На своей стороне

Сразу к Марку Кир не пошёл: у него ещё работа не доработана, да и новенькая голодная. Сбегал на кухню, прихватил помимо кормосмеси ещё шоколадки с бутербродами и вернулся в роту. Воспоминания уже потускнели, смывшись новыми впечатлениями, но Кир помнил, как лежал один в комнате, скрючившись в ожидании чего-то ужасного. И оставлять новенькую в одиночестве не собирался — неправильно это. Рыжая, правда, на контакт идти совершенно не планировала, но Кира это не смущало: объяснить, что она теперь в его роте, а он своих не бросает и людям не сдаёт, можно и в тишине. После ужина появился Антон и, вникнув в проблему, притащил зайца, заявив: — С ним не так страшно! — Почему? — поразился Кир. Тайна взаимосвязи страха и плюшевой игрушки так и осталась непонятой. — Как работает? — Не знаю, — смутился Тоха. — Но с ними правда не так страшно. Они мягкие. — И добавил слегка неуверенно: — Если заяц не работает, могу медведя отдать. — Не стоит, — отказался восхищённый таким самопожертвованием Кир: медведя Тоха охранял ревностно, даже в кают-компании сажал рядом с собой. — Хватит и зайца. Пойдёмте лучше мультики смотреть, раз время есть. Мультики новенькая смотреть не отказалась, прошла в кают-компанию и села на диван, прихватив с собой зайца. Кир, заметив, как та сжала розовую лапу, только вздохнул: какая-то непостижимая загадка с этим ушастым. А потом развалился в кресле: он не нагло игнорирует Димкин приказ мириться, а проводит время со своей, пусть несколько и урезанной, ротой. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и, как правило, под звук Димкиного голоса, прямым текстом утверждающего, что уже отбой. А значит, люди скоро лягут спать. Димка, несмотря на недовольство эвакуированных, ввёл жёсткие правила — ещё и по ночам отлавливать заблудившихся он был не готов. Да и «грудничков» держать только в роте было нечестно, так что ночью было время киборгов. Мелким даже специально сутки сдвинули на шесть часов, чтобы была возможность сходить в бассейн или голозал, расположенный в центральной сфере. Но сначала пришлось повозиться: людей, путающих буквы в слове «регламент» до неузнаваемости этого самого слова, было много, и всех надо было поймать и вернуть на место, объясняя, что кофеварка и в модуле есть, кино тоже можно там посмотреть, а если непонятно — в карцере кровать удобная. Сейчас непонятливых стало меньше, но всё равно дежурные умудрялись находить тех, кто «только на пять минут вышел». И Киру надо было проверить показания искина и убедиться, что потенциально ломкие объекты разбрелись по своим временным домам. — Я работать. — Кир спрыгнул с кресла. — Тох, пойдите погуляйте через полчасика. Как искин сигнал даст — покажи станцию. Как назло, люди именно сегодня решили не нарушать распорядок — завернули всего двоих, да и то без Кира. Больше причин откладывать разговор не было, пришлось тащиться к Марку. Перед входом в жилой модуль Кир притормозил и педантично активизировал детектор: ерунду Димка говорил, вот он сейчас всё запишет и предоставит доказательства. И только потом, найдя каюту с номером двадцать, постучал. — Привет, можно? За отъехавшей в сторону дверью оказалась стандартная каюта со сложенной второй полкой — Марк жил один. Сам хозяин валялся на кровати и при виде Кира резко сел, поморщившись, а потом почему-то обрадовался: — Кир? Здорово, что пришёл! Я не то хотел сказать, ты извини, я растерялся просто. Это было… неожиданно. Кир внимательно прочёл показания программы и раздражённо её отключил: даже собственная система с Димкой сговорилась! Прошёл в комнату и сел на стул, слабо понимая, с чего начать разговор. — Ты тоже извини. Не должен был орать. Напугал, да? — Есть немного, — смущённо кивнул Марк. — Ты выглядел… не знаю… да не важно. — Как киборг? — Ну да… Слушай, да это вообще ерунда! Я просто никак не привыкну, что тут такое. — Марк вдруг усмехнулся и выставил вперёд палец. — И ты мне тогда врал! Это же ты был избитый тогда? Мог бы и сказать! — Ага, — ехидно согласился Кир. — И ты бы побежал бить Королёва. А мне вас разнимай! — А так мы наговорили тебе глупостей, — парировал Марк. — А если бы знали, то не говорили бы! Напишу Соньке, вот она обалдеет! Психолог, а не поняла! — Не надо, — испугался Кир. — Пошли лучше я тебе станцию покажу. Со мной можно. Просто так водить Марка по станции