На своей стороне

Прошла ещё одна неделя, такая же странная, как предыдущая. Кир успел выяснить, что такое «игровая комната», и не понять, зачем ему может потребоваться в неё ходить. Побывать в оранжерее — там ему не понравилось, влажный тёплый воздух напомнил мокрые тёмные леса Тревалты, с их лианами, стреляющими ядовитыми иголками, и псевдокорнями, маскирующими глубокие ямы, по самый край наполненные ядовитым газом. В одну такую яму киборгу пришлось спуститься, доставая потерянное человеком оружие. Яд киборга убить не мог, но слизистую во рту сожгло так, что ещё две недели Кир не мог толком глотать, говорить, да и дышать было тяжело. Попробовал погулять на улице — его никто не остановил, но как только он протянул руку, стараясь пересечь незримую границу, система всполошилась, намертво заблокировав импланты. А две семёрки резво развернулись, изменив привычную траекторию, и бегом рванули к потенциальному нарушителю. Кир тут же передумал экспериментировать: убиться о семёрку — идея на редкость не рациональная. Он запросил у искина всю информацию про своё новое место обитания и внимательно изучил. Планета была на редкость неудачная: очень много небольших островов, раскиданных по всему шарику, и один остров побольше, считающийся материком. Людей было относительно немного, даже миллион не набирался, но и материк был небольшой: около двенадцати тысяч квадратных километров. Гор нет, сплошной лес, город на побережье и промзона, уходящая длинными неровными языками вглубь острова. Спрятаться можно, но и прочесать равнину, гоня киборга к берегу, тоже вполне реально. Но задачи следовало решать по мере их поступления, и чтобы приступить к задаче «спрятаться», надо решить первую — выбраться за периметр. А вот как раз первая была пока не решаемая. Условие было чётким: без человека не выйти и, соответственно, надо каким-то чудесным образом найти человека, который согласится его вывести в город. Идея просто попросить (как Сашка собирался) возникла, но Кир, будучи реалистом, представил эту сцену в красках и отбросил её как чересчур фантастическую. Тем более что люди про него забыли, и просить было просто некого. И это была вторая загадка, которая мешала более плотно приступить к решению основной задачи — его не трогали, на него не обращали внимания, даже рыжий перестал заходить. Всё это напоминало безвременье на границе ночи и утра, когда ещё спокойно и тихо, но ты совершенно точно знаешь, что с первыми рассветными лучами начнётся бой. И всё, что остаётся — сидеть и ждать первого выстрела, надеясь почувствовать опасность раньше, чем красный луч перечеркнёт этот мир. В ожидании этого финального сражения Кир маялся от безделья, большую часть времени проводя в комнате и копаясь в инфранете. Иногда слонялся по корпусу, в безнадёжной попытке то ли убить это самое время, то ли найти лазейку для бегства. И то и другое получалось плохо. От скуки даже начал есть человеческую еду и выяснил, что горчица — это вкусно, с ней можно съесть всё, что угодно. Правда, в кисель добавить не рискнул, предпочитая эту гадость больше не пить. Ещё нашёл на кухне кубики чёрного шоколада без сахара, они тоже оказались вкусными. Даже странно, что их кроме него никто не ел. Заняться было решительно нечем. Полная неопределённость и абсолютное ничегонеделание выматывали хуже самого нудного и длинного маршброска. Пару раз в голову даже забежала безумная мысль: пойти и спросить хозяина, а что, собственно говоря, с ним, с Киром, планируют делать? Но она была слишком безумная, Киру было не настолько скучно. Тем более, что последние дни на базе явно что-то происходило. Люди ходили возбуждённые, что-то громко обсуждали, то и дело слышалось «Станция», «Королёв», «Пятнадцать тысяч», «Да он с ума сошёл!». Последнее раздавалось особенно часто, но ясности не добавляло, только информировало о неполном психическом здоровье его хозяина. Киборги тоже не отставали от людей — Кир фиксировал резко увеличившееся количество инфопакетов, которыми они обменивались, но что в них — не знал. Один раз видел Сашку, активно размахивающего руками и что-то беззвучно втолковывающего Джону, который недовольно отодвигал руки русого киборга от своего лица, но запросить разрешение на подключение к информационному обмену или просто спросить, что происходит, смелости не хватило. Тем не менее, разобраться в происходящем хотелось. Вечером Кир даже спустился в основной холл, хотя обычно туда не ходил: слишком много людей. И проторчал почти два часа, чувствуя себя привидением: сидящий в углу киборг никого не интересовал. Людей, по закону подлости, тоже почти не было: за все это время в холл спустилось десять человек, которые не стали задерживаться, наливали себе что-то из автомата в углу и уходили. Вот если бы Кир старался избежать с ними встречи, наверняка бы набежала целая толпа, но сегодня вечером как будто все сговорились не давать киборгу ни малейшей зацепки. Кир уже собирался уходить, когда из лифта вышли две шестёрки и тоже направились к автомату с напитками. Одну из киборгов он узнал: она была в транспортнике шаттла, гражданская брюнетка. Это был последний шанс хоть что-то узнать, и