На своей стороне

— Парни, завязывайте! Вам же объясняли, что киборги не обслуга! Знакомый голос заставил споткнуться и недоверчиво уставиться в стену. Толстый слой пластика, металла, изоляционного материала и паутина арматуры не мешали наблюдать за тем, как вспыхнувший в столовой конфликт набирает обороты. Стоящий в центре парень был крупнее и старше остальных, но обступившие его подростки сводили на нет это преимущество своим количеством. Один против шестерых — не потянет. Да ещё рука… Кир скользнул в столовую уже в боевом режиме. Лейтенанта Гюнтера драться в академии учили — профессия обязывает — но стрелял он всегда лучше, чем махал ногами. Сейчас стрелять было не из чего, да и нечем: правая рука была надёжно упакована в ажурную полимерную сетку, не дающую даже нос почесать, не то что стрелять. Марк интуитивно дернулся, разворачиваясь левым боком и прикрывая сломанную руку от агрессивного подростка. Обхватывающий грудь корсет недовольно пискнул, напоминая владельцу, что со сломанными ребрами лучше вести себя скромнее. — Смотри, испугался, — заржал подросток и занес руку, но толкнуть противника не успел. — Какого черта?! — Привет, Марк. — Кир надавил на затылок чуть сильнее, прижимая темноволосого парня лицом к столу и крепко удерживая его вывернутую руку за спиной. — Маруся, проблемы? — Ты долго там стоял, — невозмутимо улыбнулась Маруся. — Я уже хотела сама вмешаться. Мальчики хотели кофе. Считают, что Mary только для этого и нужна. Очень грубо считают. Может, сделать? — Я сам сделаю, — с холодным бешенством в голосе пообещал Кир и резко повернулся, демонстрируя окружающим красные точки в глазах. Шагнувшие было к нему подростки отскочили назад, испуганно переглянувшись. Из-за чего заварилась каша, Кир не слышал, успев только на её окончание, когда несовершеннолетние гости станции переключили свое внимание на вмешавшегося таможенника. Но одно дело конфликт между людьми — разнять и плюнуть, и совсем другое — Маруся. — Ты какой любишь? — Пусти, — прохрипел пленник, пытаясь развернуть голову, пока нос окончательно не сложился в гармошку. — Кому сказал! — Понятия не имею! — Кир дёрнул парня, заставляя сделать шаг в сторону. — Пошёл! — Кир! — нахмурилась Маруся, с тревогой наблюдая за движущейся к отдельно стоящему столику процессией: похоже, сложенному почти пополам человеку такой способ передвижения не нравился, а Киру было откровенно наплевать. — Так какой тебе кофе? — Кир толкнул парня, заставляя того упереться головой в кофемашину. — Сливки? Сахар? — Пусти! — Значит, побольше сахара, — ткнул в кнопку Кир. — Я, конечно, не Mary, но тебе понравится. Обязательно понравится. Машинка удивлённо заурчала, но утроила количество сахара, а потом ещё добавила взбитых сливок, украшая чашку снежной горкой. Кир, выдернув чашку, поставил её на стол и процедил сквозь зубы: — Пей. Парень попытался вывернуться, но Кир надавил на затылок, заставляя склониться к чашке. — Пей, сказал. Нравится? Пей или я сейчас это в тебя волью. — Кир, прекрати! — вскочила, не выдержав, Маруся. — Ты его сломаешь! Марусин вопль несколько отрезвил, заставив вынырнуть из красного марева. Кир тряхнул головой и чуть ослабил хватку: человек уже не вырывался и не ругался, а едва слышно скулил от боли. Расклад сил это не изменило, и парень, отчётливо всхлипнув, попытался отхлебнуть кофе, но только ткнулся носом в сливочную горку. Кир задумчиво посмотрел на тёмную, замысловато выстриженную макушку: что дальше делать с человеком было непонятно. Ну не ломать же, в самом деле: Маруся расстроится, Димка рассердится… Убрал руку с головы пленника и быстро набрал на