На своей стороне

В восемь утра Кир стоял у третьего шлюза, держа в руках куртку. Выданная одежда разительно отличалась от утеплённых армейских комбинезонов: длинная куртка и широкие штаны были толстыми, жёсткими и почти не гнулись, а самое главное — не имели встроенной системы обогрева. Кир такое первый раз видел: даже в гражданской одежде были предусмотрены нагревающие элементы — это куда проще, чем запихивать десять сантиметров утеплителя. Да и эффективнее. Но кладовщик недовольно пояснил, что смысла нет — до катера и в этом добегут, а при северном ветре никакой обогрев не спасёт. Негромко тренькнул звонок, и толпящиеся в раздевалке люди принялись суетливо одеваться. Кир тоже натянул куртку; штаны он надел раньше, просто запустив свою собственную терморегуляцию, чтобы понизить температуру тела. Люди такой полезной функцией не обладали и сейчас торопились, громко рассказывая, что они думают о планете и её климате. Хорошо ещё, что дизайнер одежды озаботился способом её надевания: штаны имели встроенные в боковые швы застёжки, и достаточно было сдвинуть магнитную кнопку на поясе, чтобы их застегнуть или, наоборот, дать свалиться на пол. Иначе это одеяло, по какому-то недоразумению объявленное брюками, надеть, а затем ещё обуться в высокие то ли сапоги, то ли ботинки, было бы крайне проблематично. Кир, глянув на остальных, натянул балаклаву, полностью закрывающую лицо, а потом ещё и утянул капюшон: информационное табло над дверью насмешливо демонстрировало цифру минус семьдесят два, что по меркам местной зимы было почти оттепелью, но с точки зрения Кира, это было несколько негуманно. И вообще, хороший хозяин в такую погоду и бронетранспортёр на улицу не выгонит, не говоря уж про киборга. Зашумела толстая дверь, отрезая жилой сектор, и только потом открылась другая, впуская ледяной воздух вовнутрь. На улице была всё та же ночь, что и за окном, и только вдалеке, над неровной линией ледяных торосов, серела узкая полоса, давая понять, что полярная ночь не будет вечной, и когда-нибудь местное светило всё-таки выползет на небосвод, таща за собой такой же бесконечный день. Но не сегодня. Два спутника, болтающихся на небе яркими белыми тарелками — одна побольше и маленькое блюдце рядом — утверждали, что ночь в своём праве. — Волчье солнце, — раздался за плечом голос и Кир вздрогнул, оборачиваясь. Кто сказал было не понятно — у всех лица закрыты чёрной тканью, да ещё капюшоны надвинуты так, что неясно, как люди вообще видят куда идти. — Что? Какое солнце? — Волчье, — пояснил невысокий мужчина рядом, и на маске тут же осел белый иней. — Спутник, говорю, яркий очень, похолодает, наверное. — Давайте в катер, — скомандовал вышедший из-за угла лейтенант. От заключённых его отличали цвет одежды, нашивки на рукаве, бластер и стоящая рядом семёрка. Кир ещё раз посмотрел на небо — откуда-то он помнил это название, вот только откуда? И рысью бросился к стоящему на площадке катеру, но в последний момент притормозил, пропуская вперёд людей: те старались побыстрее забраться в тёплое нутро корабля — там хотя бы ветра не было — и создали у входа небольшую пробку. Толкаться Киру точно не хотелось, проще всех пропустить. Запрыгнул в катер последним и занял одиночное кресло у входа — самое неудобное, зато один и иллюминатор сбоку. Ровно такое же место напротив заняла семёрка. Дверь захлопнулась, зато поднялась перегородка, отделяющая пилота, и в небольшом, зарешеченном окошке появилось лицо лейтенанта. — Новенький? Королёв? — поинтересовался, едва заметно шепелявя, лейтенант, кивнув Киру. — Так точно. — Кир решил не вскакивать — только пристегнулся, да и прыгать в узком проходе не хотелось. — Угу. DEX, проверь списки. Кир чуть не спросил, какие списки ему надо проверить, но его опередила семёрка: — Группа заключённых в количестве двадцати человек и одного киборга полностью соответствует идентификационным спискам. Лейтенант опять кивнул — тут, похоже, все предпочитали общаться жестами, температура в катере пока ещё не сильно отличалась от уличной, хотя из щелей под крышей уже начал дуть горячий воздух. Перегородка опять опустилась, катер вздрогнул и мелко