На своей стороне

В брошенном на траву рюкзаке действительно оказалась палатка. Кир присвистнул, глядя на ярко-оранжевый — только мишени на боку не хватает — невысокий домик. Даже оглянулся вокруг, прикидывая, чем замаскировать такое яркое пятно, но потом плюнул: вражеских дронов тут, вроде, ждать не приходится, а без маскировочной сетки его любой тепловизор и так засечёт, маскируй — не маскируй. Вытряхнул из рюкзака всё остальное и задумчиво уставился на рассыпанное богатство: спальник, коврик, двухлитровый кан, кружка, даже зажигалка была. Насчёт продуктов Дэн тоже не врал: упаковка армейских пайков на тридцать штук, сгущёнка, сахар и кофе. Последней из рюкзака выпала чёрная толстовка. С учётом того, что воздух, несмотря на первый день осени, был прогрет до вполне комфортных восемнадцати градусов, такой набор скорее обеспечивал беззаботный отдых, чем намекал на положенное наказание. Кир как-то был готов, что его оставят на острове как есть: в «пижаме» и без оружия. А к тому, что его обеспечат всем необходимым и даже сверх того, — нет. Интересно, Королёв распорядился или Дэн инициативу проявил? Скорее, конечно, второе… Со всеми перелётами и разговорами день уже перешагнул через свою середину, и Кир решил обежать свои новые владения, пока не стемнело. Темнота киборгу не мешала, но изучать каменистый и густо заросший всякой растительностью остров в инфракрасном излучении было сомнительным удовольствием. Остров напоминал срезанный под углом, слегка сплюснутый по бокам цилиндр, и до верхней точки, поднимающейся над морем метров на тридцать, пришлось добираться почти час. Четыре километра можно было пробежать существенно быстрее, если бы не проходилось продираться через кустарник, густо растущий между деревьев и так и норовивший уцепиться за штанину или подсунуть скользкий лист под ногу. Лес был смешанным в прямом смысле этого слова и напоминал фантастический сон любого ботаника, но такова была судьба всех частично терраформированных планет. Пятьдесят лет назад, убедившись, что местная флора не представляет угрозы человеку, уничтожать её не стали, просто разбавили модифицированной растительностью, смешав временные пласты и межзвёздные системы. А местная фауна так и вовсе замерла на одноклеточном уровне, не найдя свободного времени обзавестись парой-другой лишних клеток. И сейчас реликтовый папоротник, уходящий разлапистой кроной в небо, успешно соседствовал с вполне земными елями, а плауны, цепляясь своими корнями, ползли вверх по сагрии — неприхотливому лиственному дереву с планеты Брона. Единственным отличием местной растительности был цвет: темно-серые, местами черные, они давно адаптировались к дефициту ультрафиолета, предпочитая не привередничать и поглощать весь спектр, в отличие от своих инопланетных собратьев. А вот новосёлы ещё только приспосабливались, частично сменив собственный окрас на дымчатый, а местами ещё сохраняя привычно-зелёный. Всё это Кир вычитал ещё на базе, обдумывая побег, но сейчас его не сильно волновали история освоения Оккулты и развитие местной флоры (не ядовита, и ладно), задача не переломать ноги была куда насущней. Кир перепрыгнул через очередную яму, удачно замаскированную высокой, по пояс, травой и поваленным деревом, попутно сбив ногой трубку, увенчанную мохнатой луковицей. Растение с хрустом сломалось, и шапка обиженно взорвалась, выпустив на волю облако серой пыли. Кир, не обратив никакого внимания на поверженный росток, раздвинул руками папоротник, решивший для разнообразия изобразить куст метра три высотой, и вышел на каменистый выступ. Лес закончился вместе с островом, впереди была только серая гладь, и Кир остановился, оглядываясь. Скала спускалась вниз ярусами, как будто отдыхавший на острове гигант вырубил для себя ступеньки, обеспечив удобный спуск к воде. Двух- и трёхметровые ступени никакой сложности для киборга не представляли, а вот с последней, шестиметровой, спрыгнуть не получилось, пришлось спускаться, цепляясь за едва заметные скальные выступы. Кир сел, свесив ноги и рассматривая уходящую в воду скалу. Камень, в отличие от верхних ярусов, был отполирован водой до блеска и вдобавок изрезан узкими, с кулак шириной, вертикальными щелями. Волны набегали, лениво шевеля попавшие в ловушку пожухлые листья и иголки, и всё вокруг было под стать настроению, такому же серому и вялому. Кир просидел так часа два, ни о чём