На своей стороне

Человек, даже серьёзно тренированный, столько бы не продержался. Погиб бы от гипотермии, не дожидаясь интоксикации и обезвоживания организма. Но Кир человеком не был, а на поддержание жизнеспособности организма, даже в таких, не сильно дружелюбных условиях, необходимо было куда меньше ресурсов, чем на работу имплантов. И система, воспользовавшись тем, что Кир потерял сознание, бросила все силы на сохранение жизни вверенного ей тела, не предпринимая обречённых на провал попыток вырваться из ловушки, отключив все вспомогательные функции и сосредоточившись на главном. Оставшейся энергии едва хватало на поддержание скорости кровотока, искусственной стимуляции мышечных волокон и перераспределение запасов гликогена. От удара головой Кир отошёл достаточно быстро, но вмешаться в работу системы уже не смог — с точки зрения программы, его мозг был гораздо менее ценным ресурсом, чем сердце или почки, и питание ненужного органа было оставлено на нижней границе нормы, на грани органических повреждений. И Кир то проваливался в темноту, то, сопротивляясь, приходил в себя, не очень понимая, что происходит, и что ему надо делать. Первая внятная картинка появилась уже наверху, когда система смилостивилась и решила, что в условиях неограниченной подвижности некоторые функции мозга ей нужны в полном объёме. И сейчас Кир, борясь с тошнотой, пытался понять, где он и с кем. Димка, с трудом отлепившись от дерева, шагнул ближе и притянул к себе киборга. — Я уж думал, ты совсем… отключился. Ты есть можешь? Или плохо? В больницу? До ближайших медиков было не меньше часа, и Димку мучили сомнения, что парень столько ещё продержится. — Могу, — сипло пробормотал Кир и в подтверждение своих слов поднёс ко рту банку. Но потом передумал и сначала присосался к бутылке с водой. — Наглотался… солёной… Налетевший ветер неприятно ударил в мокрую спину, заодно зацепив голые ноги, и Димка поёжился. — Давай в палатку, там поешь. Холодно. Кир подчинился, шагнул к палатке, но в последний момент притормозил и неуверенно оглянулся. Димка легонько подпихнул в спину. В палатке было ещё темнее, чем на улице, и Димке пришлось подсвечивать себе видеофоном, чтобы разобраться в содержимом аптечки. Первым делом вытащил упаковку глюкозы. Лучше, конечно, внутривенно, но капельницу в аптечку положить забыли. Димка даже обрадовался: в вену он втыкал иголку один раз, манекену на курсах первой помощи. Манекен тогда, вроде, выжил, но это не значит, что удастся проделать то же самое с Киром, да ещё в темноте. Зато не забыли положить стимуляторы и иммуномодуляторы. Таблетки выдал киборгу, отобрав пустую банку, а ампулы зарядил в медицинский пистолет. — Разденься. Димка подтянул к себе упаковку пайков, вытащил один и, дождавшись пока тот согреется, развернулся к Киру. Тот уже разделся. Совсем. Даже носки снял и аккуратно положил поверх Димкиных штанов. — Я вообще-то толстовку имел в виду, — удивился Димка. — Плечом повернись. — Дим… это правда ты? — Кир, проигнорировав приказ, слепо уставился в темноту, как будто пытаясь разглядеть в тесноте палатки ещё человек десять. — Тут? Димка, отложив в сторону аптечку, тоже уставился на Кира, пытаясь в тусклом свете местной флоры, с трудом пробивающемся сквозь плотную ткань палатки, осознать очередную проблему. Ничего интересного на неподвижном лице Кира не было, и Димка серьёзно подтвердил: — Это совершенно точно я. И я здесь. Кир, все закончилось, ты выбрался. Тебе надо поесть. Нога болит? Обезболивающие? — Не болит… Дим, а откуда ты? Димка молча сунул Киру в руки пластиковую коробку и ложку. Затем аккуратно повернул того к себе боком и сделал укол в плечо. Нашёл в аптечке термоодеяло и, разорвав зубами упаковку, набросил на плечи Киру тонкую, почти невесомую ткань. Тот ко всем манипуляциям отнёсся совершенно равнодушно, даже к еде не