На своей стороне

— Кир, ну расскажи про планеты… — обиженно надув губы, протянул Илюша. — Ты же много видел! Кир, всё ещё кипящий после «кисельного» инцидента, недовольно отмахнулся. На фоне непробиваемых «грудничков» годовалый Irien выглядел вполне взрослым и разумным (особенно если учесть, что Кир не был сильно избалован общением с себе подобными), отлично скрашивал нудные трудовые будни рассказами о жизни на базе и совершенно не раздражал, пока не начинал доставать вопросами про армию. Тогда Кир сразу отмораживался, не зная, что рассказывать младшему киборгу, всю свою жизнь проведшему в тепличных условиях базы: что взрывная волна может отбросить почти на сто метров, а свежая кровь пахнет ржавым металлом? Как не получается раздробленными пальцами сорвать чеку гранаты, даже импланты не помогают? А бить лучше сначала в горло, парализуя голосовые связки? Или про то, что без программы помнит все точки, удар по которым приведёт к летальному болевому шоку у человека? Ничего такого рассказывать совершенно не хотелось, а весёлого в армии не было. — Правда, Кир, расскажи, — попросил Андрей, внимательно оглядывая группу «маленьких» киборгов, сосредоточенно выполняющих очередной приказ: судя по всему, никаких проблесков разума сегодня опять обнаружить не удастся, и стажёру было скучно. — Ну наверняка же видел что-то красивое. — На Тифе был зелёный закат, — сдался Кир. — Красиво. — Покажи, — загорелся Илюша, так и не дождавшись более развёрнутого ответа. — Нечего. Снимки действительно не сохранились: память после короткой миротворческой операции всем киборгам почистили. Пришлось лезть в инфранет и искать голографии планеты, атмосфера которой содержала достаточно гелия и нитрида водорода, чтобы почти не пропускать красную часть спектра. — Вау… — Илюша перебрался на стол, поближе к вирт-окну. — Там правда так? Ну расскажи… Наблюдая, с каким детским восторгом Irien рассматривает картинки, Кир только плотнее сжал зубы, стараясь не вспоминать лишнего. Он мог рассказать, что лагерь, к которому они направлялись, оказался разрушен, их катер подбили, а люди не рассчитали время и воду на обратную дорогу. Что двое суток тащил на себе единственного выжившего человека, пробиваясь сквозь зеленоватое марево пустыни к точке сбора. Как слизывал кровь с потрескавшейся от обезвоживания и ожогов кожи и считал шаги. Как ненавидел закатный изумрудный диск, закрывший полгоризонта. И не знал, чего больше хочет: чтобы человек умер, и тогда можно будет лечь и никуда больше не идти, или чтобы он жил, и тогда программа погонит киборга вперёд, заставляя спасать командира. Как в первый, но далеко не последний раз мечтал, чтобы всё закончилось прямо сейчас и насовсем. Что не знает, как дошёл до временной базы, только помнит, как вслепую шагнул к бакам с питьевой водой и наткнулся на человека, а тот его оттолкнул, и Кир — невиданное дело — упал, проваливаясь в такую долгожданную темноту. Очнулся уже на крейсере, в медотсеке, с капельницей в вене, весь обмазанный регенерирующим гелем, и чуть не завыл, поняв, что люди его так и не отпустили, решив починить ценное оборудование. А значит, завтра очередная планета, новая война, старые приказы и опять умирать. Что он никогда не был так близок к срыву, как тогда, на белых простынях, с плиткой молочного шоколада из армейского пайка на тумбочке, в медотсеке корабля, отлетающего от планеты с фантастически красивыми зелёными закатами. Но, глядя в восхищённые глаза Илюши, Кир начал рассказывать совсем другое, интуитивно чувствуя, что так правильнее. Про то, что песок в той пустыне совсем не песок, а, скорее, микроскопические стеклянные шарики, очень красивые и жутко скользкие, а на рассвете вся пустыня начинает переливаться миллиардами крохотных радуг. И о том, что налетающий ветер наполняет жаркий воздух стеклянным перезвоном, а дождей там нет вовсе. Ещё голос становится тонким и писклявым. Смешным таким. А что ещё он мог рассказать наивному киборгу и человеку, первый раз взявшему в руки бластер на станции, да и то крайне неудачно (Сашка все уши прожужжал, как белобрысый стажёр снял оружие с предохранителя, предварительно развернув его дулом к себе, и, если бы не Дэн, успел бы дёрнуть спусковой крючок)? Они были из слишком разных миров: парень, искренне верящий в торжество и гуманизм науки, темноволосый Irien, практически с рождения окружённый заботой и вниманием, и ершистый DEX, видевший столько крови, что хватило бы наполнить средних размеров озеро. — А что ты там делал? — заинтересовался Андрей. — Сдохнуть пытался, — ёмко исчерпал запасы «красивых» воспоминаний Кир. Илюша изумлённо распахнул глаза, уставился на собрата, искренне не понимая, для чего надо пытаться умереть, да ещё в таком красивом месте, когда вокруг столько интересного, и наивно поинтересовался: — А зачем? — Жить не получалось, — окончательно разозлился киборг. — Там воды нет, дышится хреново и стреляют ещё. — Ты там воевал… — сообразил