На своей стороне

— Нет! Ты здесь никому не нужен! Ты заигрался, киборг, — презрительно отрезал Димка, отворачиваясь. — Дим, подожди! Кир выбросил руку вперёд, собираясь схватить человека за плечо, но пальцы стукнулись о холодную, туго натянутую ткань. Открыл глаза и долго бездумно таращился в рыжую стенку палатки. Димка снился уже четвёртую ночь, но обычно он просто равнодушно молчал, слушая сбивчивые объяснения киборга. Сегодня сон был на редкость гадостным. Спать больше не хотелось, и Кир высунулся из палатки, недовольно поёжившись. Погода вспомнила, что официально местное лето закончилось пять дней назад, и решила привести фактическое и календарное время года к единому знаменателю. Тяжёлые тучи опустили небо к самым кронам деревьев, и ветер сменился на северо-восточный, принеся с собой мелкий моросящий дождь. Холод Кир переносил гораздо легче, чем жару, особенно после того рейда по пустыне Тифы. Да и плюс десять — не такой уж и мороз, вполне терпимо, вот только льющаяся с неба вода — это уже лишнее. Так что из палатки Кир вылез раздетый (чего зря вещи мочить?) и аккуратно застегнул за собой выход. Сбегал к роднику, быстро умылся и набрал полный кан воды. Но кипятить не стал — развести костёр он мог и под проливным дождём, возиться было лень. Вот вернётся и сделает себе кофе. На второй день своей вынужденной робинзонады Кир нашёл идеальный способ выкинуть из головы все неприятные мысли. Проплыв почти десять километров, не подключая импланты, он выбрался на берег, слегка пошатываясь и чувствуя приятную усталость в нагруженных мышцах. Если потом ещё пробежаться по острову и устроить спарринг с невидимым противником — мозг смирялся, начиная думать только о том, что хорошо бы уже что-нибудь съесть и отдохнуть. И до вечера можно было дожить относительно спокойно, только под утро приходили сны. Сегодня океан был другим, тёмным и обиженным на всех. Волны, свирепо шипя и плюясь пеной, набрасывались на берег, глубоко вгрызаясь в прибрежную линию, а ветер подхватывал пенные шапки и швырял в лицо. Кир слизнул солёные брызги и усмехнулся: сердитый океан ему нравился даже больше. Разбежался и со всей силы врезался в плотную волну. Вынырнул метрах в двадцати от берега и поплыл дальше, продолжая мысленный спор с Димкой. Спорил с хозяином Кир с самого первого дня, пытаясь найти тот единственный аргумент, который позволит ему вернуться на станцию, и надеясь, что рано или поздно Димка остынет настолько, что согласится его выслушать. Самым правильным было пообещать не предпринимать больше глупых попыток к побегу, но вот беда — Кир уже обещал. Не поняв, что обещать и выполнять это связанные понятия. Ну не думал он тогда, что когда-то ему придётся обещать всерьёз. И объяснять это Димке было совсем глупо. Это и в собственной голове звучало не слишком умно. А значит, нужно обосновать собственную нужность там, где и без него уже несколько тысяч киборгов. А вернуться на станцию ему надо обязательно! Там Антоха, который точно не пойдёт узнавать у Королёва, куда дели Кира, а напридумывает разных глупостей. И надо рассказать остальным, что бежать уже не нужно, если, конечно, Димка их тоже не выгнал. Но тогда обязательно надо вернуться и доказать, что нельзя их тут одних бросать! И надо узнать, что с Ханнесом. Можно, конечно, на станцию позвонить, Леночке, например, но звонить Кир боялся. Вчера почти полчаса крутил в руках видеофон, но так и не рискнул: было страшно услышать, что техник не выжил, а ещё страшнее — равнодушно-отстранённое «не твоё дело». Догнавшая волна накрыла с головой, и Кир вынырнул, фыркая и отплёвываясь, заодно вынырнув из своих мыслей. И недоумённо посмотрел на данные системы: оказывается, плыл