оказалось скучно: мало того, что люди двигаются медленно — пока всё обойдёшь, ночь закончится, — так ещё и не понятно, чем можно человека удивить. Бассейн и так открыт днём, кино он и на планете видел. Оранжерея? Тоже обычная. Можно было бы сводить в зону невесомости в спортзале — там прикольно, но Марк был слегка поломан. Тир отпадает по этой же причине. А удивить хотелось, просто в пику тому разговору про горнолыжные курорты. Показать, что они тоже могут не только воевать или суп людям варить. — А ты в открытом космосе был? Без корабля? — Нет, — Марк отвлёкся от разглядывания двух русых киборгов: днём коренные обитатели станции ходили по одному или стояли, замерев и неприятно сканируя взглядом идущих мимо людей, а не прыгали с хохотом в дырку, ухватив одной рукой отполированный шест, а второй — другого киборга, который дрыгает ногами и вопит. — А ты был? Здорово, да? — Да, там классно, — отозвался Кир, старательно маскируя прорвавшееся в голосе торжество. — Я бы тебя сводил, но рука… О! Пошли в рубку, там тоже прикольно. Подниматься наверх сферы пришлось на лифте, хотя по лестнице быстрее. Киборгу быстрее. Кир сбросил сообщение дежурной шестёрке, и та посторонилась, пропуская человека в рубку. Марк остановился, с интересом оглядывая помещение: эта территория была запрещена для посещений в любое время суток. Длинный пульт управления, рассчитанный на пятьдесят операторских мест, голубой лентой опоясывал круглую комнату почти полностью. На сотне развёрнутых вирт-окон сменялись картинки: коридор, столовая, атомный реактор, входной шлюз… Зал был таким огромным, что до платформы в центре долетали только отблески с экранов, изредка высвечивая её матовую поверхность. Мозг станции впечатлял своими размерами, но самым потрясающим был купол: венчая станцию прозрачной крышкой, он больше походил на звёздные врата: сейчас распахнутся, впуская бесконечный космос, заснежат серебристой пылью… Марк споткнулся о пуфик и чуть не упал. — Привет, — наконец заметил трёх сидящих за пультом киборгов Марк и, поправив пуфик, пробормотал: — Извините… — Олег, запусти режим визуализации, — попросил Кир, запрыгивая на платформу. — Марк, иди сюда, тут круче. Марк послушно забрался следом, и рубка исчезла, сначала сменившись непроглядной чернотой, чтобы тут же вспыхнуть миллиардами звёзд, полностью стерев ощущение пола под ногами. — Вау… — выдохнул Марк разглядывая белоснежную вуаль туманности над головой. — Назад глянь, — посоветовал Кир. Марк послушно оглянулся и открыл рот, забыв на минуту как дышать. Астероидное облако плавало в рассеянных лучах света, как в волшебном озере, — брось камень и пойдут круги, а в стороны полетят звёздные брызги, перекрывая другие, уже застывшие в бесконечности. — Снаружи ещё лучше, — негромко сказал Кир, выдёргивая Марка из транса. — У тебя когда очередь в регмодуль? — Через девять дней. Если не сдвинется, — отозвался Марк, садясь на пол. — А что? — Починят — можно будет снаружи погулять. — Кир подтянул к себе одну из звёзд, увеличивая, и крутанул, запуская точки планет в безумный хоровод. — Хочешь? — Спрашиваешь! А можно? — Ага. — Кир сел рядом и равнодушно добавил: — Я всё-таки зам начальника станции. Организую. — Круто, — подтвердил Марк. — А я пытался найти тебя на станции, но мне сказали, что сотрудника с именем Кирилл тут нет. — Нет, — согласился Кир, растягиваясь на платформе и забрасывая руки за голову. — Я и не сотрудник, я же киборг. Надо было Кира спрашивать — тебе бы сразу сказали. Пожалуй, это было самое хорошее завершение дня за последние три недели. А потом можно и погулять, взять с собой Тоху и новенькую, если остальные не прилетят. Димка наверняка разрешит, что ему, жалко, что ли? Можно и его взять, если захочет. А новенькой надо сказать, чтобы имя придумала, а то так и придётся Лисёнком звать… Под головой завибрировал комм, и Кир поднял руку, лениво принимая вызов. — Кир! Тут это! Помоги! — завопил Тоха, тыкая куда-то перед собой пальцем. — Быстрее, Кир! Кир взметнулся, даже не дослушав. Перед глазами развернулась карта с красными точками — технический коридор. Не обратив внимания на отскочившую в сторону шестёрку, Кир прыгнул к шесту — с пятого этажа на первый меньше минуты. Ещё три коридора, лестница, два коридора — работали все импланты, толкая тело вперёд с нечеловеческой скоростью. Ещё