притронулся. — Ешь, Кир. — Димке совершенно не нравилась заторможенность Кира, но куда важнее было сейчас разобраться с физическим состоянием. — Давай, тебе энергию надо восполнить. Кир послушно поднёс ложку ко рту, а Димка, убедившись, что тот начал есть, переполз чуть дальше и решительно дёрнул Кира за ноги, заставив их вытянуть. Палатка хоть и была рассчитана на двоих, но как-то не предполагала, что кто-то планирует в ней гулять. Димка, неудобно поджав ноги и согнувшись, принялся растирать ледяные ступни, постепенно поднимаясь выше и стараясь не трогать пострадавшее колено. Кир успел съесть два пайка, а Димка — вспомнить, что в детстве у него был колючий свитер. Мама очень гордилась ​​— натуральная шерсть, а маленький Димка буянил и не хотел надевать кусачую кофту. Сейчас бы Димка много отдал, чтобы заполучить тот свитер: растереть руками получалось плохо, ноги так и оставались холодными, а чистая синтетика, умеющая отводить воду, не промокать и не продуваться, для Димкиных задач не подходила. Вдобавок Кира начало трясти крупной дрожью, даже зубы лязгали. — Холодно, — пожаловался Кир, но взять свитер не рискнул, только нашёл его взглядом — прямо под Димкиной коленкой. Димка тоже огляделся в поисках чего-нибудь согревающего — сейчас бы чаю, но костёр делать долго — и стянул футболку. — Ложись… на бок ложись. Кир подчинился. Димка улёгся позади, натянув на них спальник, а потом нашарил термоодеяло и набросил сверху. Подсунул руку Киру под голову, а второй обнял, притягивая к себе. — Сейчас согреешься. Кир полежал, а потом повернул голову, уткнувшись в Димкину руку лицом, и громко шмыгнул носом. — Ну ты чего? — Димка прижал Кира покрепче и неловко пошутил: — Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что в меня будут реветь боевые киборги, я бы его арестовал. За употребление психотропных веществ. — Я не реву, — не согласился Кир и, сам не поняв зачем, пояснил: — Я просто боюсь, что ты уйдёшь. — Куда уйду? — поразился Димка. — Никуда я не уйду. Сейчас ты согреешься, и мы полетим домой. Джон тебя полечит. Мир вокруг был зыбкий и покачивающийся, в ушах всё ещё шумел ветер и слышался грохот волн о скалы. Даже запах, горько-солёный, смешанный с запахом водорослей, застрял в горле и не хотел никуда деваться. И Кир не понимал, где реальность: он действительно выбрался, или все это ему кажется, а на самом деле он всё ещё стоит в воде, провалившись в очередное беспамятство. И стоит ему открыть глаза, как вернутся обратно каменный капкан и бушующие вокруг волны. Кир втянул носом воздух: Димка пах потом и все той же солью. А может он, наконец, умер, и смерть оказалась совсем не страшной: с тёплой рукой под щекой и Димкой за спиной. — Ты сколько в воде проторчал? — Не знаю… Я хотел до острова доплыть, а он за контуром… а потом шторм начался. У меня выбраться не получилось. С утра… а сейчас ночь? Темнело в этой части планеты рано, и сейчас был вечер ​— на станции ещё и ужин не начался — но Димка почувствовал, как в животе завязывается узел. Пока он сидел на базе и пережидал шторм с чашкой чая, Кир пытался выжить, теряя надежду и последние силы. Что ему стоило сразу прилететь?! Ещё бы ночевать там остался! — Тебе там пирожки с базы передали… — пробормотал Димка в белокурую макушку, не зная, какие слова найти, чтобы перед собой оправдаться. — Только они в катере… — Не уходи! — Кир изо всех сил вцепился в Димкину руку, отчётливо понимая, что как только она исчезнет, он опять окажется там. И наплевать, что система считала, что опасности нет и уровень энергии повышается. — Пожалуйста… — Я тут, Кир! — Димка попытался вытащить руку из стальных пальцев, понял, что не получится, и попросил: — Отпусти… больно. Сломаешь сейчас. Не уйду. Кир разжал пальцы и отдёрнул руку так энергично, что Димка счёл за благо перехватить кисть и сжать: судя по всему, силы к парню возвращались, и