не думая, просто смотря на океан, и встал, только когда небо начало темнеть. Легко поднялся обратно и побежал к лагерю. Вдоль кромки леса петляла едва заметная тропинка, но Кир двигался по самому краю скалы, слушая, как под ногами хрустит сухой лишайник, и непринуждённо перепрыгивая через попадающиеся по дороге валуны и расщелины. Дорога в обход заняла всё тот же час, и Кир успел до темноты переставить палатку поближе к найденному костровищу, перетащить вещи и сбегать за водой. Ночь на Оккулте наступала быстро: ещё недавно над океаном висела серая полоса, резко очерчивающая горизонт, а затем небо быстро потемнело, сливаясь с водой, и пришлось активировать режим ночного видения, чтобы не передвигаться на ощупь. Кир оглянулся, давая системе выбрать необходимый режим и… отключил программу. Весь местный папоротник светился мягким голубоватым светом, а по прожилкам бежали микроскопические огоньки, чтобы затормозить на краю листа и медленно погаснуть. Лишайник не отставал от своего собрата, и вся земля оказалась покрыта светящимся ковром. Даже трубчатые луковицы распустили искрящуюся бахрому, избавляясь от излишков кислорода. Кир заворожено провёл рукой по ближайшему листу, и тот задрожал, выпуская на волю ещё больше светлячков. Ничего подобного Кир раньше не видел, даже на местной базе: ночью он на улицу не выходил, да и лес там был другой. А сейчас, вдалеке от цивилизации, невзрачная планета преобразилась, даря призрачную надежду, что Кира окажется права, и всё как-нибудь починится. Кир развернулся и побежал к океану по подсвеченной лишайником тропинке. Вылетел на пляж, чуть не поскользнувшись на мокрой гальке, и замер. Океан пылал миллионом неоновых точек, казалось, сами звезды упали с неба, оставив за собой чёрную пустоту, и мир перевернулся с ног на голову. Волна подобралась к самым ногам и откатилась, оставив на берегу затухающую голубую полоску. Кир быстро разделся и шагнул в воду, восторженно наблюдая, как за ним расползается светящийся шлейф. Вода немного покалывала кожу, но Кир, не обращая внимания, широкими гребками отплыл от берега и перевернулся на спину, широко раскинув руки. Вокруг была полная тишина, и только едва слышно шуршал океан. Ещё какой-то месяц назад Кир был бы совершенно счастлив, попав сюда один, но вынужденная свобода оказалась с каким-то горьковатым привкусом, и он уставился в небо, пытаясь угадать, где за непроглядной темнотой спряталась станция. *** Весь день у Димки ушёл на разгребание последствий демарша киборгов. Львиную долю времени заняли разборки с Сашкой и попытки понять, что там ещё их гениальный хакер намудрил с прошивками киборгов, и чем это аукнется в будущем. Сашка активно прыгал вокруг начальника, тыкая рукой в малопонятные строчки кода, а Димка меланхолично пытался осознать, за что ему всё это. В результате сошлись на том, что прошивку оставляют, но любые другие попытки оптимизации должны пройти утверждение IT-отдела на базе. Затем начальника станции отловила Мишель и категорично потребовала усилить контроль за всеми техническими помещениями, во избежание подобных инцидентов, иначе «я их пристрелю, Дим, честное слово, пристрелю». Пришлось ещё раз внимательно изучить схему станции и битый час уговаривать Мишель, что усиливать меры безопасности просто некуда — куда уж серьёзнее программного запрета на вход в отсеки жизнеобеспечения станции. Ближе к вечеру поступили обнадёживающие новости из медотсека, и Димке разрешили навестить пациента. Ханнес начальнику обрадовался и тут же начал жаловаться на злыдней-врачей, которые его не отпускают, хотя работы куча, а чувствует он себя нормально, и нечего здесь валяться. Димка сочувственно кивал, со щемящей жалостью рассматривая осунувшееся и резко постаревшее лицо. Он всегда очень тяжело переносил вот такую, возрастную беспомощность. Одно дело, когда тебе прострелили или проткнули что-нибудь стратегически важное — тут понятно всё, работа такая, бывает, в следующей жизни повезёт больше. И совсем другое — когда в роли врага выступает собственное тело, намекая, что хватит уже бегать, сядь вон на скамеечку и голубей корми, нет для тебя больше других дел. И сейчас Димка маялся от странной неловкости, что вот он, молодой и здоровый, зачем-то сюда притащился, когда помочь ничем не может. Особенно если учесть, что виноват-то в случившемся по большому счёту всё равно он, Димка, а с него как