Глава 7.
12 декабря 2016 г., 20:06
*** Данная глава появилась в результате насильственного преодоления творческого ступора и существует, в основном, для того, чтобы сохранить логику и хронологию повествования. Автор приносит извинения за местами телеграфный стиль и скомканные образы, но обещает быстренько выложить следующую главу, где драма на ровном месте и прелести жизни под властью Найтлордов будут уже крупным планом. ***
Корабли хаоситов, каждый в свой черед, выходили из Имматериума в центре циклопической полусферы, составленной из некрупных техногенных «астероидов». Часть из них сканеры распознали, как наблюдательные станции, но назначение большинства объектов оставалось пока загадкой. Буквально через несколько минут после появления на радарах «Черного ветра» началась штатная перекличка флота, а затем посыпались отчеты кораблей. В полном соответствии с базовым планом, они находились друг от друга на дистанции безопасного ухода в Варп, не гасили маршевые двигатели и занимались сканированием каждый в своём секторе. Также, помимо союзников, в ближайшем космосе присутствовали два посторонних корабля: неимперской конструкции, заметно меньше даже обычного рейдера, изящные и узкие в носовой части и с тяжелой квадратной кормой. Из их расположения относительно союзных судов следовало, что они признаны флотом не представляющими непосредственной угрозы. Очевидно было, что появляться в рубке капитану не следует, если он хочет сохранить офицерский состав в здравом уме, а Унус, в свою очередь, не желал оставлять новоиспеченного демона без присмотра. Так что олицетворять старший командный состав на мостике в торжественный момент освоения нового пространства отправился Лем. Он быстрым шагом преодолел короткий отрезок галереи от капитанской каюты до просторного атриума перед дверью в рубку и чуть не врезался в драматично выступившего из тьмы Митриха. — Что происходит, человек? Естественно, когда Унус — Первый, после капитана на этом корабле — сначала полностью запретил всем приближаться к каюте Сахаала, а потом отменил этот запрет для единственного (жалкого!!!) смертного — Митрих почувствовал себя оскорбленным и теперь желал объяснений. Но у Лема совершенно не было на них времени. Он демонстративно коснулся горошины вокса и произнес, верноподданно глядя при этом Митриху в визоры: — Чтимый Унус, чтимый легионер Митрих желает получить от меня отчет о происходящем на крейсере, прямо сейчас. Ун тоже понимал цену времени, поэтому, не тратя его на ответ, связался с боевым братом напрямую. Повелитель Ночи заметно дернулся, приняв входящий вызов, а потом механически отступил в сторону. Еще через секунду воспрянул и двинулся мимо человека в сторону капитанских апартаментов. Лем извёл пару мгновений на изысканнейший прощальный поклон в спину легионеру и рванул дальше. Он влетел в рубку и практически упал в дублирующий контур связи позади командного трона, с размаху надевшись недавно установленным нейроразъемом в затылке на вводной штекер корабельного когитатора. Пользоваться настолько прямым подключением Лем не любил, но так быстрее, чем выслушивать устные доклады офицеров. — Приветствую тебя в Разуме корабля! — пропел Фиррентис, чей голос без посредства динамиков звучал бодрым проповедническим басом. И тут же щедро обрушил на старпома поток получаемых «Разумом» данных. Лема, в первую очередь, интересовали отчеты союзников, и картина по ним вырисовывалась следующая: Через несколько часов после закрытия первого портала приборы «Иеронима» и «Грешницы» зафиксировали в стороне от «зоны выхода» некую стремительно возникшую аномалию, из которой затем мгновенно появился один из присутствующих сейчас в ближайшем космосе посторонних кораблей. Попытка связи показала полное несовпадение протоколов передачи данных, однако не очень уверенное взаимопонимание оказалось возможным при использовании техниса в открытом радиоканале. Пришелец не проявил агрессии и настаивал на установлении более тесного контакта и обмене парламентёрами, однако Керин, уже прошедший к тому моменту портал и по праву старшинства принявший командование до присоединения к флоту «Черного Ветра», не стал торопиться с решением и продолжал переговоры по дальней связи. Спустя несколько суток в той же точке пространства и при возникновении аналогичной аномалии появился второй посторонний корабль, явно союзный первому. Керин потребовал от чужаков не наращивать больше присутствие в этой части космоса, и его требование до сих пор выполнялось. Параллельно проводилась сверка звездных карт, которая ничего не дала. Колдуны с «Ищущего» своими методами определили, что флот находится в неимперском пространстве, в районе, условно соседствующем с пространством Коронус, однако