он уже полтора часа, и за спиной было восемь километров. Что-то многовато, обычно он больше трёх в час проплыть не мог. Но это были мелочи. Гораздо хуже было то, что столбик уровня запаса энергии опасно упал в жёлтую зону. На суше ерунда, а вот вода сегодня была значительно холоднее, чем вчера, и приходилось тратить лишние ресурсы на усиление кровообращения и дополнительный обогрев. Да и ветер усилился. Кир попытался оглядеться, но высокие волны полностью перекрывали обзор. Если верить системе, то другой остров был гораздо ближе, в каких-то двух с половиной километрах — рукой подать, и логичнее было добраться до него и подождать, пока погода починится, но он был за пределами ограниченного Дэном контура. Стоит его пересечь — и системе станет наплевать на погоду, недостаток энергии, триста километров до базы станут приоритетной задачей. Кир развернулся и усиленно заработал руками. Через пять минут стало понятно, как ему удалось проплыть восемь километров. А так же то, что против встречного ветра он не только не продвигается вперёд, а даже немного сползает назад. Пришлось активировать импланты. Стало полегче, и Кир начал двигаться к нужной точке. Ещё минут через десять выяснилось, что удаётся держать скорость около четырёх километров в час, а значит, энергии впритык, но хватает, несмотря на то, что работающие импланты жрали её со скоростью землеройной машины, и Кир успокоился. Зато не успокоился ветер и, не проявив должного почтения к энтузиазму киборга, пару раз бросил навстречу такие волны, что не справлялись даже импланты. Кир попробовал плыть под водой — так было легче, но без кислорода расход энергии резко увеличился, и пришлось отказаться от этой идеи. Погода стремительно портилась, и от весёлого плюха, которым его встретил с утра океан, не осталось и следа. Кир видел высокогорные реки с бушующими водоворотами порогов и даже шторм на озере, когда внезапно поднявшийся ветер выгнал группу на берег, но происходящее сейчас совсем не было похоже на те, метровые, волны. Он перестал понимать, где заканчивается вода и начинается воздух, волны то накрывали с головой, то подбрасывали высоко вверх, заставляя потом падать с трёхметровой высоты. Небо почернело и раскололось мечущимися молниями. Кир попробовал посчитать расстояние до грозы, но раскаты грома сливались с рёвом грохочущего ветра и воды. Льющийся сверху дождь окончательно размыл границу с океаном, и Кир полностью подчинился программе, предоставив той возможность самостоятельно разбираться с проблемами. Сильное тело упрямо скользило к намеченной цели, пробиваясь через бушующую воду. Иногда подныривая под высокие волны и пробивая толщу воды с мощью выпущенной ракеты. Один раз он заметил уходящий в небо водяной столб, и пришлось скорректировать траекторию, сильнее забирая вправо. Запасы энергии таяли с той же скоростью, что и приближался берег, система издевательски рекомендовала пополнить запасы, но Кир не обращал внимания — сделать он с этим ничего не мог и нервничать по этому поводу не собирался. Импланты отключились, когда до земли оставалось метров двести. Кир от неожиданности ушёл под воду, с трудом вынырнул, ошалело крутя головой и отплёвываясь. Индикатор энергозапаса перестал заполошно мигать и просто горел красным. Кир выругался и, сосредоточившись, нашёл глазами показавшуюся между волн скалу. Плыть самому оказалось куда сложнее, волны то и дело норовили отобрать с таким трудом отвоёванные метры, отбрасывая назад, а то и вниз, в толщу воды. Кир уже не думал ни о чём, из последних сил толкая тело вперёд, и в какой-то момент океан сменил гнев на милость, подтолкнув волной в спину. Вместе с имплантами отключилась и навигационная