Андрей, вспомнив, что год назад слышал в новостях, как пираты захватили артели, добывающие самоцветы, и, кажется, погибли люди. Кир уставился на него с немым удивлением. — Извини, я не подумал… Слушай, а ты же стрелять умеешь? Удивление в глазах Кира удвоилось и даже немного разбавилось восторгом. — А! Ну да… — Андрей стушевался окончательно, даже ушами покраснел. — Я вот попросить хотел… это…, а ты не можешь научить меня стрелять? А то Дэну совсем некогда… Пожалуй, единственным, в чём Кир был солидарен с рыжим, было то, что идея выдать Андрею оружие откровенно попахивает безумием. Он и в дверь-то не всегда с первого раза вписывается, у него система стабилизации барахлит! С другой стороны, человек обладал правом управления и просто так отмахнуться от него не получится. А в-третьих, кого здесь будет волновать наличие этого самого права у Андрея, когда тот, находясь рядом с Киром, отстрелит себе что-нибудь нужное? Наверняка киборг окажется виноват! — Это приказ? — Нет, это просьба. — А в чём разница? — Ты можешь не соглашаться. — Давай я тебя лучше нож научу кидать, — нашёл компромисс Кир, выбрав безопасное, с его точки зрения, оружие. Насмерть человек не порежется, а отказываться от просьб лиц с правом управления он ещё не умел. — А то у меня и бластера-то нет. Илюша вскинулся, желая сообщить, что у него бластер есть и он всегда готов им поделиться, получил лаконичное «Заткнись!» и захлопнул рот. — Давай, — легко согласился Андрей, который, честно говоря, бластера (а особенно ноги Дэна, просвистевшей рядом с лицом и выбившей у него из рук оружие) опасался, но совсем без всего ходить было не солидно. Вон, даже у Илюши есть! И у Леночки, не говоря уж про Королёва. Предоставить доступ. Доступ предоставлен. — Кир, а давай после отбоя проберёмся в рубку и постреляем? Понятия «проберёмся» и «постреляем в рубке» совершенно не монтировались с правилами поведения на станции, и Кир, переварив полученное предложение, с трудом подавил желание отобрать у Irien`а оружие (исключительно, чтобы тот не провоцировал хозяев и не подставлял хороших киборгов), поставил себе заметку выяснить у Сашки, что именно тот изменил в базовой боевой прошивке, и только потом отправил ответное сообщение: — В тир иди стрелять! Заодно прошивку новую проверишь! Илюша оскорблено посопел, но быстро передумал обижаться и бодро пообещал: — Я когда всему научусь, тоже на разные планеты летать буду! Кир покосился на сидящего рядом человека и не рискнул расстроить младшего киборга своей уверенностью в том, что станцию они не покинут никогда. Живыми так уж точно. *** Кир потоптался в центре каюты и встал на «мостик», почти дойдя руками до ног, постоял и легко поднялся обратно. Помимо того, что все ещё было скучно, ему очень не хватало хоть какой-нибудь физической активности: в плену DEX-компани киборгов кормили, вынуждали спать не меньше восьми часов и совершенно не заставляли работать, если, конечно, не считать работой сидение на стуле в игровой комнате. Кир бы сейчас с удовольствием пробежал небольшой марш-бросок километров на тридцать или хотя бы ящики разгрузил. Но даже это развлечение переложили на «неразумных» киборгов, а выходить из каюты в так называемое личное время Кир больше не рисковал, прячась в ней сразу после ужина. Он встал на руки и немного погулял по каюте, но та несильно напоминала парк, даже на тренировочную площадку по размерам не очень походила. Дойдя до стены, Кир поднял одну руку и замер, легко удерживая баланс, — система подключила нужные импланты, и стоять было несложно, никакой серьёзной нагрузки. На внутреннем экране бежали строчки: угол наклона, процент задействованных имплантов, расход энергии… Кир прочёл привычный отчёт и, подчинившись внезапной идее, отключил систему стабилизации. Результат оказался совершено непредсказуемым: киборг никак не ожидал, что рухнет с таким грохотом, попутно обрушив стул и стол, вывернув последний из креплений. На то, чтобы ошарашено проморгаться и понять, что произошло, потребовалось не меньше двух минут. Кир сел, холодея от чудовищной по своей сути мысли: если ему поменяют прошивку или просто удалят какой-нибудь блок, он ничего больше не сможет. Люди легко могут лишить его единственного, что он мог им противопоставить — умения драться. Аккуратно встал, устранил разрушительные последствия своего падения и, не переходя в боевой режим, нанёс серию ударов воображаемому противнику. Привычное тело послушалось владельца, но как-то неуверенно, будто сомневаясь, что от него хотят именно этого, а не, например, лечь и поспать: не хватало обычной отточенности движений, резкости и координации. Кир сжал зубы и подпрыгнул, крутанувшись, метя ногой в несуществующую голову. Насчёт головы так и осталось непонятно, а вот по подло притаившейся у стены кровати попасть удалось: проектировщик станции почему-то не предположил, что какому-нибудь киборгу захочется заняться гимнастикой в офицерской каюте, и