One and Only

*** — Куда мы едем? — спрашивает Минсок, вертя головой и пытаясь рассмотреть, что написано на высоком табло. — Мы отправляемся в один очень старый город. Там очень красиво, напоминает картинки сказок про Золушку или Спящую красавицу. Мы сможем увидеть самые настоящие замки, можешь в это поверить?! — Сехун гладит его по голове, пока мальчик сидит к крепких руках альфы. — Правда? Значит, вы с отцом будете принцем и принцессой? — загорелся Минсок. — Боюсь узнать, кто из нас сыграет роль принцессы. — бубнит старший омега и Кимы с него смеются. — Конечно ты, папочка! — смеется омежка. — А платье придется надевать? — подхватывает их игру Чонин, и получает тычок в плечо от Се. — Ну, а что? Всё должно быть реалистично! — Вы сейчас у меня получите, оба! — смеется О и слабо щипает их за щеки. — Господа, пожалуйста, проходите на посадку. — вежливо улыбнулась девушка-омега за стойкой регистрации. Сехун довольно щурится когда Минсок хватает их с Чонином за руки. Омежка будто связывает их еще больше, и омеге очень хотелось стать для семьи Ким своим, пусть и под именем Сынхо. *** Они проводят два чудесных дня в Праге и ближайших городках разъезжая на арендованной машине. На память остаются красивые и дурашливые фотографии, а также - приятные сувениры. Днем они посещали всевозможные экскурсии и пробовали блюда местной кухни. Вечером, когда Минсок засыпал, Чонин вел Сехуна в их общую спальню и они занимались любовью. Омега ходил довольный и счастливый: это были самые лучшие выходные в его жизни. В прошлую поездку между ним и альфой еще оставались недомолвки и напряжение, сейчас же волшебно и комфортно. — Лучше медового месяца! Чонин был похож на сытого кота, когда мягко касался светлой кожи и трогал, мял, ласкал всё до чего мог дотянуться. Сехуну было странно: у него медового месяца не было, сравнивать не с чем, но тем не мене, он бы с удовольствием повторял такие "медовые месяцы" хоть каждый день. Они с альфой не могли оторваться друг от друга стоило остаться наедине. Он мечтал запечатлить каждое мгновение, чтобы потом вспоминать как лучшее время в жизни. Старался отдать и взять как можно больше из того, что было между ним, Чонином и Минсоком. Он давно влюбился в альфу, и полюбил Минсока словно своего ребенка, и как бы не лелеял надежду остаться с ними насовсем, знал - этого не будет. Как только выяснит правду и выведет убийцу на чистую воду, он уйдет, ведь не имеет никаких прав на эту прекрасную, любящую семью. Вернется ли к своей прежней профессии репортера, сможет ли возобновить связь с Джунмён-хёном, сможет ли выдержать разлуку с семьей Ким, этого он не знал, и откладывал эти мысли как героиня Скарлетт О'Хара "Я подумаю об этом завтра". — Очень красиво, спасибо, дорогой, — обнимает Минсока Ара, и они с мужем поочередно целуют омежку в макушку, когда внук вручает им привезенные подарки. — Поставим под твоими картинами? — женщина соглашается и они с мальчиком идут приводить его идею в действие. Водитель заносит чемодан омеги в обновленную комнату и зашедший следом Сехун охает от восторга - ремонт был сделан просто отлично. Всё, как он и хотел: однотонные стены, светлый паркет на полу, новая светлая мебель - кровать и комод, аккуратные полочки на стенах. Он поблагодарил работника и прошел в гардеробную, она тоже сильно изменилась. Шкафы и туалетный столик с зеркалом прежние (он решил не тратиться сильно), только теперь они были выкрашены в светло-серый цвет. Оказалось, что даже простая вещь вроде нового цвета уже выставляла всё в другом свете. — Спасибо Вам, мама, всё получилось очень красиво! — женщина улыбается и осторожно треплет его по плечу, когда омега сердечно ее благодарит. — Рада, что остался доволен. Долго не задерживайся: перекусите и