программа, и Кир понятия не имел с какой стороны острова он находится. Зато отлично понимал, что оплыть остров и найти пляж у него нет никаких шансов. И это означало, что выбираться надо по скале. К которой и подплывать-то было страшно: волны так остервенело бились о камень, как будто собираясь кровью смыть нанесённую скалой обиду. Кир внимательно высматривал хоть какой-нибудь уступ или щель в гладком камне, но, как назло, с этой стороны острова скала была на редкость монолитной. Первая расщелина попалась на глаза минут через десять, и Кир решил не испытывать дальше судьбу — если его вынесет с подветренной стороны, все станет намного хуже. Подплыть удалось с третьей попытки, уцепиться за неровный край камня — со второй , и Кир выдохнул, давая себе минутную передышку и оглядываясь. Первый выступ был слишком высоко — не достать, и Кир, подтянув колено к груди, постарался расклинить в щели ступню, давая себе опору. Выждал пару секунд и резким рывком бросил тело вверх. Океан будто того и ждал — подскочившая волна ударила в спину, и ступня скользнула вниз, а Кир со всего размаху оперся на колено, загоняя его в щель. Подчинившись законам гравитации, колено съехало чуть вниз, а Кир, отплевавшись от воды, дёрнулся в сторону. Колено не шелохнулось. Сужающаяся клином вниз щель намертво ухватила добычу и отпускать её не собиралась. Кир дёрнул ещё раз и упёрся в скалу другой ногой, откидываясь назад. Не помогло — неровный камень именно в этом месте сужался настолько, что в горизонтальной плоскости шевельнуть ногой не получалось, а чтобы дёрнуть вверх нужна опора, которой не было. Уставшие руки скользили по мокрому камню, а нога безнадёжно шарила под водой, не находя даже малейшего уступа. Кир попробовал помочь себе рукой, но только нахлебался воды, а нога от всех этих трепыханий провалилась ещё немного ниже. Задавив поднимающуюся панику, Кир отдал команду запустить импланты, угрожая отправить процессор в перезагрузку. Но ему было очень надо — одной человеческой силы было явно недостаточно, а машина справится, даже ценой раздробленного сустава. Система ожила, перед глазами побежали строчки подтверждения, и Кир почувствовал, как привычно напряглись мышцы. Приготовился к рывку, и в следующий момент перед глазами выскочило сообщение, информирующее о невозможности выполнить данную операцию в связи с нехваткой энергии. Кир недоверчиво перечитал сообщение, запрокинул голову и зло расхохотался. Так глупо он ещё не вляпывался. А в следующий момент ударила волна, накрывая с головой и бросая лицом на камни. *** — Ну что там у нас с погодой? — поинтересовался Димка, допивая уже третью чашку чая. — Всё льёт? — Да вроде стихает. — Валентин Михайлович подошёл к окну и щёлкнул пультом, переключая то в режим реального времени. — Всё-таки полетишь? Переночевал бы, а завтра с утра слетал. Стемнеет скоро. — Нет, мне сегодня на станцию вернуться надо. — Ну хоть возьми наш катер, он помощнее, и защита у него есть. А свою отправь домой… — Да зачем? — отмахнулся Димка. Машина у него была не новая, но крепкая и надёжная, и Димку вполне устраивала. — Я лучше на своей. — …и мне так спокойнее будет. Димка неопределённо пожал плечами, обещая подумать, и потянулся за очередным пирожком, несколько сомневаясь, что тот в него поместится. Пирожки, узнав, что прилетает Димка, напекла Светлана Алексеевна, неизменный секретарь-референт и по совместительству жена Димкиного начальника. Димка на базу заскочил по делам, но Валентин Михайлович, аргументируя штормовым предупреждением, затащил пить чай. Да и отказаться от угощения, которое ради него весь вечер готовили, Димке совесть не позволила. И в результате он уже три часа чаёвничал с семейной