совершенно не учёл этого в эргономике пространства. Кир, убедившись, что кровать пережила встречу с его ногой без критичных повреждений, обулся и вышел из каюты. В конце концов, Королёв лично подтвердил, что в спортзал ходить можно, до отбоя ещё два часа, и если зал окажется занят — всегда можно уйти. А ему очень надо научиться драться самому. На всякий случай. *** — Так, народ! — Димка оглядел набившихся в «офис», как десантники у люка перед выброской, научных сотрудников. — Завтра утром приходит первый транспорт с «армейской» партией, и я, конечно, зануда, но хочу всем напомнить основные правила. По станции передвигаться в сопровождении «семёрок», либо наших «шестёрок». Увижу, что кто-то один гуляет — отправлю вниз. «Красная» тревога означает срыв, и в этом случае вы закрываетесь в том помещении, где находитесь, и не выходите до отмены тревоги. — А если срыв в нашем помещении? — ехидно поинтересовался лысый парень. — А в этом случае, Питер, дверь можно не закрывать, я в любом случае отправлю соболезнования вашим близким, — отрезал Димка, пытаясь не раздражаться. Всё-таки с гражданскими было на редкость сложно: для них это грандиозный научный эксперимент, открытие века, а в то, что изучаемый объект при первом удобном случае может оторвать голову, учёные с упрямством, достойным лучшего применения, верить отказывались. — И ещё, коллеги, с сегодняшнего дня Дэн — мой заместитель и руководитель службы безопасности. Его распоряжения должны выполняться неукоснительно. Изменение в штатное расписание уже внесено. Вопросы? — Дмитрий Сергеевич! — поднял руку невысокий полный мужчина, зачем-то натянувший поверх форменного комбинезона клетчатый свитер. — Мне кажется, вы несколько гиперболизируете ситуацию. В конце концов, у нас научная работа, у всех нас есть опыт, а вы, простите великодушно, устроили здесь практически казарму и военное положение. В таких условиях совершенно невозможно работать! Димка мысленно досчитал до десяти, потом обратно, затем открутил оппоненту голову и заставил себя вспомнить, что при споре со своей службой безопасности он использовал примерно те же аргументы и был в них совершенно уверен. Ровно до того момента, как белокурый киборг не решил немножко пошалить на взлётной палубе. Кир вернул бывшего копа из мирной жизни последнего года в привычную действительность, и до Димки, наконец, дошло, в какую он ввязался авантюру, взвалив на себя ответственность за жизнь людей на станции. А эти самые учёные, за которых он отвечал, напрочь отказывались признавать, что киборги, которых им привезут — это совсем другие киборги, не те, что на базе! — Коллеги, я отлично знаю, что у всех вас есть учёные степени, звания, публикации и всё такое, но руковожу проектом я! И у меня достаточно полномочий, чтобы отправить любого из вас вниз. — Димка поднял руку, останавливая поднявшийся ропот. — Я просто прошу соблюдать технику безопасности, работать вам никто не мешает. Ещё вопросы? — Вы бы ещё телесные наказания ввели! — не мог успокоиться учёный в свитере. — Или, как их там… расстрелы, согласно военному времени. — Надо будет — введу, — пообещал Димка. — Если больше вопросов нет, то никого не задерживаю. Научные сотрудники, тихо переговариваясь и недовольно оглядываясь на начальника, потянулись к выходу. Димка, дождавшись, пока люди покинут комнату, прикинул, сколько Валентин Михайлович получит жалоб на его, Димкин, начальственный произвол (получалось много), мысленно плюнул и развернулся к Дэну: — Не обращай внимания, они привыкнут. Просто им кажется, что раз они взрослые, то они умнее. — Они умнее, — невозмутимо согласился Дэн, отнёсшийся к своему новому назначению с истинным спокойствием обречённого. — Но лучше бы они не мешали нам их охранять. — Прорвёмся. — Димка спрыгнул со стола и направился к выходу. — Потренироваться не хочешь? Дэн мотнул головой, разворачивая вирт-окно с головоломкой, и Димка помахал рукой, прощаясь: каждый расслабляется по-своему, вот у него, например, мозг уже завернулся в такую замысловатую спираль, что распутать извилины может только хорошая физическая нагрузка. Спортзал был, по меркам станции, совсем не далеко от офиса — минут пятнадцать быстрым шагом — и Димка направился сразу к нему. Он ещё по прилёту, по въевшейся за десять лет работы в галаполиции привычке обживаться в любом временном месте, будь то корабль, служебная квартира или палатка, объявил станцию домом, постаравшись сделать своё существование тут максимально комфортным. Например, настроил доставку чистой спортивной формы сразу в камеру хранения спортзала, тем самым сэкономив чуть меньше часа, которые требовались на то, чтобы сбегать в каюту, переодеться и вернуться в центральную сферу. А ещё подключил свой искин в одном из малых тренировочных залов: всё равно остальные боевыми искусствами не увлекались, предпочитая бассейн или тренажёры. — Жди тут, — скомандовал Димка семёрке, доставая штаны и футболку из ячейки.