не относящемся к нему и ранее не упоминавшемся в известных Ар-Хаору источниках. Согласно информации, полученной от неизвестных кораблей, это пространство называется «Бухта Сиерус», а точка нахождения флота в данный момент (или же та конструкция, в центр которой совершался переход) именуется «Врата Сиеруса». Эта точка располагается на официально нейтральной территории у границ крупного государственного образования «Царство Трогг», а сами контактирующие силы называют себя «Скитальцы», состоят в оппозиции к «Царству Трогг» и по неясным пока причинам рассчитывают на союз с появившемся у этих «врат» флотом. Потенциальный союз, безусловно, относился к компетенции адмирала, и это дало хороший повод запросить постоянный канал связи с Зо Сахаалом. На момент ухода Лема из каюты и сам капитан, и вся пятерка чернецов вели себя вполне конструктивно, но всё-таки постоянно звучащий в воксе голос Зо очень успокаивал, подтверждая, что капитан по-прежнему жив и разумен. Лем выдохнул и с чистой совестью перевоплотился в мыслящий коммутатор. Передавать Фиррентисам устную часть отчетов от офицеров стратегиума. Устно передавать офицерам сообщения от Фиррентисов, которые иначе будут считывать с дисплея и расшифровывать по полгода. Передавать информацию капитану и транслировать его волю Фиррентисам и в рубку: Сахаал увлекся разъяснением ситуации Митриху и поддерживать более одного канала связи не изволил. И все сообщения следовало передавать вдумчиво, уточняя и приглаживая формулировки, иначе пришлось бы уже раз десять начать военные действия. Дважды сменилась команда дежурных офицеров, чтимый Сахаал давно уже пришел к соглашению с Митрихом, а Фиррентис прямо напомнил об угрозе психического истощения и посоветовал проваливать из корабельной сети. Лем передал вахту на мостике усталому и задумчивому Унусу, а сам ушел в Кузню, чтобы уже без посредства нейроразъема слить еретехам соображения о структуре языка, на котором общались «союзники» в своём межкорабельном эфире, уже благополучно перехваченном и расшифрованном. Старший помощник вернулся в нормальный рабочий ритм. С появлением команды Фиррентисов преодоление языкового и технического барьера в общении с потенциальными союзниками стало делом нескольких дней. Выяснилось, что Скитальцы — сепаратисты, несколько поколений назад после неудачного восстания покинувшие пространство империи Трогг и теперь обитающие в своем «мире», собранном из нескольких десятков космических кораблей. Причиной конфликта Скитальцев с Трогг в значительной степени был крайне специфический общественный строй первых, построенный на односторонних связях «начальник-подчиненный», видимо, имеющих псайкерскую природу. Место индивидуума в иерархии напрямую зависело от его ментального потенциала и способности устанавливать такие связи. Эта ментальная способность являлась уникальной для коренных обитателей родной системы Скитальцев, и, естественно, такой социум плохо вписывался в структуру Империи Трогг и не принимал её ставленников во власти. Что же касается ожидаемого союза, то причиной этих ожиданий было некое пророчество. (Получив эту информацию, Лем поморщился и помянул Архитектора Судеб в крайне недружественных выражениях.) Согласно этому пророчеству, из «Врат Сиеруса» должен был явиться Верховный Связующий — некто, способный одновременно установить доминантные связи с каждым из Скитальцев и таким образом — привести их народ к объединению и сверхэффективности. Зо Сахаал только пренебрежительно фыркнул, но Лем предпочел не заметить это проявление недовольства. — Для выявления этого «мессии» у них есть специальный техноартефакт, и я надеюсь, Фиррентис разберётся в его устройстве. Капитан хмыкнул еще раз, уложив в короткий звук всё свое сомнение в необходимости тратить время своего личного техника на атрибутику аборигенских карго-культов. Лем снова пропустил намек мимо себя и плавно перешел от доклада к рассуждениям. — Поскольку мы находимся в неизвестном пространстве, мне представляется крайне важной задачей собрать максимум информации о нём. Огромный объем разноплановых сведений о расстановке сил, политике, культуре, традициях разрешения конфликтов, военных доктринах. Хотя бы для того, чтобы ты мог принять обоснованное решение, следует ли твоему флоту как можно быстрее покинуть сферу влияния Империи Трогг или же наоборот — атаковать наиболее решительным образом. Для сбора такого рода информации я не могу придумать лучшего способа, чем общение с местными жителями, и не с одним-двумя информаторами, а с людьми разных профессий и разных социальных групп. Одного этого, на мой взгляд, достаточно для того, чтобы с ходу не отвергать самые идиотские местные верования, если они обеспечивают нам свободный