получить со всей киборговой дури локтем в рёбра совсем не хотелось. Димка подождал, пока Кир закончит возиться, и, нашарив ногой ледяные ступни, подгрёб их поближе. — Как же ты меня напугал… — Прости… ​— Кир вскинулся, пытаясь оглянуться, но Димка держал крепко, и Кир уткнулся обратно в руку. Он помнил, за что его выгнали, и как человек испугался на взлётке, и если уж так получилось, что Димка каким-то чудом оказался здесь, то надо успеть ему объяснить, пока он не улетел. И если ему всё это кажется — то тоже надо, другой возможности уже не будет. — Я не хотел так. Просто хотел, чтобы не было приказов. Я бы не тронул Киру, правда. Я бы никого не тронул. Димка удивлённо посмотрел на бормочущего Кира. Мёртвое лицо, смотрящее на него из воды, разом стёрло из памяти происшествие в ангаре, отодвинув его на задний план, и обсуждать бунт Димка совсем не собирался, но Кир продолжал говорить. Про эксперимент и желание выжить. Про то, что люди не бывают друзьями. Что он не думал кого-то подставлять и не специально пошёл работать в офис, просто хотел быть полезным. А потом появился Антон, и оказалось, что полезным быть мало. Что он не мог бросить свою роту, потому что они уже вылезли и сожгли все мосты. И он ошибся, считая, что нет уже никаких шансов исправить и надо бежать. Что хотел объяснить, но не смог. И знает, что Димка ему не верит, но лучше у служебных киборгов, чем так… Димка переполз чуть выше и прижался щекой к влажным кудрям, то ли стараясь успокоить, то ли защищая от всех тех монстров, что водились в этой белокурой голове. Кир продолжал говорить, захлёбываясь словами, сбиваясь, возвращаясь к уже сказанному, а Димка молча слушал, давая выговориться и повторяя про себя, как мантру: «Пять лет… Всего пять лет… А ты идиот, Королёв». Кир пытался подобрать правильные слова, объяснить, что он раньше не понял, но Димка не отвечал, а значит, нужные слова так и не нашлись. Кир замолчал, а потом хрипло крикнул: — Если я не нужен, зачем вытащил? Лучше бы не вытаскивал! — Кто не нужен? — вынырнул из своих мыслей Димка. — Ерунду не говори! Конечно, ты мне нужен. Я же прилетел за тобой. Кир дёрнулся, пытаясь развернуться, но Димка не дал, даже немного навалился сверху, удерживая: киборг оправдывался чересчур энергично, пытаясь и Димку с узкого коврика выпихнуть, и сам выползти из-под спальника, сведя на нет все попытки его согреть. — Дим, прости… — Я не злюсь, Кир. Давай мы с тобой потом всё обсудим? Спокойно. Ты задашь все вопросы, а я отвечу. А сейчас ты просто грейся. И ничего не бойся, ты не один. Я с тобой, запомни. Я тебя не брошу… И лежи ты смирно! Кир хотел ответить, но только кивнул, сильнее утыкаясь носом в руку и обессилено затихая. Димка скосил глаза на оскалившуюся на плече волчью морду и пробормотал: — Да какой ты волчонок… мартышка глупая ты. Сколько они так пролежали, Димка не знал. Только понял, что успел задремать, прислушиваясь к тихому дыханию Кира. Проснулся от того, что голая спина неслабо замёрзла, а грудь, наоборот, испеклась — такое ощущение, что рядом черти печку раскочегарили и уже развернули свиток с перечнем грехов. От грехов Димка не отказывался, в ангелы не набивался, но поджариваться предпочитал равномерно и с двух сторон. А то так и до радикулита недолго. — Уф, жарко! — Димка отбросил спальник и сел, а затем протянул руку и прижал тыльную сторону ладони к виску Кира. Нахмурился и прижался уже губами. Виски были огненные. — Ты чего такой горячий? Кир, что болит? Какая температура? — Сорок один… Не болит, ты сам сказал ​ ​— грейся. И энергии хватает. — Я сказал греться! А не свариться! Понизить можешь? — Да. — Так понижай! И вообще, чего я с тобой валялся, если ты и сам согреться мог? Кир обдумал вопрос и честно признался: — Не знаю зачем… но с тобой теплее было. И я сразу не мог согреться. Димка нашарил закатившуюся в угол бутылку