отдыхайте. — Минни как обычно не ел в самолете. Мы скоро спустимся, спасибо. Они прилетели поздно, ближе к девяти вечера, а до дома добрались только ближе к полуночи. На таком позднем полете настоял Сехун, когда бронировал билеты онлайн. Ему хотелось, чтобы Чонин смог выспаться и отдохнуть ночью, а не нестись в офис кампании сразу по возвращению. Они впятером устраиваются в столовой и прибывшие с удовольствием делятся впечатления от поездки, рассказывая где и что видели, что вкусного пробовали. После легкого позднего ужина они с Чонином укладывают Минсока спать. На часах почти два часа ночи и мальчик давно клюет носом, пока взрослые обмениваются новостями в гостиной. Сехун по привычке целует омежку в щечки сразу после Чонина. — Спокойной ночи, ангелочек. — Спокойной ночи, папочки. Омега уменьшает яркость ночника и они с альфой выходят в коридор. Сехун думает отправить Чонина спать, но тот тянет его в обновленную комнату омеги, оперируя тем, что еще не видел изменений после ремонта. — М, мне нравится, — он с удовольствием проходится по комнате, даже в гардеробную заглядывает - с разрешения омеги, и усаживается на краешек кровати. Сехун тяжело сглатывает, когда Чонин протягивает к нему руки: — Подойди, пожалуйста. О на ватных ногах идет к альфе, но не успевает вложить свои руки в чужие, потому что его тянут в объятия и утыкаются лицом в складки домашней футболки на груди. — Странно прозвучит, но я очень счастлив сейчас. Счастлив просто быть с тобой и сыном, без всяких загвоздок и недомолвок. По-семейному что ли счастлив, — он хмыкает и тут же довольно щурится глядя снизу вверх, когда его поглаживают по густой шевелюре, массажируют кожу. — Я снова в тебя влюбился, Сынхо, спасибо тебе за это. Сехуну хочется плакать. Он безумно хочет признаться кто он и почему всё ещё притворяется другим человеком - всё из-за искренней, первой в его жизни любви. — Я уже тебе говорил, что тоже люблю тебя, — голос хрипит от возбуждения и невыплаканных слез. — Можем мы...остаться сегодня здесь? — альфа всё ещё смотрит прямо в глаза. — Конечно можем. Они не занимаются любовью, только спят в обнимку, и обоим хорошо даже так. Обоим хочется засыпать рядышком каждую ночь. *** За завтраком альфы обсуждают будущую встречу с избирателями, а старшие омеги стараются уговорить Минсока пойти в сад. Мальчик, понятное дело, не выспался и просился остаться дома. Сехун даже подумывает повезти мальчика мимо сада куда-нибудь развлечься только вдвоем, когда раздается звонок с охранного поста у ворот. Почему-то у О сводит ноги от напряжения: пресса не заходила так далеко приезжая прямо к дому. Госпожа Ким была удивлена, но посоветовавшись с мужем, велела впустить незваных гостей. В девять ноль три на пороге особняка появились двое: альфа и омега. — С телеканала? — Чонин был очень удивлен и едва не пролил воду на свои домашние брюки. Сехун проследил за его взглядом и ему тоже передалось чужое волнение. — Я думал, что история с Сын Хо уже забыта, столько времени прошло... Ладно, вы побудьте тут, а мы с отцом узнаем, что им нужно. — они с Тэханом вышли в холл, пока омеги доедали. — Сынхо, ты не мог бы подойти? — спустя несколько томительных в ожидании минут позвал омегу Ким-старший. В его голосе сквозило волнение, которое снова взбудоражило Сехуна, но он поднялся из-за стола, оставив Минни на бабушку и вышел к альфам. Увидев гостей он непроизвольно замер и приложил ладонь к груди: там разыгрался настоящий марш Турецкого. — Отец, Вы звали меня? — ему пришлось заставить себя подойти к хмурому Чонину, который привычно сжал его пальцы в своей руке, подбадривая и успокаивая. — Доброе утро, господин Ким. Мы из новостного отдела канала SBS, я — редактор Ким Джунмён, а это — руководитель и главный редактор Ву