сбор информации. Кроме того, хотя Скитальцы и являются маленькой бунтующей сектой, несопоставимой с основными силами Бухты Сиерус, однако поддержка нескольких десятков тысяч местных не кажется мне такой уж ничтожной выгодой в нашем нынешнем положении. Пока Скитальцы уверены, что один из наших людей — их Мессия, у нас есть сильная позиция для переговоров. Например, я собираюсь лично проконтролировать, что за прибор и в каких условиях будет испытывать разумы членов нашей команды: отказ отдавать своих людей неизвестно куда, где с ними будут делать неизвестно что, кажется мне вполне естественным. Таким образом, у нас есть повод отправить делегацию к ним на базу и внимательно там осмотреться. Как минимум — Фиррентис составит хоть какое-то представление о местных технологиях. Как максимум — обеспечит, чтобы их техноартефакт признал Верховным Связующим нужного человека из числа твоих людей. Это дало бы значимый простор для дальнейших переговоров… — Метишь в Мессии? — Только если другого варианта не будет. Новоизбранного лидера желательно будет оставить его благодарным подданным, а у меня другие планы на ближайшие годы. Но у меня есть на примете несколько толковых людей, которых подобная карьера вполне удовлетворит. Другой вопрос, сумеем ли мы реализовывать ожидаемую ментальную связь Мессии с его народом. Но это мы можем решить, только вдумчиво изучив и механизм действия артефакта, и природу связи, с чего и следует начинать. Исполнение этого плана оказалось кропотливым делом. Скитальцы, несмотря на свое «пророчество», отнюдь не планировали безоглядно раскрывать хаоситам объятия и все свои дела заодно. Особенно после того, как выяснили, что вышедшие из Врат — именно хаоситы. Первая делегация, прибывшая на борт «Черного Ветра», не прошла дальше посадочного трюма, а большинство ее членов просто не смогли покинуть свой транспорт: Скитальцы оказались чрезвычайно восприимчивы к эманациям Варпа, а крейсер Сахаала пропитался скверной насквозь. Ответное хаоситское посольство подбиралось уже с учетом этой восприимчивости, да и встречающая сторона знала, к чему готовиться, но несколько случайно попавшихся в переходах техников всё равно шарахнулись от гостей со стоном. Лично знакомиться с адмиралом Зо Сахаалом отправились четверо наиболее устойчивых к Варпу Скитальцев, но вести беседу смогли только двое из них, и то не сразу. В итоге долгих переговоров было решено, что Скитальцы примут небольшую группу, в состав которой войдут предполагаемые кандидаты на роль их Связующего, а также несколько технических специалистов (Фиррентис) для обмена технологиями и несколько дипломатов — для знакомства и переговоров с правящей верхушкой сепаратистского анклава. И на одном из своих кораблей отвезут эту делегацию в свой пустотный «мир». Нюанс заключался в том, что корабли Скитальцев совершали дальние переходы с помощью телепортации между заданными точками, поэтому ни сопроводить флот гостей до своего «мира», ни хотя бы дать его реальные координаты не могли — расчетная сетка телепорт-установки никак не соотносилась со звездными картами. То есть делегация отправлялась неизвестно куда в полном отрыве от основных сил, и это, на взгляд от природы недоверчивых Повелителей Ночи, выглядело откровенной ловушкой. Но и выпускать процесс из рук, отправив к Скитальцам не особо ценных людей, Лем не желал. Сошлись на том, что улетающие возьмут с собой Варп-маяк и активируют его по прибытии на место. Но всё-таки вопрос безопасности посольства и Сахаал и его чернецы считали крайне актуальным. А Лем логично указывал, что даже серьезная группа очень подготовленных бойцов мало что может сделать на чужом корабле, если хозяева замыслят покушение — блокировке гостевого отсека и токсину в воздуховоде мало что можно противопоставить. В такой ситуации аргументом могли быть только легионеры. — В Бухте Сиерус незнакомы с бессмертными воинами и могут не оказать им должного уважения. Мне будет крайне затруднительно вести переговоры, если кто-то из досточтимых легионеров… выразит своё неудовольствие. Кроме того, в процессе переговоров важна определенная гибкость характера, которой грозные воины не обладают. Кроме того, в случае провокации отточенные рефлексы совершенных бойцов могут оказаться на руку провокаторам… Перечислять, чем именно присутствие легионеров будет мешать переговорам, Лем мог бы часа полтора не умолкая. Сахаал отчетливо понял это и протестующе поднял ладонь: — Хорошо. Есть ли истинная причина? Лем виновато пожал плечами: — Я не знаю, что именно мне может понадобиться, может, вообще придется всем изображать ту самую ментальную связь. Своим людям я в любой момент могу сказать «лягушка», и они будут прыгать и квакать без вопросов. Для