комме код. В конце концов, разбираться с людьми — Димкина прерогатива. Появившийся через пять минут на пороге столовой начальник станции замер, окинув быстрым взглядом поле боя: сердитая Маруся, знакомый таможенник с приоткрытым ртом, подростки, сбившиеся в испуганную кучку, и непосредственно предводитель этих самых подростков, удерживаемый железной рукой киборга в полусогнутом состоянии. Маруся открыла рот, собираясь рассказать, но Кир опередил: — Он хотел, чтобы киборги ему кофе сделали. Ну так я сделал. — Капитан, прикажите ему меня отпустить! — дёрнулся парень, неудачно попытавшись распрямиться, и тут же поправился: — Господин капитан! — Запомнил, — пробормотал Димка, усаживаясь за стол. Кир, наплевав на все Димкины педагогические изыскания, пошёл своим, привычным путём, поставив Димку перед дурацким выбором. С одной стороны, надо приказать отпустить человека, применение силы на станции запрещено, но с другой — это почти как развернуть перед Киром плакат «Люди — важнее!» и потом убиться об стену, пытаясь объяснить, что на самом деле имел в виду. Димка выбил на столе незатейливую дробь и решил, что он потом Кира повоспитывает, без свидетелей. — А ты его попроси. Только вежливо. Парень глянул на Димку из-под упавшей на лицо чёлки, скривился и пробормотал: — Отпусти… пожалуйста. Димка едва заметно кивнул, и Кир тут же разжал руку, отступая назад. Злость схлынула, отскочивший в сторону парень ему был уже не интересен: пусть теперь с ним Димка разбирается. — Корабль на Радужную через три дня. — Отправляй, — согласился Димка. — Я предупреждал. — Вы не посмеете! — вскинулся парень. — Это он начал! Я просто пошутил! — Тебя как зовут, невиноватый ты наш? — Януш, — сник парень, косясь на невозмутимого Кира. Димка сложил руки на груди, изучая покрасневшего от пережитого унижения парня, даже в глазах стоят злые слёзы, готовые не удержаться и заскользить по щекам. И закушенная губа подрагивает. Совсем мальчишка, только вот в отличие от второго, стоящего рядом почти ровесника, у этого в жизни было всё: и лучшие школы, и каникулы на курортах, и няньки с мамками. У другого тоже было… всё. И это второе «всё» заставляло Димку презрительно кривиться, разглядывая избалованного мальчишку, решившего немного подрастить собственное эго за счёт его ребят. — Значит так, Януш, решений я не меняю. Тебя предупреждали. Ждать, пока тебе свернут шею, я не собираюсь. Через три дня ты улетаешь. Остальные — один прокол и тоже полетят помогать тебе на грядках. Свободны все. Парень попытался ответить, но, наткнувшись на равнодушный Димкин взгляд, резко развернулся и почти бегом бросился к своим. — А вы чего смотрите? — Януш, — заторопился один, пухлый, с ямочкой на подбородке и задранным смешной пуговкой носом. — Он же DEX! Чего мы могли? — И что DEX? — Януш оттолкнул толстяка с дороги. — Это он против одного — DEX, а против шестерых — нолик без палочки! Кир метнулся быстрее, чем Димка успел среагировать на новое оскорбление. Встал в дверях, перекрывая выход и ухмыльнулся, наслаждаясь откровенным испугом людей. — Тебе чего? — набычился Януш, шагая вперёд. — Уйди. — Против шестерых, говоришь… Идёт. Предлагаю бой, вас шестеро — я один. — Чтобы мы тебя сломали и меня ещё дальше сослали? — Сломаешь — останешься на станции. Если один из вас сможет меня ударить — не полетишь. Если нет — извинишься перед Марусей. Кофе ей сделаешь. Януш зло уставился на киборга, Кир вернул взгляд, кривя губы. — Когда? — Завтра вечером. И можешь взять оружие. — Кир ткнул в сторону правого, характерно оттопыренного кармана джинсов. — Любое, кроме огнестрельного. — Боишься? — Ага. Что