Крис. Мы хотели бы поговорить с Вами, если Вы сейчас не слишком заняты. — взгляд Джунмёна сканировал, высматривал знакомые черты и Сехун ухватился за пальцы Чонина крепче боясь себя выдать. — Здравствуйте. — поклонился О, а Джунмён тяжело вздохнул: встретившись лично он ещё больше помечал мелких деталей что указывали на О Сехуна. — О чем вы хотели поговорить со мной? — он не мог понять, что видит в глазах Джунмён-хёна прямо напротив: то ли он скрывает беспокойство за мнимым спокойствием, то ли правда спокоен и даже безразличен. В голове омеги же грохотало: что им тут нужно? Они узнали его?.. — Да, о чем? — вмешался Чонин, искренне переживая за мужа. — Прошло уже много времени с катастрофы, мы с Сынхо решили что его присутствия в моей предвыборной кампании достаточно и поэтому отложили пресс-конференцию. — Мы здесь не по поводу интервью, дело в другом... — потерянно пробормотал Джунмён, и у Сехуна снова сердце в пятки убежало. Но собрав остатки сил, он предложил гостям пройти в гостиную. — Спасибо, — поблагодарил старший и прошел за Сехуном, последним шел Крис. — Желаете чай или кофе? — вежливо поинтересовался он. Джунмён отрицательно помотал головой, а Ву кивнул: — Мне американо, а господину Ким зеленый чай. — Чонин, попроси пожалуйста Рози принести нам напитки и что-нибудь из сладостей. — оборачивается к альфе Сехун и тот медленно кивнув оставляет их в комнате втроём. — И так, о чем вы хотели поговорить? — омега усаживается в кресло, Джунмён с Крисом опускаются на диван напротив. — Согласно посадке на борту самолета, рядом с Вами сидел наш сотрудник. Мы хотели бы услышать подробности произошедшего именного от Вас самого. Если Вы не против, конечно. Ву вежливо улыбнулся и посмотрел прямо на омегу. Сехун озяб от их взглядов на себе. Вмиг ему стало как-то неуютно и тревожно: что если они и в правду догадались что он — это он?!.. — Постойте... Мы с ним чем-то похожи, да? — Джунмён кивнул и взяв себя в руки в который раз, О продолжил: — Я кажется припоминаю милого парня по соседству со мной и моим сыном. В комнату вошла Рози, завезя перед собой столик на колесиках. Женщина разложила всё на столик перед молодым хозяином дома и гостями. — Спасибо. — мягко улыбнулся женщине Сехун. — Прошу, угощайтесь. — Ву и Ким пригубили напитки. О помялся, но тоже взял свою чашку чая. Он улыбнулся, отмечая что зеленый, наверное Чонин попросил Рози принести именно его, чтобы немного успокоить мужа. Даже такая мелочь грела душу и радовала. — … Наш младший коллега, О Сехун, летел тем же рейсом, он сидел рядом с Вами. И я хотел бы узнать, не заметили ли Вы что-нибудь странное?.. Не услышали ли Вы раньше других шум турбин, моторов, ну, может, Вас предчувствие какое посетило тогда? Знаете, покажется странным, но О Сехун, о котором я Вас спрашиваю, он… частенько поражал меня своим шестым чувством… и я вдруг подумал, может быть… К концу внезапного монолога голос Джунмёна подвел его и стих. Се не хотел смотреть ему в глаза, но зачем-то посмотрел и утонул в волне боли и отчаяния. Сделалось ещё тяжелее. — Я понимаю, что с Вами происходит, мистер Ким, поверьте. Вы… просто не хотите верить, что ваш друг погиб, и я бы хотел рассказать вам что мог спасти его, но понимаете ли... Выбираясь из того ада, я думал только о том, что должен вытащить своего сына, Минсока. Последнее, что я помню о вашем коллеше, это то, что он уже был мертв к тому моменту когда мы, выжившие, пытались спастись. Мне очень жаль... — А почему Вы так хорошо его запомнили? — тут же задал вопрос Джунмён, ловя каждую эмоцию и реакцию омеги напротив себя. — Видите ли... — с языка чуть не сорвалось, что они поменялись местами, но вовремя прикусил изнутри щеку. Тогда-то Джунмён-хён сразу всё узнает. — Кое-то из бортпроводников