вежливых объяснений у меня может просто не быть возможности, да и не факт, что они помогут, если досточтимый легионер сочтет, что я хочу от него непотребного. Ты бы согласился взять на операцию чужака, который по определению считает тебя низшей формой жизни и подчиняться тебе не будет? — Для начала я бы с удовольствием взглянул бы на такого! — осклабился демон-легионер. Лем вежливо улыбнулся в ответ на шутку начальства. Сам бы он с удовольствием никогда таких не видел. — Я тебя понял, — все еще усмехаясь, кивнул Сахаал. — Митрих отпадает. Чернецов бери, они всё понимают, если надо — сделают внушение остальным. — Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то кому-то делал внушения, когда мы работаем. Потом: большинство досточтимых легионеров сильно затронуты Варпом и этим будут создавать проблему. Что касается чернецов: Унус в моё отсутствие будет нужен на «Черном Ветре». Квинквэ — кхорнит, и дипломатия ему не даётся. Кватуор излишне подозрителен, и это внесет нежелательную тональность в переговоры. — Он будет молчать. — Капитан, я знаю, как выразительно умеют молчать Повелители Ночи. Это я и называю нежелательной тональностью в переговорах. Сахаал покивал с преувеличенным пониманием: — Еще есть Дуо и Трэс, — непроизнесенное продолжение «ну, а от этих ты как отвертишься?» читалось очень явно. И во взгляде капитана Лем заметил недобрый блеск — пока еще спортивный интерес, но с намёком на фирменную для Восьмого легиона подозрительность. В то, что присутствие его клонов может тяготить человека, не имеющего злого умысла, легионер попросту не верил. — Есть, и они — наиболее приемлемый вариант. Но я хотел бы присутствовать при том, как ты будешь им объяснять необходимость квакать по моей команде. Неизвестно, как прошел разговор Сахаала с чернецами, но в качестве личного — статуса ради — телохранителя Лема к посольству присоединился Трэс. И Сахаал с издевательской серьезностью отнесся к пожеланию советника, в его присутствии проинструктировав клона: «скажет: «лягушка» — будешь квакать и прыгать», а Трес с такой же серьезностью пообещал: «один раз прыгну, второго не понадобится». Наличие чувства юмора у грозных легионеров Лем оценил, но оптимизма это не прибавило. Впрочем, с Трэсом, особенно в отсутствие следующих по порядку номеров собратьев, вполне можно было договориться. *** — В общем, никаких чудес, все банально и просто, — резюмировал Лем. Фиррентис в ответ замахал свободным мехадендритом. — Ошибочное утверждение! Перед нами демоническая машина, идеально экранированная и исполняющая уникальную задачу. Она чудесна, небанальна и крайне сложна! Однако — предположение — ее владельцы не согласятся на обмен. После выхода из строя клонирующей машины я испытываю периоды эмоционального состояния «печаль» из-за отсутствия действительно сложных механизмов, доступных для всестороннего исследования. Лем меланхолично разглядывал лежащего в стеклянном саркофаге юношу. Раньше этот парень вряд ли смог бы изобразить такое выражение лица: острая смесь страдания и вдохновения то и дело сменяется то глубокой задумчивостью, то тревогой, то провидческим экстазом. Впрочем, изобразить он не мог и сейчас — Фиррентис констатировал глубокую кому. Может ли кома сочетаться с оживленной мимикой, Лем не знал и знать не хотел. — Прошу вас, господа! Принятие связи не должно быть нарушено, а ваши ментальные образы слишком сильны и искажены… — человек у двери только что не заламывал руки, не смея приказывать почетным гостям, но и не желая их присутствия у тела новообретенного Мессии. — Извините, господин Внимающий Тысячам, но это — всё еще мой человек, и пока я вижу только, что ваш артефакт вогнал его в бессознательное состояние. И, кажется, парень страдает. Заметьте, я не опровергаю ваши слова, но и оставлять его без присмотра в вашем полном распоряжении я пока не готов. Надеюсь, вы меня понимаете? — Лем говорил, не отрывая взгляда от саркофага, а вот Трэс за его спиной полностью развернулся к надоеде у двери и полыхнул визорами. Внимающий Тысячам дрогнул, но не отступил. А Лем переключился на встроенный модулятор: — Чтимый Трэс, не перегни палку, умоляю. Фиррентис, сколько еще? — Годы! — драматически взвыл еретех. — Остальное — лишь полумера, а значит, мы можем прерваться прямо сейчас! — и уже ровным механическим тоном сквозь наружный динамик отчитался: — Достаточно информации для предварительного анализа. Первичный вывод: человек Кевин не получил физических повреждений и его жизнь вне опасности. Относительно угрозы разуму выводов нет, требуется обработка полученных данных. Когда Фиррентис отцепил от агрегата свои диагностические щупальца, Внимающий Тысячам отчетливо просветлел. А уж когда дорогие почетные гости