и, сделав большой глоток, протянул остатки Киру. Заодно нашёл в куче вещей брошенный видеофон, время посмотреть, и обнаружил два пропущенных вызова и одно сообщение. Пилот интересовалась, куда они пропали, и какие у них планы на ближайшие сутки. Димка начал набирать ответ, потом плюнул и просто нажал вызов. — Королёв! Тебя там до… — Кира запнулась, оценив голый Димкин торс. — Э-э-э, не то чтобы я лезу в твою личную жизнь, но ты, вроде, за Киром лететь собирался? — Я и полетел! — возмутился Димка и развернул видеофон так, чтобы Кире было видно виновника происшествия. Кира впечатлилась ещё больше: — Что случилось? Только не говори мне, что вы так мирились… экстравагантно. — Да ну тебя! — возмутился Димка. Конечно, из одежды у них с Киром были одни трусы на двоих, да и то таких подробностей собеседнице видно не было, но это не повод подозревать его в совращении малолетних DEX`ов. — Просто он в воде просидел… несколько часов. И отморозил себе всё, что можно. Греемся мы так. — Дим! — Кира нахмурилась. — Я надеюсь… он сам в воду полез? Задохнувшись уже от настоящего возмущения, Димка зло уставился на девушку: его уже откровенно достало, что во всём, что бы ни случилось с данным киборгом, обвиняют лично его! Такое ощущение, что если Кир, находясь в паре сотен парсеков от него, поцарапает пальчик — виноват всё равно будет Королёв! Ну а как же иначе! — Кира, я сам залез! — вмешался Кир, испугавшись, что эти двое сейчас из-за него поругаются, и Димка наверняка на него за это разозлится. А этого никак нельзя допустить. Пусть лучше Кира на него сердится, а не на Королёва. — Я не подумал и случайно застрял. Кира только рукой махнула, отложив выяснение подробностей на потом. Уточнила, когда их ждать, и отключилась. — Одевайся. — Димка окончательно вылез из-под спальника и попытался в темноте разобрать, где чья одежда. — Если, конечно, ты не против обратно вернуться. Кир быстро натянул «пижаму», пока Димка не передумал его забирать, и замер, ожидая других приказов. Димка сунул ему в руки свитер и велел бежать в катер. К катеру Кир действительно рванул бегом, несмотря на то, что колено неприятно тянуло и как-то странно мешалось. Но холодный ветер толкал в спину, а ему всё ещё было холодно и слегка знобило. Да ещё Димка велел снизить температуру, и он послушался, несмотря на то, что программа рекомендовала держать её высокой, чтобы справиться с последствиями переохлаждения. В катере Димка включил обогрев на полную мощность и дополнительно укутал Кира спальником, параллельно сунув ему в руки термопакет. — Ешь пирожки, тёплые ещё. Я пойду вещи соберу. Кир попытался сказать, что он может помочь, но Димка отрезал: — Сиди тут! Мне спокойней, когда ты не двигаешься. Я быстро. Пришлось сидеть и есть пирожки. Димка, несмотря на своё обещание, провозился почти полчаса, и Кир почувствовал, что засыпает. Накатила усталость, помноженная на тепло и набитый желудок, и глаза начали закрываться сами собой. Кир изо всех сил таращился в темноту за лобовым стеклом, ожидая появления Димки и стараясь не уснуть. Несмотря на то, что мир, наконец, обрёл чёткость, Кир всё ещё сомневался в реальности происходящего. Его напрягало, что он совсем не помнит, как оказался наверху. В какой-то момент ему показалось, что он слышит Димкин голос, но он так и не смог рвануться ему навстречу из окутавшей темноты. А потом они, вроде, лезли по какой-то скале — там ещё мох светился в щелях. Затем опять пустота — и уже Димка около палатки. И сейчас, несмотря на успокаивающие данные системы, закрывать глаза было страшновато — пусть уж Димка лучше вернётся, и они полетят домой. Там и выспится. Но возвращение Димки Кир всё-таки пропустил. Вроде сидел и всё контролировал, а оказалось, что они уже летят, работает автопилот, а Димка, отобрав у него полупустой пакет, поправляет ему спальник, натягивая повыше.