спросил кто из нас с вашим коллегой папа, а кто - дядя Минсока. Можете представить наше удивление? Мы посмотрели друг на друга и оказались действительно сильно похожи... После ряда операций сейчас этого уже не заметить, но вот раньше... Сходство было поразительным. — он спрятался за чашкой чая. — Вообще-то, мистер Ким, мы приехали как раз из-за того что после операций Вы стали очень сильно похожи на Сехуна. Гораздо сильнее, чем до катастрофы. — теперь его пристально разглядывал Крис. — Это и стало нашим главным аргументом такого внезапного визита. До прошлого вечера мы и не думали, что увидим буквально копию О Сехуна, при том, что это окажется один из выживших в той самой трагедии. Вы понимаете, почему мы приехали? — Да, конечно...Вы наверное, очень удивились когда увидели фотографии нового меня. — Ну, так что, скажите почему так получилось? — снова задал прямой вопрос Ву, и Сехун чуть не поперхнулся застрявшим в горле воздухом. — Я не знаю, господа, извините. Когда в клинике сказали что вернут мой прежний внешний облик, я решил что-то изменить, пока выпала такая возможность. Видите ли... До ужасной катастрофы я был не совсем подходящим примером женатого омеги и отцом. После мучительных операций и воспоминаний, и времени что я провел в клинике, я понял, что мне дали вторую жизнь, шанс всё исправить. Я изменился: сначала внешне, потом - внутренне. Я постарался начать новую жизнь, стать хорошим мужем и отцом. — Всё в порядке, Сынхо? — в гостиную вошел Чонин. У Сехуна сразу как-то отлегло от сердца: рядом с альфой ему ничего не страшно. — Да, спасибо, всё хорошо. Но Чонин всё равно встал у его кресла и положил руку на плечо, омега тут же ухватился за его запястье и переплел их пальцы. — Ну, думаю, мы узнали всё, что хотели. — прервав затянувшееся молчание, встал первым Крис. За ним поднялся и Джунмён, перед прощанием он протянул О свою визитку. — Спасибо, что уделили нам время. Это на случай, если Вы вспомните что-то еще. До свидания. — Всего доброго, — попрощался за двоих Чонин, а когда гости скрылись - повернулся к мужу. — Точно всё в порядке? — Да, спасибо, — омега тут же повис на его плече. — Тебе нужно отдохнуть, воспоминания еще вызывают в тебе фантомную боль. Идем, — он повел Сехуна к себе и уложил на кровать. — Отдохни, любимый. — Нужно отвезти Минни в сад. — Родители отвезут. — он присел рядом и погладил по волосам. — Ни о чем не думай, ты не один, мы справимся со всем вместе. — О промолчал тяжело вспоминая собственно одиночество: реальное, настоящее, которое совсем скоро повторится. — Я скоро поеду, но пока побуду с тобой. Может, тебе чего-то хочется? — Ничего кроме вас с Минсоком. — Чонин улыбнулся: нежно-нежно, и аккуратно улегся позади омеги. — Мы тоже тебя любим, не забывай об этом. Чонин не сдвинулся с места, пока омега не уснул пригревшись в его объятиях. Всё это время альфа ласково поглаживал мужа по спине и всё смотрел-смотрел на то, как беспокойно тот спит. Даже во сне тот хватался за него как за спасательный круг, крепко прижимаясь и цепляясь за смуглые пальцы. Это безмерно радовало и слегка пугало, словно омега боялся что кто-то или что-то вырвет его, Чонина, из рук. *** Сехун более или менее приходит в себя только ближе к вечеру: дома только прислуга и Ара, альфы пропадали в офисе, а за Минсоком госпожа Ким отправила водителя. — Наверное магнитные волны, голова разболелась. — призналась женщина, когда на кухне ее застал Сехун. — Как ты себя чувствуешь? — видимо вид у него был тот ещё, потому что она ласково приложила ладонь к его лбу измеряя температуру. — Температуры нет. — Спасибо, всё нормально. — он постарался улыбнутся как можно увереннее. — Вы не против, если я испеку шарлотку с яблоками и грушей? В детстве мы с мамой