направились к выходу из зала, его радость стала почти осязаемой. — Я буду навещать его не реже раза в сутки, — попытался огорчить его Лем, но в ответ получил ликующее: — Разумеется, как вам угодно! Представитель Скитальцев явно полагал, что главное — выпереть гостей из зала сейчас, а с будущими посещениями можно разбираться и потом. Декаду назад, знакомясь с правящей верхушкой Скитальцев, Лем убедился, что природа людей и власти в Бухте Сиерус не отличается от всех прочих виденных им людей и властей. К «пророчеству» и «залу Объединяющей Связи» местные власть имущие относились со здоровым скепсисом. То есть древний техноартефакт в зале действительно присутствовал, но поскольку все прошлые попытки его использовать заканчивались безумием и смертью добровольцев, то всерьез появления Верховного Связующего никто не ожидал, о чем приватно и предупредили Лема во время неформального ужина на второй день по прибытии. Однако же на «мире» хватало искренне верующих фанатиков, а потому совсем отказаться от попытки найти среди прибывших хаоситов обещанного Мессию не могли ни местные власти, ни сам Лем. Зато, ввиду крайней небезопасности эксперимента, сахаалов советник вытребовал себе и ряду других лиц из свиты право присутствовать при ритуале «Взыскания Единства с Народом», а своему технику — и вовсе возможность изучать механизм прямо в процессе, естественно, не нарушая целостности и не мешая работе. Совсем случайных людей в посольстве не было, но помня о незавидной судьбе прошлых добровольцев, о которой его очень подробно проинформировали, Лем назначил первым претендентом на мессианство самого бесполезного человека из имеющихся. Кевин был ценен горячей преданностью и техническими навыками, но остальные были еще ценнее… И вот теперь артефакт, вместо очередной локальной варп-аномалии, выдал стойкий фиолетовый свет вокруг саркофага, а жрец–техник восторженно заахал, а потом свалился в обморок от избытка чувств. Хаоситов тут же попытались выпереть из зала, но Трэс встал неколебимой стеной, а Лем вежливо уточнил, действительно ли долгожданное обретение Мессии является поводом для тревоги. Зрителей из числа верующих вокруг было слишком много, и Внимающий Тысячам не посмел настаивать. А Фиррентис тем временем восторженно трещал в групповом канале: — …ближайшим аналогом я назвал бы нашу гипномашину, но она груба — я признаю! — груба в сравнении с этой. Демон скован неизвестным мне способом… крайне изящное решение, но спектр применения очень узок… раскрытие и форсированная стимуляция навыков взаимодействия с варпом в чрезвычайно сфокусированной области… эмоционально окрашенные сведения… В сухом остатке получалось, что артефакт превращает соискателя в псайкера с единственной, зато запредельно развитой силой — ментальное общение с существами очень конкретного, генетически обусловленного психотипа. А попутно внушает «мессии» великую любовь к «своему народу» и потребность заботиться о его нуждах. Что там в результате осталось от прежней личности Кевина, Фиррентис судить не мог, это предстояло выяснить, когда/если парень очнется. «Пророчество» оказалось вполне конкретным практическим указанием: если Врата Сиеруса — это обычная точка выхода кораблей из пространства Вортекс, то логично было именно там искать человека, который привычен к воздействию Варпа и сможет нормально перенести «ритуал». Коренные же Скитальцы слишком чувствительны к скверне, и работающая демоническая машина просто убивала их. Но всё это стало понятно только теперь. Оставалось разыгрывать те карты, которые были сданы втёмную. Как и предполагалось, правящий круг Скитальцев был настроен неоднозначно. Некоторая часть с восторгом ожидала пробуждения Связующего и исподволь выясняла, кем был юноша до своего избранничества, есть ли у него семья, и прочие подробности, полезные для общения с новым крупным игроком на политическом поле. Вторая — бОльшая — часть ослепительно улыбалась гостям и надеялась, что кома Верховного Связующего всё же окончится мутациями и слабоумием. А сколько будет продолжаться кома — оставалось неизвестным: источники расходились в вариантах от нескольких часов до нескольких декад. С другой стороны, по расчетам Фиррентиса, флот Зо мог появиться не ранее, чем через три декады, а с поправкой на близость активных варп-штормов — вообще неизвестно когда. Так что Лем благосклонно принял гостеприимство местных жителей и отправил свою свиту «чувствовать себя, как дома» — то есть мотаться везде, откуда не погонят, разговаривать и слушать. Он был уверен, что собеседники найдутся обязательно, и не ошибся. Нескольким гуляющим разные люди под разными предлогами открыли, что на самом деле жрецы собираются вечно удерживать бедолагу Кевина в коматозном