вы друг друга перестреляете. — Замётано, киборг. — Идёт, человек. — Кир посторонился, пропуская, и крикнул уже вдогонку: — Она капучино любит! Януш, не оглядываясь, выбросил руку назад, демонстрируя средний палец, и Кир расхохотался, заставив мальчишек убыстрить шаг. — Ну и что это значит? — сердито поинтересовался Димка, дождавшись, пока Кир отойдёт от двери. — Я просил не применять силу! — Извини, Дим, — покаялся Кир. — Но ты пробовал словами — так не работает. — И что это ещё за бой? С каких это пор ты за меня решаешь отправлять их или нет? А если они тебя стукнут? Мне приказ отменять? Кир изумлённо хлопнул глазами и подозрительно уточнил: — Шутишь? — Нет, ну это ерунда какая-то! — продолжал бушевать Димка, периодически оглядываясь в поисках поддержки на Марусю. Та послушно кивала, смотря на Димку с сочувствием. — Они же дети! Я что, против них боевую шестёрку выставлю? Кир, я с кем разговариваю! — Я сам выставлюсь, — невозмутимо откликнулся Кир, изучая чашку с кофе — бурда полная, он бы тоже такое пить не стал. — Да не волнуйся, никто никого не стукнет. Я же не дурак. Так, попрыгаем немножко — и всё. — И вообще, я разрешения не давал! Кир развернулся, нарисовав на лице такое ангельское выражение, что Димка понял: его никто и не спрашивает. Бой будет всё равно, только если он его не разрешит, ему сообщат результат. Возможно. Если будет себя хорошо вести. — Кир! — попытался воззвать к мифическому разуму Димка. — Ну это ненормально! Один против шестерых! Нет, ну я не могу это разрешить! Слушай, давай так: если тебе так хочется их проучить — я против них выйду. Кир изумился второй раз. Помолчал, разглядывая начальника, и, убедившись, что тот всё-таки не шутит, а серьёзно с ума сошёл, насмешливо протянул: — Дим… Сам же сказал — дети! Ну куда им восьмёрка, им и шестёрки хватит. — Тьфу на тебя, — сдался Димка и, решив, что если безобразие не удаётся пресечь, то необходимо его возглавить, добавил: — Только так, чтобы я видел. Пусть Санька мне трансляцию в офис выведет. И смотри у меня! Смотреть Кир был согласен, как, впрочем, и на всё остальное: гораздо проще драться в спортзале, а не на технических этажах, где Димка их не найдёт. Сунул чашку с кофе на транспортёр для грязной посуды и потянулся к полке с кормосмесью — не с котлетами же ему до роты бегать, обойдётся новенькая пока и стандартной едой. А завтра можно попробовать и в столовую сводить. — Кир, ты что, киборг? — внезапно ожил Марк, простоявший весь кипиш с открытым ртом, как молчаливый символ безмерного удивления. — И раньше тоже… киборг? Кир отставил в сторону банку и кивнул. — И тогда? Мы что… киборга кататься учили? Зачем-то подвигав банку, Кир отошёл от стеллажа и встал напротив таможенника. Марк сделал шаг назад и, зацепившись за стул, тяжело на него опустился, испуганно смотря на Кира снизу вверх. — Я всегда был киборгом, — процедил Кир. — Меня таким сделали. Что? Противно? Марк покраснел так резко, будто кто-то плеснул ему в лицо из ведра с красной краской, уделив особое внимание ушам — те вспыхнули по бокам маленькими лампочками. — Не бойся! Не трону! — отчеканил Кир и, крутанувшись на пятках, пошёл к выходу из столовой, совершенно забыв, зачем приходил. Проводив Кира насмешливым взглядом, Димка глянул на растерянного таможенника и, напомнив себе, что он солидное начальство, смог не расхохотаться: ну да, Кир иногда работает, как ушат ледяной воды, но это не повод выпучивать глаза и распахивать рот. — Я его тогда не бил, лейтенант. Он сам талантливый, честное слово. И шоколад он любит горький или с орехами, а другой не очень. Щеки сменили цвет с красного