часто пекли такой, когда не важно себя чувствовали или просто хотели подольше попить чай. При воспоминаниях о матери стало сладко-грустно, и он подумал, что может выкроить несколько часов, чтобы съездить в колумбарий. — Вот как, ну, давай попробуем. Нужна помощь? — Да нет, я справлюсь сам, так ничего сложного. Подскажите только где тут корица и мука? — Я всё-таки тебе помогу. Может, и мне полегчает. Вместо одного пирога, омеги вдвоем напекли ещё и кексов. Беты порывались помочь хозяевам, но те отнекивались, наслаждаясь тем, что не нужно думать о чем-то помимо готовки. — Вау, — удивленно протянул Тэхан. После ужина Ара предложила выпить чай в гостиной, и пока хозяева-омеги вносили на подносах печеное и напитки, кое-кто из прислуги приоткрыл двери на террасу, впуская внутрь комнаты теплый, но свежий вечерний воздух. — И когда вы только успели? — Нет ничего невозможного, когда нечем себя занять, — улыбается женщина, и разливает всем чай. Минсок пробует кусочек пирога и довольно щурится: очень вкусно. — Папуль, хорошо, что ты научился готовить. Получилось очень вкусно! — Спасибо, сыночек. Попробуй кексы - бабушка пекла. — М, очень вкусно, бабуль! — хвалит омежка после снятия пробы, и старшие омеги со спокойной совестью и сами пробуют что у них вышло. — Вот бы вы почаще такие вкусности пекли, о, и меня научите! — Обязательно научим, милый. — обещает Ара. — Я рад, что тебе получше. Утром ты был совсем без сил. — тихо проговорил Чонин близко пододвинувшись к омеге, Сехун благодарно улыбнулся и взял его ладонь в свои. — Спасибо, что позаботился обо мне. — Забота - прямая обязанность любящего альфы. — Пап, а ты уже попробовал пирог? Его папуля пек, пробуй скорее, а то я сейчас всё слопаю. — ещё больше смешит взрослых Минсок. — Тогда пойдешь учиться печь уже сегодня! — шутит Тэхан. — Мне нравится быть с тобой в такой домашней атмосфере, — признается Чонин, когда они сидят вдвоем в его кабинете обсуждая завтрашнее выступление. — Я тут подумал... Может, мы будем спать в одной комнате? Например, в моей. — Но ты же иногда работаешь у себя, и иногда я буду тебе мешать. Да и мне очень нравится, что мы можем гостевать друг у друга когда захотим. — Может... Я забегаю вперед, но мне бы очень хотелось ещё одного или двух, а может даже трех детей. Конечно, после того как ты полностью восстановишься, и если захочешь... — Я хочу, очень хочу от тебя детей. Но давай отложим этот разговор до выборов? Потом мы обязательно всё обсудим и примем совместное решение, обещаю. — Сехун становится рядом с кожаным креслом альфы и обнимает его сзади, уложив руки на чужой груди. Чонин вздыхает. — Да, ты прав. Извини, что бегу впереди паровоза. — он поглаживает бледные руки своими. — Никуда ты не забегаешь, успокойся. Просто мне кажется, что потом станет понятнее и легче. Можешь списать на омежье шестое чувство. — Как скажешь. *** Этим вечером, перед сном, Сехун достает из полочки туалетного столика выданный Чонином новый телефон, и крутит в пальцах визитку Джунмёна, но потом передумывает: это не телефонный разговор. Утром следующего дня он предупреждает Ара, что задержится в городе. На самом деле после того, как он отвозит Минсока в сад и дождавшись пока мальчик окажется в кругу своей группы он возвращается к машине (сегодня он решил прокатиться за рулем сам, тем более - права у Ким Сынхо были, а О Сехун тоже неплохо управлялся на практических занятиях в авто-школе). Он забил в навигатор маршрут до Сеула, и завел двигатель. В столице он сразу едет к зданию телеканала. На пропускном он просит передать кое-что Ким Джунмёну, и паркуется у кафе неподалеку. Он успевает выпить чашку кофе, и заказывает новый, когда в кофейню вбегает запыхавшийся Джунмён. — Ким Сынхо? — Нет, хён, это я, О Сехун. ***