завибрировал. Кир уставился в иллюминатор — от космодрома его доставили в закрытой мобильной капсуле и, судя по тряске, двигалась та не по воздуху. Внизу проплыла крыша основного корпуса, резко выделяясь на белоснежном фоне правильным додекагоном (Кир успел посчитать грани — ровно двенадцать), выпустившим длинные ложноножки жилых секторов. Чуть дальше был ангар — из него и выкатился их катер, а сразу за ангаром начиналась снежная пустыня. Катер заложил крутой вираж, заставив пассажиров негромко выругаться, и стало видно, что первое впечатление бескрайнего гладкого поля было совершенно обманчивым: изрезанный глубокими, замысловато пересекающимися под разными углами трещинами, лёд даже не намекал, а равнодушно информировал, что гулять здесь не стоит. Самая глубокая и широкая расщелина, кривляясь в безумной усмешке, начиналась почти сразу от центральных ворот и уходила к горизонту, делая замысловатую петлю и возвращаясь обратно к забору. Недалеко виднелись ещё одни ворота, соединённые с центральными хорошо накатанной дорогой, но куда они вели Кир не знал — просто бронированная дверь, прожектор, небольшой холм и всё. Под землю, что ли? Тюрьма осталась позади, а с ней исчезли и последние огни, дальше была только темнота и лёд. Летели они минут сорок, Киру успел наскучить однообразный пейзаж, и он даже попытался подремать, но спать не хотелось, а жёсткое сидение было слишком кособоким, чтобы скомпенсировать это нежелание, да и ноги вытянуть было некуда. Так что из катера Кир выпрыгнул вслед за семёркой, в отличие от людей, явно не спешащих на улицу. Шахта представляла собой уже знакомые ворота в холме и небольшой домик рядом. Да ещё прожектор, шарящий по ледяным глыбам, рассыпая блики по силовому полю. Кир задрал голову — не просто забор, а похоже, купол — тут что, водятся психи, решившие побегать неподалёку, да ещё способные подпрыгнуть на пять метров? — А зачем это? — ткнул рукой в небо Кир, обращаясь к тому мужику, что говорил про спутники. — Поле зачем? — Волки, — охотно откликнулся тот, слегка притаптывая на месте. — Могут подобраться и с холма сигануть. — Кто? В справочном файле была информация про планету, но Кир её только просмотрел и был уверен, что местная фауна вместе с флорой выбрала себе место потеплее — в паре тысяч километров от них, но, похоже, местное зверьё вполне адаптировалось к суровому климату, в отличие от непрошенных гостей. — Волки же. Здоровые — жуть, почти с человека ростом, точно тебе говорю. — Не гони, — лениво отозвался другой, на голову выше первого. — Ну, чуть больше метра в холке есть, но не с человека. Сильные — да, заразы, человека рвут на раз. И умные. Словно в подтверждение слов раздался вой, сначала далеко, а потом ближе, накрывая глухим рокотом. Люди вздрогнули и попытались спрессоваться в кучу. Кир, наоборот, шагнул в сторону и заинтересованно уставился в темноту, стараясь разглядеть зверей, но никого не увидел. Система тоже не рассмотрела опасности. Опять, будто из ниоткуда, раздался вой, прокатываясь по долине, и стало понятно, что звери далеко, просто эхо резвится, пугая людей. — А чего они тут жрут? — Да кого поймают, того и жрут, — коротко хохотнул здоровяк. — Тут живность-то есть, только нам она не по зубам, зайцы тут не бегают. — Проходим, — скомандовал от ворот лейтенант, и Кир решил, что про планету стоит всё-таки почитать. Тяжёлые двери предполагалось открывать вручную, но с этим справилась семёрка — Кир только заинтересовался конструкцией: толстое полотно висело на не внушающих доверия петлях, но почему-то не падало. Сразу за дверьми оказался вырубленный во льду прямоугольный зал. Кир стянул перчатку и ковырнул ногтем стену, и система подтвердила — да, лёд. В углу зала стояла закреплённая тросом клетка и сверху что-то похожее на подъёмный механизм. Лифт? Ещё ряд аккумуляторов в другом углу, от которых шли толстые провода, да и все. Кир шагнул в клетку, и лифт, натужно гудя, заскользил вниз, по такому же ледяному стволу. Спускались они долго — Кир, прикинув скорость, насчитал почти триста пятьдесят метров, прежде чем лёд сменила горная порода. Зато ощутимо потеплело. А когда они зашли ещё за