с гуся вода. А техник случайно там оказался — и лежит вот теперь, мучается. И лекарствами от него пахнет так, что даже в носу щиплет. Несмотря на все заверения Кристины, что кризис миновал, и всё будет хорошо, из медотсека Димка ушёл в отвратительном настроении, решив пока отложить разборки с мятежной ротой: так и для них безопасней и для его нервной системы полезнее. Выслушал отчёт вернувшегося Дэна и пошёл восстанавливать нервные клетки испытанным способом. Спарринг с собственным искином помог: в каюту Димка почти приполз и сразу завалился спать, отложив все проблемы на следующее утро. Проблемы тоже за ночь выспались и с утра выстроились в очередь, ожидая, когда их начнут решать. Так что на следующий день Димка, вооружившись чашкой кофе, выразил себе соболезнования и сел разгребать скопившуюся за два дня почту. Для поднятия настроения первым непрочитанным сообщением было письмо от Кира с планом обучения роты. Димка его даже открыл, пробежал глазами и раздражённо отправил в корзину: в любом случае роту расформировывать, а планы будут готовить уже другие ротные. Следующее сообщение было от Карла и содержало подробное описание меню на следующую неделю. С раскладкой по калориям, перечислением ингредиентов и жалобами на отсутствие разнообразия этих самых ингредиентов. Димка честно попытался вчитаться, но потом плюнул и утвердил меню, так и не рискнув уточнить, чем миравийская чечевица отличается от обычной. Дальше были техкарты киборгов, которых должен был на днях привезти транспортник с Земли — первый завоз гражданских DEX`ов. И сводная статистика была неутешительной: киборгов было много и большинство старше двух лет. И, как говорил Кир, на войне без мозга не выжить, а значит, надеяться на массовую неразумность глупо. Димка чертыхнулся и сердито посмотрел на пустой стол напротив. Блондин умудрялся напоминать о себе и трепать начальственные нервы, даже отсутствуя на станции. Вот чего ему не жилось спокойно? Нет, в первооткрыватели космоса потянуло! И сейчас мало того, что с пополнением явные проблемы намечаются, так ещё его роту надо кому-то отдать. И кого бросить на растерзание такому ангельскому составу совсем не ясно. Хоть себе забирай или Дэна ротным ставь! Глотнув кофе, Димка попытался сосредоточиться на работе. Последним было сообщение от Валентина Михайловича, где он интересовался, что со счетами, которые он отправил два дня назад. Димка потупил минут пять, вспоминая, а потом хлопнул себя по лбу: точно, письмо приходило, но его просили зайти в грудничковую роту, и он решил прочитать его позже. Но до роты он тогда так и не дошёл, а потом совершенно забыл. Димка промотал список сообщений вниз, но письма не было. Что странно — он точно помнил, что письмо свалилось в ящик, как раз когда он вставал из-за стола. Ещё хотел сразу посмотреть, но Андрей уже давно просил подойти… Димка проверил все папки, но письмо бесследно растворилось в недрах информационной системы — хоть Сашке звони и сообщай, что начальник разучился пользоваться почтой. Не мог же он его удалить в самом деле! Или мог? Димка открыл папку с удалёнными письмами. Письмо нашлось — мирно валялось в корзине, даже не отмеченное, как прочитанное. Димка фыркнул — совсем заработался! — и уже собрался вернуть письмо в рабочую папку, когда взгляд зацепился за письмо Кира. Пришедшее на десять минут позже письма от начальства. Димка мысленно прикинул — когда заревела тревога, он не успел ещё даже до поворота в жилые модули дойти — и задумчиво поинтересовался: — Дэн, а во сколько точно у нас тревога была? — В семнадцать сорок три, — моментально отозвался Дэн. — А что? — Да так… Димка меланхолично открыл письмо и быстро прочитал его ещё раз. Ничего нового в сообщении бывшего ротного не было. План как план: мировую литературу изучать собирались, для младших классов. Димка кликнул по крестику, закрывая письмо, и задумался. По всему выходило, что Кир, отправив свою роту захватывать транспортник, судорожно дописывал и отправлял ему план обучения. И рванул участвовать в бунте, только отправив сообщение. Типа если не получится сбежать, то мы и поучиться согласные. И всё это вместе напоминало картинки, которыми их любили мучить на первом курсе: и труп висит правильно, и табуреточка рядом валяется, и записка, как положено, на столе — классическое самоубийство. Только вот незадача: на плите суп кипит. Вот и тут