на тёмно-бордовый, и Марк растерянно пробормотал: — Я не это имел в виду… Я не хотел обижать! Даже не думал! — Забей, — посоветовал Димка, поднимаясь. — Это же Кир. Ему совершенно не важно, что ты подумал. Чтобы обидеться, ему достаточно того, что он придумал сам. Покипит и успокоится. Кира удалось отыскать в офисе. Димка сел за стол и принялся наблюдать, как киборг подбрасывает и ловит чайную ложечку: та долетала почти до самого потолка, на долю секунды зависала в миллиметре от белого пластика и падала вниз, чтобы тут же взмыть обратно. Ложечка взлетала, Димка медитировал, и первым сдался Кир: вместо того чтобы поймать столовый прибор, резко ударил рукой, впечатывая несчастную ложечку в столешницу. — Ну что? — Знаешь, я себе табличку представляю. Сверху написано: «Кир». — Димка провёл в воздухе горизонтальную черту, а потом добавил к ней небольшую вертикальную. — Справа — «молодец», а слева — «идиот». — Вторая чёрточка вышла куда длиннее первой. — Вот чего ты на него наорал-то? Люди все, за некоторым исключением, которое можно счесть статистической погрешностью, одинаковые. Даже те, которые заступаются. Хорошо заступаться за бессловесную игрушку, которая слова поперёк сказать не может, и чувствовать себя молодцом. Героем практически. А когда киборг оказывается не куклой — сразу отвращение на лице. И лучше бы он просто киборгов ненавидел — честнее бы было. А ещё лучше, если бы Кир никогда с ним раньше не встречался, человек и человек, наплевать. Зря Димка тогда его заставил с ними гулять и человека изображать! — А Помпеи тоже я уничтожил? — вклинился в паузу Димка. — Тебя чего перемкнуло? Поработать громоотводом Димка не отказывался, отлично понимая, что Кир просто устал: много чужих на станции, нервно ждать новостей снизу, слишком большая ответственность для его возраста и опыта. И сейчас просто зацепился за неудачную фразу человека, чтобы выплеснуть скопившееся напряжение. Дать выговориться правильно, но нельзя позволить разгореться истерике: закрутит себя в такой узел, что замучаешься потом распутывать. — Противно. — Кир заложил руки за голову и бездумно уставился в потолок. — Лучше бы он вообще не лез. — Кир! Когда ты общаешься с человеком, который потом совершенно случайно оказывается киборгом — это удивительно! Он растерялся и ничего больше. А ты ещё нарисовался такой красивый в боевом режиме. Знаешь, когда у тебя злость из ушей лезет, даже я опасаюсь, не то что неподготовленный человек. Я вообще удивляюсь, как он не сбежал. Кир мрачно посмотрел на Димку и хотел уже напомнить, что детектором оборудован он, а не Димка, но сообразил, что программой распознавания человеческих эмоций не пользовался и никаких данных в пользу своих слов предоставить не может. Но Димка всё равно ошибался. — Так что давай мирись! Хватит дурить. — С чего бы это? — взвился Кир. — Ему надо — пусть идёт и мирится. — С того, что его сюда дежурный киборг не пропустит! И с того, что ты обидел хорошего человека! И ты боишься говорить с людьми! Только руки им можешь выкручивать! — Ничего я не боюсь! И тебя не волновало, что он хороший, когда… — Кир споткнулся на половине фразы, сообразив, что Димка наверняка тогда думал что-то загадочное, проигнорировав самый простой способ решения проблемы. Димка водрузил локти на стол, ткнулся лицом в ладони и жалобно попросил: — Пожалуйста, только не говори, что этого я тоже убить собирался. — А чего ты собирался? — Ну я же говорил! Чем ты слушаешь! — простонал Димка не поднимая головы. — На работу бы его позвал, в проект! Может, ещё и позову. — Нужен он здесь, — обиженно буркнул Кир. — Без него не справимся.