Всё, что тебя касается

* * *

Холодно. Чарльз иногда вытаскивал руки из карманов – исключительно чтобы поднести их к лицу и выдохнуть в ладони, тут же растирая собственное тёплое дыхание по поверхности кожи, ловя это мгновение воздушного жара, как последнюю вспышку солнца перед тем, как оно скроется за линией горизонта в конце дня. Он торчал на улице уже третий час, чувствуя вибрацию телефона в кармане, но не беря трубку. Чарльз знал, что это звонит Рейвен, а ещё он точно знал, что она скажет, потому что они уже это обсуждали. Конечно, он ей всё рассказал. Как будто у него был выбор – после того, как он залетел в квартиру и сразу заперся в ванной, у сестры явно возникла парочка вопросов. Парочка десятков вопросов, если быть точным, потому что Чарльз был весь бордовый, взъерошенный, к тому же один, хотя Рейвен была уверена, что Янош проводит его до дома. Янош… Чарльзу хотелось провалиться сквозь землю в магазине и хотелось сейчас даже при одной мысли о Квестеде. Это было не стыдно, это было катастрофически стыдно, это было невыносимо стыдно, это… Да даже слов не подобрать, чтобы описать то, что он испытывал и испытывает. Из книжного Ксавье сбежал со скоростью света, едва не освоив телепортацию в кратчайшие сроки. Он не попрощался ни с Яношем, ни с Эриком, просто рванул по прямой, наплевав на то, что хотел ещё пройтись по магазинам, даже не захватив те книги, которые собирался купить и уже отложил. Всё было неважно и за гранью, главное – скрыться. Страшно было представить, что думает о нём Янош. Это они с Рейвен тоже обсудили – сразу после того, как он уговорил её остаться дома, а не бежать бить морду Леншерру. А она хотела, о, она жаждала этого, сначала выбить ему челюсть, а потом загнать каблук в задницу по самое основание. Терпение Рейвен было далеко не безгранично, этот же парень буквально проверял на прочность её нервы, потому что в таком состоянии она брата не видела ни разу в своей жизни. И тем страннее было то, что пришло ему в голову в итоге. - Ты не пойдёшь, - Рейвен решительно нахмурилась. – Вам с ним не о чем говорить. - А вдруг? – Ксавье вяло размешивал сахар в своём кофе, сестра положила туда ложку по ошибке, но не выливать же теперь всю чашку? - Что вдруг? Окажется, что он безмерно влюблён – и именно поэтому ведёт себя как мудак? – девушка покачала головой. – Нет, милый, он просто мудак. Просто мудло, я бы сказала, и он к тебе больше не притронется. Не подойдёт даже, я обещаю. Чарльз умолк. В её словах была доля правды, но он не мог в неё поверить. Не мог, потому что не хотел, потому что всем сердцем жаждал откопать для поступков Эрика какие-то если не благородные, то хотя бы не столь мерзкие причины, как секс без обязательств. Это было очевидно, но Ксавье упорно цеплялся за мысль о том, что старшекурсник неспроста так стремится заявить свои права – должно же быть за этим что-то ещё?.. Чарльз хотел верить. Это было ему жизненно необходимо. И он удрал из дома на следующий же день, стоило Рейвен пойти в душ. Уже два с лишним часа он бродил под окнами Эрика, надеясь с ним столкнуться и поговорить, увы, но он не запомнил номер квартиры, а телефона Леншерра у него не было, так что оставалось только ждать. Ждать и стараться не свихнуться от копящихся мыслей. Чарльз бродил по тротуару, замерзая, жалея о том, что не взял шапку, и кутаясь в свой огромный шарф, подаренный сестрой. Пора было одеваться теплее, но он так спешил, что просто накинул пальто и дёрнул шарф с комода, на бегу наматывая его на шею. Ни шапки, ни перчаток, и под пальто у него был только тонкий свитшот, так что все прелести непостоянной осенней погоды он чувствовал замечательно. Буквально вчера было тепло, а сегодня уже хоть что-то зимнее вытаскивай. Для их широт такие скачки характерными не были, это всё влияние глобального потепления, которое заставляет климат меняться, иногда кардинально. Ксавье думал об этом, цепляясь за свои знания, как за спасательный круг, чтобы не утонуть