одну дверь, врезанную прямо в скалу, стало почти жарко, плюс десять точно было. В небольшом зале, наскоро обшитом пластиковыми панелями, Киру выдали одежду, каску с налобным фонарём и небольшой баллон со сжатым воздухом. Технику безопасности Кир прослушал ещё накануне и знал, что снимать баллон и отходить от него нельзя: в случае завала тот обеспечивал кислородом почти на сутки. Роба была горячая и не очень чистая — судя по всему, одежду тут просто сушили, не сильно заморачиваясь со стиркой. Переодеваться следовало там же, оставив «уличную» одежду в небольших шкафчиках. Кир заглянул в боковое ответвление и с удивлением обнаружил душ: похоже, оборудовать пещеру было дешевле, чем обогревать помещение на улице. С другой стороны — воды над головой столько, что можно и бассейн устроить, подогрей и потечёт. На полу душевой валялась грязная пластиковая решётка, и Кир недовольно скривился: лучше он в камере помоется. Брезгливость в прошивке киборгов предусмотрена не была, и в старой жизни он бы даже не заметил, что там на полу валяется, но три года человеческой жизни неожиданно научили «не есть с пола». Особенно когда у них с Димкой окончательно поселилась Кира и зачем-то потребовала, чтобы он каждый день лазил в душ и менял одежду на чистую — на станции комбинезон раз в неделю в прачечную отправляли и ничего. Видела бы она его сейчас! Но тогда пришлось смириться — спорить с Кирой получалось только у Дэна. А вот с расчёской он так и не свыкся — проще, когда Кира начинала ругаться и сама пыталась разодрать ему волосы (а точнее выдрать половину), было сбегать в парикмахерскую и всё состричь. — Королёв, чего завис, на выход. Кир оглянулся и, нахлобучив каску, послушно пошёл к металлической двери, за которой скрывался длинный туннель с редкими фонарями, спустился по железной лестнице и вышел в следующий зал. Здесь, похоже, и предстояло работать. Зал пересекали многочисленные ленты транспортёров, над которыми висели узкие трубки светильников. Кир присмотрелся к стенам — те были явно рукотворными, слишком уж ровный камень. За стеной что-то ритмично громыхало, передавая вибрацию на пол. Люди негромко переговариваясь, расползались по рабочим местам, рассаживаясь вдоль транспортёров. Неподалёку было свободное место, и Кир сел на пластиковый куб, а затем уставился на лежащую на черной ленте груду камней, пытаясь сообразить, что от него хотят. Потрогал ленту — она была теплая, но никакой дополнительной информации это не принесло. Похоже, он рано сел, надо сначала найти бригадира и получить хоть какие-то инструкции, но тот, вспомнив, что у него новичок, появился сам. — Смотри как надо. — Невысокий человек опустился на соседний куб. — Они от теплоты вниз стекают. Вот так сдвигаешь верхнюю породу, а потом выбираешь. Кир повторил движение, сталкивая груду камней на второй транспортёр, идущий чуть впереди и ниже первого. Подтащил к себе оставшуюся кучу и опять вопросительно уставился на начальство. Тот выхватил щупом из своей кучи мелкий камушек, размером с ноготь, и продемонстрировал его Киру. Включив по примеру человека налобник, Кир тоже разворошил камни и заинтересованно посмотрел на маленькую каплю, которая вдруг зашевелилась, пытаясь выскользнуть из пальцев. А потом зачем-то лизнул её — приблизительный химический состав можно было получить и с датчиков на пальцах, но вот захотелось и всё. — Не советую, — негромко буркнул сосед слева и нажал большую рыжую кнопку. Транспортёр дёрнулся и медленно пополз, подвозя очередную порцию породы. — Не ядовитый, — пожал плечами Кир. — Глотать не советую. Кибер на выходе проверяет, найдут — впаяют ещё срок. — А зачем глотать? — Ну, находятся идиоты, — вступил в разговор бригадир. — На эту малышку и за полгода не заработать тут. Вот и пытаются спереть. Кир недоверчиво подбросил находку на ладони — от удара та моментально стала твёрдой, и стало понятно, что это всё-таки камень. Полтора года назад Димке пришла в голову идея, что Киру нужна своя машина, и они старательно изучили все предложения на рынке подержанных флаеров, но, выяснив цены (если это, конечно, не гора нелетающего металлолома), решили, что Димка бывает