четой, которую знал с детства. — Вот как-то так, — вернулся к прерванному разговору Димка. — Не выходит у меня. Не получается. Ленка вон считает, что нам педагоги нужны и желательно с опытом работы в детских домах. Только где их взять? И объяснить, что детишки у нас специфические, могут и голову оторвать. — Знаешь, Дим… — Светлана Алексеевна пододвинула тарелку с пирожками поближе к Димке. Тот жалобно застонал. — Не педагоги им нужны, а семья. Чтобы любили их, чтоб было за кого спрятаться. Вот этот твой мальчик, Кир — ты же для него чужой, понимаешь? И уйти ты можешь в любую минуту, бросить его, а значит привязываться страшно. Он поэтому зубы и скалит — ему может и хочется, чтобы ты рядом был, но не умеет он к себе близко подпускать. Нет у него такого опыта. Димка только вздохнул. Первой, после известия о гибели его, Димкиных, родителей, прилетела именно семья Гросманов. И без разговоров забрала его, раздавленного случившимся, к себе, не отдав службе опеки. Светлана Алексеевна тогда категорически отрезала: «Никаких интернатов, у нас поживёт, школу нормально закончит. Одну вырастили и второго дорастим». Уже потом он узнал, что улыбчивая и ласковая тётя Света не знает своих родителей, зато хорошо в курсе, как оно живётся в удобном и комфортном детском доме. — Фрукты каждый день это хорошо, Дим, но куда важнее, когда есть к кому прижаться, чтобы знали они, что их любыми примут, а такое только в семье возможно. Знаешь, когда ребёнок понимает, что он один — это такой ужас, что уже нет никакого дела до того, что мир интересный, а яблоки сладкие. — Тёть Свет, ну где я им семью возьму? Да и вообще, я с детьми как-то не очень. Не умею. — Можно уже и научиться… своих заводить пора. – Светлана Алексеевна подпёрла рукой голову и жалостливо вздохнула. — Не дождёшься от вас внуков, что ты, что Анька, эх… — Да уже завёл, — развеселился Димка. — Шесть тысяч, скоро ещё столько же привезут. Вам какого внука? Беленького или чёрненького? Могу и рыженького. — Да ну тебя, — махнула рукой Светлана Алексеевна. — Всё у тебя шуточки. Пирожки с собой заберёшь. Мальчика своего покормишь, небось голодный там сидит. — Ладно, — согласился Димка, поднимаясь. Лучше уж забрать оставшееся изобилие с собой, чем получить его внутрижелудочно — тогда пирожки окончательно победят желание куда-либо двигаться. — Всё, полечу уже, а то и правда времени много. Валентин Михайлович всё-таки настоял, чтобы Димка взял корпоративный катер, пришлось подчиниться. Правда, лететь через темнеющую слева грозу Димка не решился — получить молнией в борт, несмотря на силовое поле, было совершенно не прикольно, лучше уж сделать крюк, пятнадцать минут ни на что не влияют. Заодно можно и разговор продумать. Изначально Димка был настроен оставить киборга одного недельки на две — как раз, чтобы мозги на место встали, но вчера вечером Леночка посмотрела метеосводку и устроила скандал, на отголоски которого прибежали даже Дэн с Кирой. И подло встали на сторону бушующей блондинки. Да и отдел кадров базы просил заскочить лично. Димка, сложив одно с другим, предпочёл позорную капитуляцию почётной смерти и пообещал Кира забрать, пока не простудился. Если, конечно, тот сам согласится. С ротой тоже надо было что-то решать — сколько они в изоляции и без ротного будут сидеть? Поостыв, Димка был готов бунтарей даже где-то понять: если бы он считал, что его рано или поздно на утилизацию отправят и над ним опыты ставят, то тоже постарался бы удрать. Ну, может не так топорно — продумал бы куда бежать, как прятаться… Хотя, с ними всё понятно — их знание о мироустройстве ограничивалось боевыми частями и приказами командиров. Вот и сделали, что умели. Да и то, что