Кир рискнул: Предоставить доступ. Доступ предоставлен. — Привет. — Привет. Темноволосая шестёрка с интересом уставилась на Кира, и тот понял, что понятия не имеет, что именно надо спросить. Что здесь происходит? Куда он вообще попал? Какого чёрта про него все забыли? Хотя, последнее явно лишнее, еще вспомнят. Но шестёрка взяла инициативу в свои руки, не дожидаясь продолжения от Кира: — Меня Мишель зовут. А тебя? — Кир. В конце концов, у него был приказ от человека выбрать имя. Вот и выбрал, а то «Семнадцатый» уже достало дальше некуда. — Лана. К разговору подключилась вторая шестерка, с длинными пепельными волосами. — А что вы тут делаете? Стандартными инфопакетами киборги обменялись сразу, но содержащаяся в них информация была абсолютно точной и такой же бессмысленной: сижу, иду. — Мы за кофе, а потом обратно, работать. Все же готовятся на станцию лететь. А ты почему не готовишься? — Куда? — На станцию. Всю группу Королёва переводят на станцию. Ты что? Не знаешь? — Нет. — А почему? Вопрос поставил Кира в тупик. Он не знал, почему он не знает. Шестёрка задумчиво посмотрела на Кира, а потом отвернулась и принялась тыкать в кнопки аппарата. Тот недовольно заворчал, фыркнул, подумал, но всё-таки согласился наполнить стаканчик темно-коричневой жидкостью. И Кир, понимая, что киборги сейчас понесут людям кофе, заторопился: — А туда все летят? — Не знаю. Вроде не все. Хозяин говорил — только разумные. Те, что на контакт пошли. Вторая шестерка улыбнулась Киру и тоже принялась тыкать в кнопки. Мишель, поболтав ложечкой в стаканчике, подула на молочную шапку, отчего та испуганно убежала к краю, и начала пить. — А с остальными что будет? — Не знаем. Видимо, тут останутся. Отдадут другим хозяевам, наверное. Диме они не нужны. Кир уставился на киборгов, невозмутимо потягивающих кофе. Лана опять улыбнулась и посоветовала: — А ты спроси хозяина. Он не страшный, правда. Даже когда кричит. Мне хозяйка отдала команду о ликвидации, а он отменил приказ и меня забрал. — А зачем ему киборги на станции? — Работать, наверное. Я Лене помогаю. А Мишель в техотделе. Лучше Дэна спросить, он больше знает. — Ладно. Нам идти надо. Нас Дэн ждет. Мишель запрокинула голову и вытрясла в рот еще пару капель, а затем метким броском отправила стаканчик в раззявленную пасть утилизатора. Тот довольно хрюкнул, принимая подношение. Лана подхватила еще один стаканчик из автомата и помахала Киру ладошкой, прощаясь. Кир, дождавшись, пока шестёрки скроются за поворотом, подошёл к автомату. Нарисованные чашки с поднимающимися струйками пара выглядели аппетитно, хотелось попробовать, запрета в инструкции не было, но и явного разрешения, как со столовой — тоже. Киборг протянул палец к кнопке, постоял и, резко развернувшись, пошёл к себе, так и не рискнув нажать. В комнате его ждал заяц, уже привычно молчащий в изголовье кровати. Кир залез под одеяло, и уже совсем не обращая внимания на камеру, поправил зайцу ухо, убрав его с морды. Ухо сзади держаться не захотело и упрямо упало обратно, закрывая зайцу глаз. Кир вздохнул: выживший человек наверняка видел, что он убил троих из своей группы, иначе зачем командир части вызвал производителей? А значит, это знал и новый хозяин. Даже рыжий это подтвердил. И его не отправили сразу на утилизацию. Не факт, конечно, что завтра не передумают, но если хозяину нужны киборги на этой станции для работы — может, и не отправят. Сашку, вон, не отправили, несмотря на прямой бунт. Кир может быть очень послушным киборгом и выполнять любую работу. Заяц смотрел на киборга с сочувствием, но ничем помогать в выборе не собирался, и Кир повернулся на другой бок. С базы убежать нельзя — он уже убедился. А со станции? На правильного киборга не обращают внимания. И, возможно, там не будет прописан периметр, или его выпустят в город. Жалко, он не подумал спросить — а станция, это где? Наверное, на одном из многочисленных островов. Если так, то это даже неплохо, плыть можно долго, спрятаться на соседнем острове, а дальше видно будет. Или угнать катер. Ему бы еще немного времени — и он найдёт способ сбежать. Опять же, не понятно, как отнесется другой хозяин к его личному делу. Если ему не нужны киборги для работы — может сразу отправить на утилизацию. Даже скорее всего. Бракованных киборгов же не перепродают. Или на сканирование опять… Лучше сразу на утилизацию. Туда он точно больше не пойдёт! Но и к хозяину идти тоже страшно. Очень. Это как… со скалы прыгнуть. Хотя, со скалы всегда есть шанс — можно успеть зацепиться в полёте или еще как выкрутиться, сгруппироваться, например, а тут не факт. Сейчас про него забыли, а он придёт — и вспомнят. И окажется, что он не нужен на станции, а нужен для чего-нибудь другого. Для тестов каких-нибудь. Кир вспомнил тёмно-серые глаза человека и непроизвольно поёжился, натягивая одеяло до самого подбородка, а потом закрыл глаза, отгоняя картинку. Если он ещё немного подумает про хозяина, то утром точно никуда не пойдет. Подтянул коленки к животу и накрылся одеялом с головой. Через час увеличил выработку мелатонина. К утру Кир был совершенно уверен, что остаться на базе равносильно утилизации.