тоже… суп. С фрикадельками. Димка откинулся в кресле и с чувством произнёс: — Вот паршивец, а! Погеройствовать, значит, решил… Поймал удивлённый взгляд рыжего и мотнул головой: — Чего в оружейку не отнёс? На столе у Дэна лежал бластер Кира вместе с поломанной кобурой. В первый день Дэн оценил, что взбешённый Димка просто выгнал Кира, никак не ограничив того в перемещении по станции, и был в основном занят тем, что отслеживал замысловатую траекторию движения киборга, стараясь быть в двухминутной доступности — не то чтобы считал, что Кир на кого-то нападёт, просто на всякий случай. Оружейка в двухминутный контур не вписывалась. А на следующий день они улетели на Оккулту, и бластер перекочевал из кармана в каюту, минуя хранилище. Сегодня Дэн про него вспомнил и решил сначала показать Мишель — вдруг починить кобуру можно. Но ещё не успел. Но объяснять всё это начальнику Дэн не стал, спросив совершенно другое: — А ты что решил с его ротой? — А что тут можно решить? — Димка вылез из-за стола и с хрустом покрутил шеей. — Надо думать по каким ротам их можно раскидать. За два дня Дэн успел проанализировать ситуацию и прийти к выводу, что лично он бы предпочёл держать их всех в одном месте — лучше контролировать один костёр, чем иметь кучу потенциальных очагов возгорания. И ротным, как ни странно, он бы оставил Кира — тот был уже привычное зло, относительно прогнозируемое. И был уверен, что если Кира удастся убедить в безопасности, то и остальные притихнут. Сложности были с Димкой: тот, похоже, не хотел видеть разжалованного ротного ни при каких условиях. — Дим, я к ним ходил, разговаривал… Может, их в одной роте оставить? — И что говорят? — Димка скептически прищурился, но комментировать самоуправство рыжего не стал — всё-таки тот был замом по безопасности, имеет право. — Ничего… спрашивают, где Кир. И когда вернётся. — Дэн помолчал, взвешивая про себя слова и рискнул: — Они его действительно слушаются. Я бы оставил роту ему. Димка молча подошёл и взял пострадавшую кобуру в руки. Сверхпрочные пластиковые крепления были вывернуты с «мясом» — сила есть, мозги уже лишнее. Хорошо хоть само оружие цело, только батарея немного разряжена. Димка нахмурился. Выстрел, которым Кир демонстрировал превосходство собственного интеллекта над программой управления, был сделан на минимальной мощности. Димка потом специально проверил — следов на полу взлётки не было. Просто пугал, таким выстрелом даже толком не ранишь — так, обожжёшь. И батарею не разрядишь. Димка вытащил бластер из кобуры и покрутил его в руках. Индикатор мощности стоял чётко по центру шкалы. — Дэн, у тебя запись осталась? С того момента, как Сашка вмешался. Дэн молча развернул вирт-окно к начальнику, одновременно выводя на него запись. Димка озадаченно моргнул, и запись закончилась. — А помедленнее можно? Скорость воспроизведения пришлось уменьшить почти втрое, прежде чем на экране появилась чёткая для человеческого глаза картинка. Димка, оглянувшись на подошедшую Леночку, сосредоточился на видео. Вот Кир развернулся к Дэну — понял. Рывком дёрнул за спину пилота, одновременно выбрасывая правую руку вбок. Сбоку смазанная тень — семёрка. И в следующий момент лицо крупным планом, частично закрытое рукой Дэна с бластером. — Кто стрелял в Курта? Ты? — Кир, — удивился Дэн. — Я вообще не стрелял, боялся, что он Кирой прикроется. И семёркам запретил. — Так не прикрываются… — Так прикрывают, — подтвердил Дэн. — Наверное, испугался, что мы стрелять начнём. — Пороть! — резюмировал Димка, сердито сунув бластер обратно в кобуру. — Розгами. Сильно. — Знаешь, Дим, мне иногда кажется, что ты слепой, — серьёзно сказала Леночка. — Он же ещё ребёнок, а ты требуешь от него взрослых решений. — Ребёнок? — демонстративно изумился Димка. — Этот ребёнок тут всю станцию разнести может! — В человеческой психологии — ребёнок! — не поддалась на провокацию Леночка. — Он не виноват, что его учили только плохому. А ты, вместо того, чтобы учить хорошему, его выгнал. И бросил там одного. А если что-то случится? — Лен, он DEX! Он заточен на то, чтобы выживать! Где случится? Там тепло, еды ему оставили, палатку… — Димка повернулся к Дэну. — Одежду оставил? — Свитер, — подтвердил Дэн. — Твой. — Вот! Свитер у него есть! Что с ним может случиться, в свитере-то? Леночка упрямо поджала губы. — Нет, — отрезал Димка. — Пускай посидит, мозги проветрит. Ему полезно.