поворот, красные перекрестья на экране — когда успел активировать боевой режим Кир не заметил, и когда выхватить бластер — тоже. Просто летел вперёд и затормозил только в нужном коридоре, чуть не сбив с ног Антона. — Что? Тоха смотрел в тёмный угол так, что сразу становилось ясно: там бомба. И красные цифры обратного отсчёта уже приближаются к нулю, отмеряя последний десяток. Кир развернулся, пригляделся — по спине потёк холодный страх. Человеческий детёныш. И рядом киборг, которую только утром вытащили из транспортного модуля. Киборг, которая даже не успела придумать имя. Лучше бы там была бомба! — Замри! — Кир ткнул в грудь рыжей. — Не шевелись! Тоха, контролируй её! Люди считали детёнышей самой большой ценностью — Кир это уже знал. И что с ними сделает Королёв, если ребёнок пострадает, лучше не думать. Кир сунул бластер в кобуру и шагнул к тихо скулящему человечку. Ребёнок среагировал неадекватно: заорал и попытался забиться в угол ещё сильнее. Кир чертыхнулся и отключил боевой режим. Не помогло. — Ты откуда тут взялся? — Кир сел на корточки, разглядывая рыдающую уменьшенную копию человека. — Эй! Ты меня слышишь? Где твои взрослые? Крик стал ещё немножко громче, с лёгким подвыванием. По-хорошему надо вызывать Димку, но коридор охраняли киборги и кто-то не заметил ребёнка. А значит, наказаны будут все, и чёрт его знает, когда Королёв подобреет настолько, чтобы отпустить их погулять. Хорошо бы сначала разобраться самому и всё починить, а потом аккуратно доложить. Кир вызвал IT-отдел. — Саш, проблема. У меня ребёнок. Сашка скривил рот и закрыл один глаз. А потом открыл, но закрыл второй и заржал: — Кир! У киборгов не бывает детей! Не слушай её! — Кого её? — не понял Кир и развернул комм так, чтобы было видно находку: — Саш! Тут ребёнок! — Кир, ты офигел? — резко посерьёзнел Сашка. — Верни где взял! — Куда вернуть? — взвыл Кир. — Саш, срочно найди в какой каюте он живёт. — Ага. — Сашка занёс руки над клавиатурой, но так и не опустил: — А кто он? Система утверждала, что находка является XY-особью европеоидной расы, примерный возраст — от трёх до трёх с половиной лет. — Дофига информации, — согласился Сашка. — Имя? Фамилия? Дата рождения? — Саш! Оно ревёт! И не говорит! — Жди. Экран погас, и Кир опять уставился на ребёнка. Тот рыдал и останавливаться не собирался, ещё зачем-то начал стучать ногами по полу. Кир просканировал человечка и напрягся: температура была явно выше нормы, да и выглядел ребёнок как-то нездорово. Другие дети, которых Кир видел, такими синеватыми не были и не захлёбывались от крика. И Маруська, как назло, час назад улетела со станции, а ведь она точно про суп и детей всё знает. — Кир, — позвал Сашка с опять развернувшегося экрана. — У нас нет таких детей. Есть девочка четырёх лет и мальчик шести, остальные старше. Это заяц какой-то. Сам пробрался. Нелегально. — Да не, — усомнился Кир. — Он сам бы не смог… наверное. Они же вроде без взрослых не функционируют? — Кир, — чуть сдвинув Сашку в сторону, на экране появилась Рамзи. — Я тут прочитала: чтобы ребёнок не плакал, его надо покачать. Ты покачай, и мы все у него узнаем. — И показала руками, как, с её точки зрения, лучше качать детей. Кир, прикинув траекторию и амплитуду, подхватил ребёнка под спину и качнул. И едва успел поймать выгнувшегося дугой мальчишку. Крик перешёл в ультразвук. Кир держал вырывающуюся находку на вытянутых руках, а та выкручивалась с потрясающей для семнадцати килограмм силой. Удержать, конечно, можно, но Кир испуганно прикинул хрупкость костей и быстро посадил ребёнка обратно. — Мне кажется, ты ему не нравишься, — деловито прокомментировал Сашка. — Тут пишут, что ещё можно спеть. Кир коротко и ёмко посоветовал Сашке начинать петь. — Или дать игрушку. Беглый осмотр показал наличие бластера и глушилки, но Кир сомневался, что это потянет на игрушку, — быть случайно подстреленным или вырубленным ему не хотелось. Других игрушек в кармане не было, а волшебный заяц остался в роте. Он снял с руки комм и протянул ребёнку. — Хочешь? Это игрушка. Ну представь, что это игрушка! Слушай, давай по-хорошему договоримся, а? Я тебя отведу к твоим взрослым. Ты только скажи, где они. Сколько можно орать? — Давай я попробую? Голос был настолько неожиданным, что Кир подпрыгнул и недоверчиво уставился на рыжую. Та стояла совершенно