на Оккулте набегами, и Кир вполне может полетать на его аэрокаре, а в редкие Димкины приезды и бегом побегать, не страшно. И получалось, что за этот камушек можно купить вполне неплохую машину. Только вот флаер — вещь понятная и осязаемая, на нём летать можно, а вот тут за что? Ну красивый, да, но даже несъедобный! Работа была несложная — выбирай капельки и кидай в ящик, стоящий в ногах. Кир успевал разгрести свою кучу раньше соседей — просто система, уяснив задачу, находила минералы гораздо быстрее людей. Правда, в какой-то момент оказалось, что часть система всё-таки пропускает, если, например, размер окажется нестандартный или форма, но проверить потом остатки самому всё равно было проще, чем ковыряться, как люди. Дальше приходилось ждать остальных — пока все не закончат, новая порция не приползёт. К обеду Киру выковыривать камушки уже откровенно надоело. Это поначалу забавно было наблюдать, как они мерцают в свете фонаря, а потом все действия свелись к механическим, а монотонную работу он не любил: это как пазлы собирать, та же нудятина, только картинка рано или поздно сложится, а камни никогда не закончатся. Кир как раз допивал бледно-коричневую приторную бурду под гордым названием «кофейный напиток», ожидая сигнала к окончанию обеда, когда к нему за столик подсел бригадир, небрежно бросив свою каску рядом с подносом. — Королёв, ты же у нас DEX? Как у тебя с акклиматизацией? Устал? Спина болит? Кир подтвердил, что DEX и ничего у него не болит, было бы с чего уставать. — Не положено, конечно, так рано, тебе ещё минимум месяц на сортировке трудиться, но в забое помощь нужна, справишься? — А что делать нужно? — Андроид очередной накрылся, лопатой бы помахать… А то мне что-то и поставить некого. Оказалось, что породу из скалы выбивает специальная установка, сваливая камни на загребущие лопатки, откуда камень поступает на транспортёр. Но часть породы просыпалась мимо, и её как раз собирал сломавшийся андроид. — Тилль, — протянул руку знакомый здоровяк и показал на стоящую в углу лопату. — Ты сильно не надрывайся, если устанешь — сразу говори, тут с этим шутить не стоит. Кир пожал руку и посмотрел на потолок: и системе, и ему самому испещрённый трещинами камень не понравился, но до бетонированной и укреплённой консольными балками части отпрыгнуть он успеет. Наверное. — Ну да, — отследил взгляд своего нового помощника Тилль. — Каменный век. В нормальных-то шахтах автоматизация полная, а у нас — так, по остаточному принципу, хорошо хоть не с отбойными молотками тут прыгаем. Кир меланхолично поправил каску — он никаких шахт раньше не видел и что в них должно было быть, не знал. — Ну, давай. — Тилль подхватил вторую лопату и ловко закинул щебень на большой диск. — А то сейчас засыплет и придётся всё стопорить. Махать лопатой оказалось не сильно веселее, чем выуживать ценные минералы, но гораздо тяжелее. Кир всегда эффективней работал на рывке. Нет, долго бежать он тоже мог, но всё-таки основной задачей киборга было напасть и быстро зачистить, а не камень кидать бесконечно. На Оккулте тяжесть была немного ниже эталонной, плюс спокойная, почти ленивая жизнь без особых физических нагрузок сделала своё дело — через два часа Кир откровенно устал. Еще раздражал мешающийся респиратор, но чистить потом легкие от каменной пыли тоже было нецелесообразно. Кир покосился на соседа, но тот работал, как заведённый, останавливаясь воды попить или лицо вытереть. Потом вздохнул и, сдавшись, подключил импланты — признаваться, что он слабее человека, было как-то дико. После окончания смены Киру уже было наплевать на чистоту пола в душевой, хотелось смыть с себя чёрную пыль и телепортироваться в кровать. Даже есть не хотелось, несмотря на заполошные вопли нервничающей системы. Но поужинать он себя всё-таки заставил, а потом упал на кровать, решив, что ближайшие сутки шевелиться не будет, раз у него половинчатая загрузка и завтра в шахту идти не надо. Но после отбоя опять щёлкнул замок на двери, и Кир, полежав, встал. Только потому, что там гравитация пониженная, а Майкл и его компания могут делать что угодно, всё равно он сейчас даже говорить не в состоянии.