опасные, когда окружающий нас хаос немного успокаивается – как раз настолько, чтобы сбить меня с толку, сделать уязвимым. Дурак. Дурак. Дурак! Я хочу остановить машину и просто заорать. Я хочу остановить машину, обхватить рукой ее затылок и… - Малдер, знаешь, почему никто из них не казался мне убийцей? – внезапно спрашивает она тихим и серьезным голосом. - Нет, Скалли. Почему? – отвечаю я, на всякий случай подражая ее тону. - Потому что Джейкоб Спенсер явно был убит тем, кто искренне считал, что делает это ради Райана. Его убийство не было ни жестоким, ни кровавым, а хладнокровно спланированным и ловко выполненным. Это было средство достижения цели, совершенное тем, кто принял решение пожертвовать Джейкобом ради Райана… - она не договаривает. - Но ты не подозревала Уолтерса? Или его родителей? – спрашиваю я, побуждая ее продолжать, только чтобы не допускать гнетущего молчания между нами. - Разумеется, подозревала, но эти подозрения в конечном итоге оказались ни на чем не основанными. Особенно после того, как алиби Райана подтвердилось. Совершенно исключено, что столь многочисленные свидетели в ресторане соврали насчет его местонахождения… - И его прямых родственников, – добавляю я, следуя за ее мыслью. - Верно… но ты видишь, к чему я веду? - Да, думаю, что вижу. У подозреваемых, на которых мы зациклились, были веские причины желать продвинуть карьеру Уолтерса, но тебе казалось, что никто их них не зашел бы так далеко, чтобы совершить убийство ради достижения этого. - Именно. Вы все подходили к этому с той стороны, что Джейкоб Спенсер был убит потому, что кто-то не хотел, чтобы он встал на пути Райана в профессиональном спорте. Верно? Я имею в виду, что вы исходили из того, что это был шанс попасть на бесплатное место в одном из лучших колледжей в стране, возможное будущее суперзвезды со славой, деньгами – и все эти стимулы мотивировали убийцу. - Да, но это все равно не объясняет, как ты поняла, что это была Памела Карсон. - Ну, я согласна, что она не была вероятным подозреваемым… - Скалли, эта женщина жила в половине квартала от дома Райана Уолтерса и, на первый взгляд, была никак не связана с ним. Когда мы опрашивали соседей, она была всего лишь одной из многих. Как ты поняла, кто она такая? - Я и не поняла, Малдер. Это была просто интуиция. - Вот это интуиция у тебя, Скалли. Она какое-то время молчала, и напряжение в машине заметно возросло. - Я обратила внимание на кое-что, сказанное ею во время опроса… - осторожно продолжила она. Я сглатываю. - Что? - Ты спросил, что она думает по поводу вероятной причастности к убийству родителей Райана. Помнишь, что она ответила? Я задумался на мгновение. - М-м, да. Она сказала что-то вроде того, что это возможно, так как некоторые родители сделают почти все что угодно ради своих детей. - Она сказала, что некоторые родители «ни перед чем не остановятся», что они «пожертвуют всем» ради своего ребенка. Не показалось ли это тебе несколько чрезмерным? - Ну, да, но недостаточно для того, чтобы я счел ее подозреваемой. - Малдер… дело было в том, как она это сказала – с такой убежденностью, такой страстью… И каким-то образом я просто знала. - Вот так просто? - Я не могу это объяснить, Малдер. Что-то в ее голосе натолкнуло меня на эту мысль. - Учитель воскресной школы, родительский комитет, лидер группы девочек-скаутов… - И когда-то в прошлом впечатлительная беременная четырнадцатилетняя девочка, которую властные родители заставили в конечном итоге отдать ее новорожденного сына на усыновление. Я качаю головой. - Райана Уолтерса. - Полиция выясняет, как она сумела добраться до засекреченных записей, но, очевидно, это последнее, о чем ей надо сейчас беспокоиться. - Как долго она следила за семьей? - Это маленькая община, Малдер. Ей и не нужно было. Обе семьи жили в их теперешних домах последние десять лет, но самое интересное в том, что семья Памелы Карсон переехала по соседству через три месяца после Уолтерсов. Она явно какое-то время владела этой информацией. - Так какое отношение это имеет к делу? Ее подтолкнула к убийству вина из-за того, что она бросила Райана в детстве? - Нет, Малдер, - тихо отвечает она. – Я знала, что ты не поймешь. - Не пойму что? - Она сделала это из-за любви, - плоско отвечает она. - Ради любви? - Очевидно, сильно искаженной, но да. Может, большинство из нас и не пойдет на такие крайние меры, само собой, но Памела Карсон была убеждена, что поступает правильно ради сына, которого не могла любить в открытую. - И все же, Скалли… Убить семнадцатилетнего парня. Это просто… - Что? - Неправильно. Неадекватно. Хладнокровно. Сама выбирай. - Полностью согласна. - Так что мы тут обсуждаем, Скалли? Невиновность по причине вызванного любовью безумия вряд ли будет принята на ура в суде. - Верно… - Она снова замолкает. Я знаю, что вот-вот должно последовать откровение, которое она пытается до меня донести, и мне остается только надеяться, что я к этому готов… - Так ты хочешь сказать, что не считаешь, что любовь может толкнуть человека на экстремальные поступки? - Ну, нет… но… - Волосы у меня на затылке внезапно встают дыбом, когда мое «призрачное» чутье начинает работать на полную катушку. – А ты, Скалли? Она вздыхает. - Не пойми меня неправильно, это не оправдывает совершение убийства… - Но?.. - Не знаю, Малдер. Никто бы не заподозрил Памелу Карсон… - Вопрос в том, почему ты заподозрила, Скалли? - То, как она говорила… это… взывало ко мне… - Взывало к тебе? - Полагаю, я в каком-то смысле… соотнесла себя с ней, - тихо заканчивает она. - Как именно? – медленно уточняю я. Она заметно сглатывает, успокаивая себя. Я фактически начинаю потеть. - Полагаю, я не считаю таким уж невозможным, что, принимая в расчет веские обстоятельства, человек может действовать совершенно нехарактерно для себя, если он думает… если он побуждаем… О боже мой. Она замолкает, и я задерживаю дыхание. Несмотря на всю свою браваду в стремлении докопаться до сути, я до чертиков напуган. - Побуждаем чем, Скалли? – подначиваю я, одновременно надеясь услышать ответ и страшась его. Она отворачивается к окну, избегая встречаться со мной взглядом. - Неважно… - Скалли, скажи мне. - Я устала, Малдер, и не хочу продолжать этот разговор. И… не думаю, что ты на самом деле тоже этого хочешь. Ты выглядишь как олень в свете фар. - Да брось, Скалли. Ты же сама его начала, - занимаю я оборонительную позицию. - И сейчас я его заканчиваю, - мгновенно парирует она, не оставляя простора для спора. Не оставляя простора ни для чего.