состоянии и просто использовать его в грязных политических интригах. Далее следовало выражение сочувствия и предложение помочь в спасении товарища. План спасения стабильно включал похищение саркофага с мессией и вывоз его за пределы «мира». Другим нескольким людям были прямо предложены деньги за участие в ликвидации саркофага. Паре самых юных и наивных на вид — рассказали, что если отключить питание саркофага, то произойдет выброс энергии и одарит находящихся рядом в момент отключения прямо-таки божественной мощью. Новоявленного Связующего не просто хотели ликвидировать, а ликвидировать непременно руками его же спутников. С другой стороны, шумные и демонстративно неодобряемые властями проповедники то и дело заводили речь о природной свирепости хаоситов и об их желании под шумок устроить вооруженный захват «мира». Эти вбросы проводились очень грамотно, порождали массу косых взглядов на любое маломальское скопление вооруженных людей из посольства и вынудили-таки Лема в знак мирных намерений отказаться от сопровождения охраны. Фактически, он теперь ограничивался только одним телохранителем, и даже Тасвий признавал, что в роли этого «одного» лучше всех смотрится Трэс. Потом Старший над жрецами провозгласил, что Связующий заговорил с ним. К вечеру Старший над жрецами скоропостижно скончался, и медики утверждали, что его убила проникшая прямо в разум скверна. Появились разговоры о том, что пришельцы специально подсунули Скитальцам опасного проводника Губительных Сил и скоро он манифестируется в Тварь Хаоса невиданной мощи. Лем уцепился за это обвинение и выразил готовность принять на себя первый удар ужасного монстра, буде он случится. Теперь у саркофага круглосуточно дежурил караул из нескольких хаоситов. А потом Верховного Связующего начали слышать простые жители «мира». День за днем — все чаще и всё отчетливее. Нелепые обвинения в адрес хаоситов теперь плодились, обгоняя друг друга, но общественное мнение их игнорировало: Связующий считал Лема другом, а союз с хаоситами — путём к процветанию. Связующему можно было не верить, но не слышать — нельзя. Круг Внимающих Тысячам отрицал исполнение пророчества, но тем меньше доверия было к власти: ведь если Внимающие не слышат Мессию, то какие же они Внимающие? Обстановка стремительно накалялась. Чем теснее сжималось кольцо угрозы, тем живее и легче чувствовал себя Лем. Это снова была ИГРА, убийственная, захватывающая игра. Трэс смотрел на человека с веселым интересом, но не вмешивался, а то и сам норовил при случае подкинуть угля в топку общего задора. Фиррентис подправил систему управления дверьми и вентиляцией в гостевом блоке, а сочувствующие из местных помогли с тяжелым оружием, кислородными баллонами и прочим НЗ на случай осады. И когда полыхнуло, к этому были готовы. Было предсказуемо, что атака выпадет на тот момент, когда возле саркофага с мессией находился сам Лем. Распахнулись главные двери, и сразу началась стрельба. Трэс закрыл Лема, но хаоситы не были целью — упали трое посменно дежуривших в Зале жрецов. — Господин Лем, вам нельзя здесь оставаться! — трагически возопил из-за спин стрелков один из Внимающих. — Жречество сплело заговор, они перегружают питание священной машины, с минуты на минуту здесь будет выброс Варпа! Идёмте! — Мы сможем пережить этот выброс, — уверенно отрезал Лем. — Что скажут ваши соплеменники, когда прибудут сюда и узнают, что вы погибли? — столь же драматично продолжил Внимающий и вполголоса бросил команду стрелкам. Трэс метнулся наперерез и размозжил головы обоим солдатам в дверях, но сгусток плазмы успел влететь в торец саркофага, и многочисленные кабели, тянувшиеся к нему из стены, опали лужицами расплавленной меди. Легионер заткнул собой проход и, стреляя в полузакрытую дверь с правой руки, левую не глядя протянул назад. В этой руке висел придушенный Внимающий. — Позже! — откликнулся Лем. — Гранату! Потому что за ударопрочным стеклом внутри саркофага распахнул неоново-синие, без зрачков, глаза и конвульсивно забился Верховный Связующий. Легионер коротко оглянулся и понял. Пленника он несильно шмякнул в стену и уронил оглушенное тело, а через миг швырнул человеку один из многочисленных подсумков, с которыми последние дни не расставался даже во сне. Лем словно со стороны смотрел, как его собственные руки выдергивают из общей кучи и лепят на массивный замыкающий механизм саркофага крак-гранату, выставляют детонатор на три секунды, а потом тело откатывается за ближайший кожух, укрываясь от случайных осколков. Уже очень давно он не позволял себе ситуаций, в которых могли бы вот так спонтанно сработать боевые навыки, привнесенные демонической машиной, и теперь на миг растерялся. Прерывистый рокот Трэсова болтера