Кир влез своих защищать, оставляло надежду, что не всё так плохо, есть с чем работать. Встать на сторону своих, с риском для себя — это Димка хорошо понимал и даже был готов за это уважать. Методы только парень выбрал совершенно вандальские. Но то, что в конце Кир предпочёл потерять время и разоружить Курта, а не пытаться вернуть преимущество, воспользовавшись козырем в виде пилота, добавляло жирный такой плюсик в личное дело. Так что в целом Димка был не против забрать Кира и даже отдать ему роту обратно. При условии, что удастся договориться. Но вот с этим было сложнее. Мало того, что парень нафантазировал столько, что на роман хватит — эксперименты какие-то навыдумывал, утилизацию — так ещё и, похоже, собственному детектору не верит. А значит, и Димке не поверит, даже если тот будет клясться здоровьем их местного божества — синтезатора. И надо придумать правильные слова, которые заставят увидеть в людях друзей. И объяснить, чем друг отличается от врага. Иначе придётся на базу его возвращать… внуком работать. Не оставлять же его зимовать в палатке, в самом деле. Димка аккуратно посадил катер на знакомую поляну и выбрался на улицу. Погода немного исправилась, гроза сместилась к югу, оставив далеко на горизонте чёрную полоску. Дождь тоже поутих, только воздух всё ещё был влажным и зябким. Димка застегнул толстовку и неспешно отправился вверх по тропинке. На стоянке никого не было. Ярко-рыжий домик прятался под пушистым деревом, опустившим намокшие ветви почти на самую крышу. Димка похлопал по влажному боку палатки и весело позвал: — Эй, спящая красавица, просыпайся! Гости прилетели. Палатка не ответила, зато дерево дружелюбно устроило маленький дождик. Димка отряхнулся и, расстегнув вход, заглянул вовнутрь. В палатке нашлись скомканный спальник, одежда и аккуратно оставленные под пологом кроссовки. Димка некоторое время задумчиво рассматривал обувь — даже липучки педантично застёгнуты. Затем распрямился и недоумённо оглянулся, надеясь, что хозяин кроссовок сейчас вынырнет из кустов и мрачно поинтересуется: «Тебе чего?» Кусты безмолвствовали. На земле тоже не было никаких следов, хотя, если этот ненормальный рванул искупаться после дождя, должны были на мокрой земле остаться. Димка отказался от идеи сбегать на пляж и проверить — он над ним пролетал, видел, что пустой, — и внимательно огляделся. Рядом с палаткой стоял полный кан воды, но это не важно, он мог давно здесь стоять, а мог и недавно появиться. Вместо костровища была грязная лужа воды, что значительно хуже — значит, костёр не разводился как минимум со вчерашнего дня, вряд ли дрова прогорели бы до конца под таким ливнем. Димка опять залез в палатку и провёл инспекцию уже придирчиво. Если Дэн не снабдил Кира запасными штанами и кроссовками, что маловероятно, вся одежда была на месте, включая Димкин свитер. Видеофон сиротливо валялся в изголовье коврика. Димка проверил — никаких вызовов и сообщений на нём не было. Ещё печальнее дела обстояли с продуктами: в упаковке не хватало четырёх пайков. А если учесть, что сегодня пошёл пятый день пребывания на острове, должно не хватать как минимум восьми или девяти пачек. Из упаковки сгущёнки вообще вытащили только одну. И вывод напрашивался неутешительный: Кира нет на острове уже давно. И рвануть он мог только на материк, менять один остров на другой смысла нет. Тем более — оставлять здесь вещи. А значит и искать его надо либо уже на материке (если ему повезло), либо на попутных островах (если повезло чуть меньше, и хватило мозгов ждать помощь на суше). Если совсем не повезло — смысла искать уже нет. Димка, отогнав мысли о том, сколько киборг может продержаться в ледяной воде, бросился к катеру.