Сумасшедшая

Кэролайн наблюдала, как сквозь пелену непрошенных слез работают мониторы и монотонно пищат приборы. На ее глазах был тот, кого она надеялась увидеть беспомощным в последний очередь. Тоска. Абсолютная тревога и невозможность помочь... Всё, что она может - это просто быть рядом. Кажется именно так Ребекка высказалась перед уходом. Никлаус, совершенно без эмоционально лежал. Казалось, что проходила целая вечность, но долгожданного чуда не происходило. Изо дня в день надеясь и веря, засыпая и просыпаясь, снова и снова. Ничего не менялось. Она не слышала его манящего голоса. Не видела его прекрасных, озорных глаз. Не наблюдала улыбки, которая так озаряла его лицо во время их коротких диалогов. Мы ввели его в медикаментозную кому, - резюмировал доктор, - это для того, чтобы организм восстановил себя сам. А на это нужно время. Сейчас остается только ждать. Время. Как же быстро оно летит, когда человек испытывает удовольствие и как медленно ползет сейчас... Почему он? -в очередной раз спрашивала себя Кэролайн. Именно сейчас, когда появился человек, который стал для нее чем-то вроде якоря, спасающего от унылых мыслей. Именно сейчас, когда она не успела так много сказать. Кажется сейчас она бы не ушла из кухни с появлением рассвета, когда его откровения и истории впервые позволили ей узнать его лучше. Тогда - они открылись друг другу. Сейчас она бы непременно продлила удовольствие от вкуса и мягкости его губ. Тот поцелуй... Да, быть может тогда он был неправильным, но она ни о чем не жалела. Только не теперь... Она уже потеряла мать, неужели Бог заберет у нее и мужчину, который невольно пленил ее сердце? Было ли это решение спонтанным? Можно ли было назвать ее состояние "состоянием аффекта" она не знала, но одно она понимала точно: во-первых, алкоголь уже давно не в ее крови, а во-вторых в лучшей клинике с Майклсоном ничего не должно случиться. *** Она не знала каким образом добыть то, что ей нужно. Главное - она умела управляться с этим. И деньги помогут решить любой вопрос. Ведь они так кстати пополнили ее банковскую карту. - Сколько стоит, - уточнила она, не узнавая свой хладнокровный голос, - отлично, я беру. Она не помнит, как доехала к месту своей прошлой жизни. Не помнит, как решилась на приобретение оружия без лицензии, но первый шаг был сделан. Оглядываться теперь ни к чему. Ее мама была шерифом полиции и девочка с детских лет видела служебное оружие. Становясь старше она даже упражнялась в стрельбе. Лиз учила ее. Это для самообороны,- вспомнила она родной голос, эхом звучавший в воспоминаниях, - я не всегда смогу быть рядом. Нужно уметь защищаться, доченька. Кэролайн смахнула слезу. Ее мама многому научила. Кататься на велике, например. Кэролайн упорная. Она разбивала колени вкровь, зарабатывала новые синяки и ссадины, но научилась. Она хорошая ученица, порой "отдача" от пистолета оставляла синяки, но тем не менее, Кэролайн снова и снова пыталась попасть прямо в цель. И ее попытки не прошли даром, только теперь была меткость. Она никогда не стреляла в человека. Признаться честно, она и представить не могла, что когда-нибудь ее навыки будут применены... Будто не помня себя, блондинка неспешно проследовала в спальню. Вначале - эта комната видела ласку и любовь, позднее - страдания и муки. Около их постели было несколько недопитых бутылок. Здесь ничего не изменилось. Занавески, плед, застеленная кровать. Разве что на прикроватной тумбе не было мелочей, которыми она украшала интерьер спальни. Разве что теперь дом Локвуда казался каким-то одиноким, безжизненным. Не живым. - Малышка, Кэрри! - разлепив насилу глаза, насмешливый голос Тайлера разрезал давящую тишину, - Вот уж не ожидал! Кажется, будто он потешается и не видит, что в ее руках смертельное оружие. - Ты решила поиграть, - его глаза обретали привычный оттенок. Он умел играть и часто нарушал правила. Он знал свою идеальную жертву. Привстав на лопатки, а затем резко вставая с постели. Она молчала. То ли давая возможность ему высказаться, то ли взвешивая все "за" и "против" своего решения. - Летишь, словно, - медленно протягивая слова и вовлекая бывшую жену в игру, произнес он - бабочка на огонь! Ты смелая! Мне нравится! Ее неопределенность. Ее беззащитность, неуверенность. Всё было как раньше. Сейчас он привычно стянет властным движением ее белокурые волосы, а затем наглядно покажет, как нужно стрелять... Выстрел...