перекрыл грохот взрыва, и крышка саркофага тут же поехала в сторону, отпихиваемая пинками изнутри. Лем вывернулся из укрытия, оставляя саркофаг между собой и дверью, и практически выдернул Кевина на себя, впрочем, тут же уронив его на пол и упав следом. — Ты в сознании? — Они уже знают, мастер. Люди идут, чтобы остановить своих обезумевших владык. Харсити говорит: этот сектор перекрыт войсками. Маакен говорит: в оцеплении только заглушенные. Я не слышу никого из тех, кто преграждает путь. Дапира говорит: в оцеплении боевые автоматоны. Гарлаа говорит: они минируют сектор. Капринса говорит: мы прорываемся, Связующий. Они говоряа-а… — Кевин!!! — Лем от души тряхнул обмякшее тело, и синие глаза снова открылись. — Ты ранен? — Не чувствую. Где мы, мастер? Дапира говорит: нам надо уйти отсюда, Внимающие хотят разгерметизировать отсек. На энергостанции бой… Они умирают, мастер! Зовут меня и умирают у меня в голове! Ну, по крайней мере Кевин сохранил собственное сознание и при этом явно получил-таки пресловутую связь… — Трэс, мы сможем прорваться? — На счет вас — не уверен. Нужно что-то сделать, или нужна общая эвакуация? Я бы просто прошел мимо этих ребят, но вы можете испортиться. — Эвакуация. Отсек грозятся разгерметизировать. — Этот с нами? — Да. Там его сторонники воюют с нашими противниками. Но разгерметизация или взрыв отсека будут раньше, чем они расчистят нам путь. Надо уходить быстро. — Понял тебя. Ты должен встать у двери и обороняться, человек. Пока я расчищаю проход, я не могу следить за дверью, здесь слишком широкий коридор. — Принято. Оказалось, Трэс стоял между смертными и адом. В открывшийся проход стало видно мельтешение людей, стволов, огненных росчерков; невнятный грохот наложился на картинку и рассыпался на лязг железных гусениц и разномастные выстрелы. Лем, довольно посмеиваясь, занял место у двери, толкнув Кевина в закут неподалёку. Мысли летели веселым пылающим хороводом: как же хорошо, когда между тобой и мясорубкой есть легионер, как трижды хорошо, когда он один, а не целый табун. Как упоительно прекрасно, что Трэс даже не задумался, чем собственно человек будет обороняться. Это не проблема, вот, убитые стрелки прямо под ногами, и у каждого — знатный арсенал, но Тасвий бы инструктировал полгода. А Зо вообще бы не отошел от двери, пока всё не расчистит. А люди очень забавно падают, когда сосредоточены на защите от огромного мечника и вдруг получают ком плазмы в бок. Уже снесенная Трэсом тяжелая самоходная пушка зашевелилась и повела стволом. В два прыжка Лем взлетел прямо на поворотный механизм и прилепил над стволом пару гранат из Трэсова подсумка. Отпрыгнул, успел заметить, как ствол выплёвывает первые оранжевые штрихи, и перекатом укрылся за дверью. Когда выглянул — ствола у турели не было. На бедре обнаружился спекшийся прочерк, но боли почти не ощущалось. Еще через несколько десятков секунд Трэс прикончил последнего значимого противника и, вручную закоротив на автострельбу механизм очередной самоходки, вынес ею изрядный кусок закрытой двери перед собой. Из-за двери поприветствовали залпом. Тут Лем очень кстати обнаружил, что осколочные гранаты ему тоже перепали, и радостно рванулся вперед, впрочем, стараясь держаться под прикрытием легионерского доспеха. Трэс только что то ли опустился, то ли упал на одно колено, и Лему как раз хватило роста, чтобы поверх наплечника метнуть строенный гостинец за одну из баррикад, отрезавших путь из опасной зоны. Грохнуло, заорали, медленно завалилась внутрь вражеского укрытия автопушка. — В укрытие, смертный! Ща расчищу, — и болтер легионера обратился к другой баррикаде. Лем послушно шарахнулся к стене и аккуратно вернулся обратно в зал. Это одышка от беготни, или воздух действительно какой-то разреженный? Подхватив совсем сомлевшего Связующего, заставил того переставлять ноги. Трэс уже снова стоял, поджидая людей за выступом дверного проёма. Впереди имелся коридор с еще несколькими импровизированными баррикадами, дверь в конце его была открыта, и бойцы на дальнем рубеже уже тоже стреляли, только стоя спиной к собственному укрытию. — Взрыв. Взрыв, детонатор. Взрыв. Активирован. Взрыв. — сообщил Кевин, и его услышал и понял даже стреляющий без пауз Трэс. Вкинув оружие в магнитные захваты, он сгреб в охапку обоих смертных и врубил ракетный ранец. Пронесся под потолком, полубочкой развернулся, спиной прикрывая мягкотелый груз от случайных выстрелов снизу. Лем, пожалуй, предпочел бы пару лишних дырок зрелищу пласталевых потолочных дуг, проносящихся в сантиметрах от его лица, но его мнения никто не спрашивал. Впрочем, испытание нервов длилось всего с десяток секунд, потом легионер снова крутанул полубочку и с грохотом приземлился. Уронил людей