в эмоциях, захлёстывающих его, как накрывает волной человека за бортом, а он даже не в силах позвать на помощь. Чарльз не был уверен, что ему кто-то сможет помочь, он и сам не мог. А эмоции подбирались всё ближе к его разуму, мешая держать себя в руках, заставляя эти самые руки дрожать, и первокурсник сжимал кулаки в карманах, стискивая зубы. Они поговорят и расставят все точки над «i», он спокойно выскажет всё, что думает, получит ответы – и уйдёт. Или останется, потому что – а вдруг?.. Но заранее Чарльз не позволял себе думать ни о каких «вдруг», потому что знал, как больно, когда надежды раскалываются о реальность. Говорят, что нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц. Кажется, нельзя стать взрослым, пока твоё сердце как следует не треснут об стенку, а потом не швырнут на пол и не потопчутся. Чарльз не знал, как его угораздило так вляпаться, но понимал, что это всё не пройдёт легко, быстро и безболезненно. Он сам себя сожрёт вперёд всех остальных, хотя желающих было не так уж и много. Точнее, вообще никого. Ксавье составлял свою речь уже в десятом варианте, когда вдруг увидел Эрика. Тот шёл спокойно, уставившись в телефон, он улыбался, явно с кем-то переписываясь – и даже не сразу заметил Чарльза, который преградил ему дорогу. - О, детка, - Леншерр вскинул брови удивлённо. – Ты что тут делаешь? - Нам надо поговорить, - Чарльз справился с голосом, который почему-то вдруг вздумал дрожать. - У меня нет на это времени, - Эрик попытался его обогнуть, но первокурсник буквально вцепился в рукав его куртки. - Нет, пожалуйста, выслушай… - вся решительность Ксавье вдруг куда-то испарилась - вместе со всеми заготовленными вариантами речи; он до боли закусил губу, смотря в глаза парня напротив. – Я не знаю, как это объяснить… Всё так быстро и так сложно, я никогда такого не испытывал. Ты был первым, да, и кроме тебя никого не было вообще, и… И я влюбился. Эрик молча смотрел на него, держа в одной руке ключи, вытащенные из кармана, а во второй – телефон, который так и не убрал. Леншерр приподнял теперь одну только бровь, окинув Чарльза внимательным взглядом с ног до головы, задерживаясь на вновь закушенных губах и чуть усмехаясь. - Но ты же понимаешь, что это не мои проблемы? Ксавье сглотнул. Он думал, что был готов к такому ответу, но, как обычно, наши ожидания сильно расходятся с тем, что нас ждёт на самом деле. Кажется, он даже услышал, как внутри что-то оборвалось, упало, разбилось, сразу на тысячи осколков, которые не собрать никаким пинцетом ни под каким микроскопом. Чарльз хотел услышать другое. Он мог убеждать себя в том, что примет любой ответ, что он всё поймёт, но на самом деле… На самом деле он уже успел замечтаться о том, что всё будет как в каком-нибудь фильме, когда главный герой вдруг осознаёт, что всё делалось только для того, чтобы привлечь его внимание, чтобы завоевать его и отвоевать у всех остальных. Знакомый сюжет мелодрам и разных романов, которые Ксавье терпеть не мог – и героем которых хотел бы сейчас стать, чтобы не было так больно. - Но… - он запнулся, всё-таки позволяя голосу дрогнуть. – Но ты ведь дрался с Яношем… И нашёл меня в магазине, я думал, ты хочешь большего… - У тебя отличная фантазия, - Эрик высвободился, качнув головой. – Нет, детка, мне не нужны отношения. Мы переспали – окей, это было неплохо. Ещё разок – я отомстил Квестеду, потому что он возомнил себя непонятно кем. Всё. А сейчас, - Леншерр глянул на экран телефона. – Ты не мог бы исчезнуть отсюда? Я жду кое-кого, а ты как призрак среди дороги. Буду очень благодарен. Он спокойно развернулся и пошёл в сторону подъезда, снова уставившись в телефон. Чарльз уронил руку, которой держался за рукав старшекурсника, и молча смотрел ему в спину. Ксавье просто не понимал, жив он сам или мёртв. Кажется, он осознал, какая жуткая пустыня раскидывается вокруг после взрыва ядерной бомбы: одна из них только что рухнула в его душе, попав точно в десятку – в самое сердце.