неподвижно, выполняя приказ, а Тоха держался чуть впереди, грамотно перекрывая возможный бросок. — Я видела, как надо. Меня ставили охранять офицерских детей. Ты его пугаешь. Ребёнок уже даже не рыдал, а просто выл на одной ноте. Кир посмотрел на него, а потом на киборга и опять на ребёнка. Нельзя. Он ничего про неё не знает, не понимает, что задумала. Сам бы он ни за что не вмешался тогда, полгода назад, если бы только не был уверен, что это поможет спастись. Она может ударить, попытаться взять заложника или просто случайно задеть. Понять по застывшему лицу ничего не возможно. Надо звать Королёва, чёрт с ним, с наказанием. Ребёнок вдруг захлебнулся воем, закашлял и судорожно задёргался. — Работай, — отрывисто приказал Кир. Димке было бежать сюда не меньше сорока минут, они слишком далеко. — Повредишь его — и ты труп. Рыжая на секунду замедлилась, а потом кивнула, принимая условия. И опустилась на пол рядом с ребёнком. Кир перешёл в боевой режим — если что, бить надо в затылок или висок, сразу на поражение, ломая кость и разрушая мозг. Удар в шею даст несколько ненужных секунд, позвоночник тоже не то. Система согласилась присвоить детёнышу наивысший приоритет защиты, сконцентрировавшись на самом опасном объекте — любое неверное движение — и Кир ударит. — Привет, — улыбнулась рыжая. — А у меня заяц есть, только он не тут. Давай за ним сходим? Он розовый. И с ушами. Не бойся, я помогу. Ты кушать хочешь? Ребёнок всхлипнул и вдруг замолчал, отрывисто дыша. А потом потёр ладошкой глаз. Рыжая медленно протянула руку, и Кир облизал пересохшие губы: так страшно ему давно не было. Он за себя боялся меньше. — Иди ко мне? Ребёнок посмотрел на Кира, и его губы опять задрожали, а потом вдруг вскочил и уткнулся в рыжую, прячась. Киборг подхватила ребёнка и поднялась, удерживая того под попу. — Я не трону. Пожалуйста, не надо, он боится красных глаз. Антона испугался. И тебя. Кир выдохнул и буквально заставил себя выйти из боевого режима. К сожалению, система считала, что в бою нужно всё, включая инфракрасное зрение — например, чтобы засечь замаскированного под обшивку врага, и просто отключить его не получалось. — Мне кажется, его надо к врачам. У него обезвоживание и температура. Когда мы его нашли, он спал, а тут холодно. — Давай, — согласился Кир. — Антон, иди вперёд. Пока добрались до медотсека, Кир почти вспотел от напряжения и расслабился только тогда, когда выскочившая Кристина заполошно взмахнула руками и развила бурную деятельность. Похоже, она тоже что-то про детей знала, почти как Маруся, — ребёнок даже не пискнул, перевалившись к ней на руки дохлой тряпочкой. А когда они вышли из медотсека, позвонил Сашка и радостно сообщил, что этот ребёнок из утренней партии, которую увезли на Радужную. Что он посмотрел записи с искина — ребёнок зачем-то свернул в боковой коридор и зашёл в грузовой лифт, который оказался открыт. Наверное, огонёчки понравились. Какого чёрта лифт был открыт, он понятия не имеет, завтра можно напрячь Мишку, чтобы разобралась. И почему он закрылся и поехал, Сашка тоже не знает, может, мелкий нажал чего, куда дотянулся, и вообще, не пойти бы уже Киру со своими вопросами куда-нибудь далеко и надолго. Выслушав доклад, Кир вспомнил все замысловатые словесные конструкции, неодобряемые Леночкой, и озвучил их. Получается, что виноват во всем исключительно он сам. Но он же их пересчитывал перед тем как закрыть шлюз! И люди, они что, вообще не знают кого везут? А если бы Тоха сдуру не попёрся показывать и технические этажи, буквально поняв приказ «покажи всё»? И так получается, что детёныш там почти двенадцать часов просидел! Кир оглянулся на рыжую, стоящую с таким видом, будто ничего не случилось. Что не стоял над ней собственный ротный, сверля глазами затылок в боевой стойке, не шёл следом, контролируя каждый шаг. Не угрожал убить. Ей было всё равно — жизнь киборга ничего не стоит, ей не привыкать. Киру стало противно от себя: первый раз он был готов по-настоящему убить своего киборга, пусть новенькую, но свою, из-за чужого человека, просто каким-то шестым чувством понимая, что смерть ребёнка ему Димка не простит. — Извини. Я должен был… — Кир сбился, не зная, как объяснить своё предательство. Он обещал ей, что будет безопасно, обещал не сдать и… сдал. — Спасибо тебе. Рыжая не ответила, равнодушно смотря мимо Кира.