на пол и выхватил болтер, чтобы обстреливать того же противника уже с другого конца коридора. С секундной заминкой его поддержали кто чем вооруженные люди в униформе местных техников, среди которых он и бросил свою ношу. А к Верховному Связующему уже со всех сторон бежали восторженные поклонники. — Ну и чо за паника? — пробурчал Трэс в наушнике. Лем хотел ответить, и тут пол взбрыкнул. Грохнуло. Взвыла аварийная сирена, на секунду погас свет, ощутимая тяга попыталась толкнуть Лема в сторону только что покинутого коридора, но быстро схлопнувшиеся створки механизма аварийной герметизации вернули поведение воздуха в норму. — Абадая говорит: Зала Объединяющей Связи более нет, — ровно сообщил Кевин и снова, в который раз, попытался отключиться. Вопль страдания Мессии, взирающего на гибель людей из своего народа, услышали и поняли все Скитальцы. Отныне сомнений в том, что Пророчество сбылось, не осталось уже ни у кого. Зато остались те, кто не считал правильным передавать власть неизвестному юнцу, ставленнику хаоситов к тому же. Против Кевина выступили всего несколько Внимающих Тысячам, но под их контролем находилась значимая часть боевых механизмов. Механизмам противостояли люди, вдохновленные явлением Верховного Связующего, но не ставшие от этого хорошими солдатами. Перешедшие на сторону Мессии Внимающие оказались в вакууме, поскольку их былая власть утратила опору. В «мире» стремительно разрасталась гражданская война и сопутствующая ей анархия. Через полчаса после взрыва Лем вырастил вокруг себя оперативный штаб со всеми атрибутами — советниками, секретариатом, аппаратом связи и толпой посыльных. Собрал команду бывших Внимающих, добивался от каждого сведений о ключевых точках и ключевых людях, тряс Кевина, заставляя собирать оперативные данные и координировать боевые группы. Параллельно приходилось заниматься дипломатией. Внимающие Тысячам искренне сотрудничали с Лемом, понимая, что сейчас он занят спасением "мира" от самоуничтожения, но видно было, как они присматриваются и обмениваются мнениями. Слишком очевидно, что обретенный Мессия полностью подконтролен хаоситскому послу, а власти пришельцев никто из бывших владык «мира» не хотел. В промежутках между срочными распоряжениями, Лем разговаривал и уговаривал, объяснял природу дара Верховного Связующего, и что Кевин пока просто не может совладать с ним без поддержки знакомого наставника. Да, потому что саркофаг был разрушен раньше, чем закончилось принятие связи. Да, он сможет научиться, есть методы, но сейчас ваш Мессия — полуоглушённый молодой парень под неподъемным грузом нового могущества. Я его опекун с детства, мне он верит, и только эта вера сейчас не дает ему сломаться. Вы все слышали, как он кричал от боли за гибнущих людей. Ему нужна поддержка. Нет, я не претендую на власть. Кевин, умница, ты всё хорошо делаешь, а теперь позови Кастаи Ронто. Слышишь его? Скажи: «Дорено Хартика забаррикадировался в малой зеленой приемной, его надо вытаскивать.» Да. Хотите, я сейчас же перестану на него «влиять», господин Внимающий Тысячам? Трэс простоял на вахте возле своего охраняемого еще двое суток, но потом согласился, что боевые действия до штаба, вероятно, уже не дойдут, и пошел-таки сдаваться Фиррентису по поводу нескольких дырок в теле и десятка безобразных пробоин в броне. Лем не выпускал Кевина из поля зрения, держал руку на пульсе войны и спал по три часа в сутки. На полную смену власти потребовалась декада. После уже можно было и отоспаться, и принять ванну, и пересчитать, наконец, свою потрепанную свиту. Оставалась сущая малость: неусыпно смотреть за вечно полусонным теперь Кевином и вести более спокойные и вдумчивые переговоры с официальной властью. Все понимали, что Верховный Связующий — это символ для толпы и инструмент для власть имущих, но никак не реальный правитель. К прибытию Сахаала следовало определиться с запросами и ключевыми интересами коренных Скитальцев и хаоситов. Впрочем, обе договаривающиеся стороны очень не хотели новой войны, и переговоры проходили в дружественном и конструктивном ключе. Флот Сахаала вышел из прыжка на приемлемом отдалении от «мира» через двадцать семь стандартных суток после завершения боевых действий. Завихрения Варпа в этом регионе действительно оказались слишком интенсивными, переход потребовал времени куда больше расчётного. Фиррентисы на «Черном Ветре» успели модифицировать пару нуль-родов так, чтобы Скитальцы не падали в обморок от присутствия Зо Сахаала, ну по крайней мере — не все и не сразу. В качестве личного советника адмирала Лем присутствовал на всех встречах, и союзный договор хаоситов и Скитальцев был заключен к обоюдной выгоде. Посольству пора было возвращаться на родной корабль.
