Всё, что тебя касается

* * *

Чарльз кое-как набрал сестру, сообщил ей, что скоро будет дома – и поплёлся туда, совершенно не разбирая дороги. Рейвен даже кричать не стала, только сказала, что ей нужно съездить по делу, тон её был настолько обеспокоенным, что Ксавье сразу понял: делать вид, что всё в порядке, он не умеет. Что в непосредственной беседе, что по телефону. Он решил дойти пешком, проветриться, несмотря на то, что уже чертовски замёрз. Мыслей в голове почти не было, Чарльзу казалось, он вполне явно мог представить перекати-поле внутри своей черепной коробки, но даже это ему не удавалось. Хотелось только одного: упасть прямо посреди улицы и там же умереть. Со стороны казалось, что всё это проще. Влюблённости, привязанности, отношения… В книгах, фильмах, сериалах героев почти всегда ждал счастливый конец, или, по крайней мере, они знали, что делать со своими чувствами. Чарльз не знал. Не знал и осознавал, что с ним что-то сильно не так, потому как не замечал подобных метаний у людей из своего окружения. Или не хотел замечать? Ксавье огляделся отсутствующим взглядом, цепляясь за реальность. Люди, такие же, как и он, идут рядом и навстречу, у каждого из них своя жизнь и, наверное, миллион проблем, которые просто не видно. Нужно быть очень близким другом, чтобы тебе рассказали о чём-то сокровенном, Чарльз, например, отчётливо понимал, что никому, кроме сестры, не мог бы поведать о том, что происходит у него внутри. Он тяжело опустился на скамейку, встретившуюся по дороге, понимая, что дальше идти просто не может, что надо передохнуть. Непонятно зачем он выдохнул в ладони, пытаясь их согреть, скорее на автомате, потому как не осознавал до конца, где он и что нужно делать. Кажется, чувствовать то, что он испытывал к Эрику – не совсем норма. Разве можно так влюбиться в человека за один день? Разве может это чувство быть таким сильным и не угасать, даже если знаешь, что человеку плевать? И знаешь, что человеку ты не нужен? И, конечно, знаешь, что сам человек скорее не-человек, если верить всему, что про него говорят, и внимательно посмотреть на его поведение. Всё это было так просто и очевидно, что Ксавье даже слабо улыбнулся. Он всё знал и всё понимал, он ни минуты не сомневался в том, что Эрик далёк от образа прекрасного принца, далёк настолько, что из него бы скорее получился отличный сказочный злодей. И всё равно Чарльз не мог убедить себя в том, что ему не нужен такой человек. Нужен, чёрт побери, ещё как нужен, настолько нужен, что теперь мир вокруг кажется как будто засвеченным – всё слишком яркое и режет глаза, красок не видно, как и очертаний предметов. Надо было дойти до дома, нельзя же правда отключиться на улице, Рейвен будет волноваться. Вот она, большая беда ответственных людей – даже в таком состоянии Чарльз не мог думать только о себе. Способность мыслить к нему возвращалась постепенно, первый шок схлынул, уступив место тупой боли в груди и тянущему чувству пустоты. Будь проклят тот момент, когда ему вдруг в голову стукнуло, что парни такие же симпатичные, как и девушки, кажется, всё было бы в разы проще. Он бы точно не вёл себя, как идиот, когда Эрик подсел к нему в перерыве лекции, и не согласился прогуляться после. И точно бы не переспал с ним, человеком, которого встретил в первый учебный день. И уж точно бы не влюбился в Леншерра с его акульей улыбкой, которую невозможно стереть из памяти. Почему он вообще задумался о своей ориентации? И так было понятно, что ему светит провести жизнь в окружении своих книжек и только. Но нет, надо же было влезть в глубины своего разума, откопать там этот вопрос, поднять его и превратить в проблему, которая теперь переросла в настоящую катастрофу. Чарльз всерьёз подумывал о том, чтобы расшибить голову о стенку, потому что был идиотом до мозга костей, но слишком поздно это осознал. А надо было раньше – и запретить себе даже думать о том, что он может построить какие-то отношения с кем-либо. Ксавье знал много бесполезных вещей, например, то, что время вспять не повернуть, случившегося не изменить, как бы ни хотелось, но проще от этого не становилось. Наоборот, с каждой новой мыслью о том, где и что можно было бы поменять, Чарльз всё больше мрачнел, опускаясь на абсолютное настроенческое дно. Чарльз предполагал, что его первая любовь может и не оказаться счастливой, но даже не догадывался, насколько он везучий. Дорога домой заняла не так уж много времени, по крайней мере, Ксавье не заметил, как оно пролетело. Он кое-как открыл дверь квартиры своим ключом, зашёл внутрь и тут же замер, встретившись взглядом с человеком, вышедшим в коридор на звук. - Рейвен позвонила, сказала, что ты не отвечаешь на телефон, хотели тебя искать… Искреннее беспокойство в голосе заставило Чарльза сглотнуть комок в горле, он сделал несколько шагов вперёд и неловко уткнулся в плечо старшекурсника, опустив руку с ключами, которая мотнулась, как будто принадлежала кукле, а не живому человеку. - Всё будет хорошо, Чарльз, - Янош осторожно его обнял, опешив от такого, но быстро беря себя в руки; он мягко провёл ладонью по спине юноши, крепче прижимая его к себе. – Всё будет хорошо.

* * *

Чарльз чувствовал себя в собственной квартире так, как будто он был в гостях. Нет, ему не стало вдруг неуютно и не хотелось уйти, просто он вообще скорее отсутствовал, чем присутствовал, делая всё на автомате, просто то, что ему скажут. По требованию Яноша он сходил в ванную, где грелся не меньше двадцати минут, стоя под горячим душем, потом вышел в домашней одежде и халате сверху - и даже надел носки, хотя обычно предпочитал ходить по квартире босиком, утверждая, что в них жарко. Сейчас Чарльз сидел на кухне, обнимая ладонями чашку с кофе, который сварил Квестед, и смотрел куда-то мимо неё. Самому Яношу понадобился всего один взгляд на хозяина квартиры, чтобы понять, что он благополучно промёрз до костей, но совсем этого не замечает. Рейвен срочно надо было уехать по делу, которое она, безусловно, отложила бы, если бы брат не дал о себе знать, но Чарльз позвонил, так что дома его дожидался один Квестед. Ему было непросто справиться с тем, что произошло в книжном магазине. Разумом он понимал, что случившееся по большей части не вина Чарльза, что он мог и не хотеть того, что произошло, но почему тогда не позвал на помощь? Боль и обида захлестнули Яноша, он был уверен, что после подобного сможет подавить в себе чувства к Ксавье, но, вопреки здравому смыслу, те только становились сильнее. И вот ему звонит Рейвен со словами о том, что её брат куда-то запропастился, просто сбежал, не предупредив, и на телефон не отвечает. Пожалуй, в каком-нибудь другом случае Янош мог сказать, что это лишняя паника, прогуляется и вернётся, но Чарльз не был похож на человека, который уходит из дома по собственной прихоти. И уже через полчаса Янош был у них дома, успокаивал девушку и обещал, что они обязательно найдут его, что он вряд ли бы сделал что-то не то, хотя по тону Рейвен было понятно, что как раз «что-то не то» в голову Чарльзу и ударило. И не нужно было быть гениальным сыщиком, чтобы понять причину такого поведения Ксавье, точнее, понять, кто был причиной. Рейвен отказывалась что-либо объяснять, но в итоге сдалась после фразы «я не смогу помочь, если не буду знать». И лучше бы он не знал, лучше бы Янош не спрашивал вовсе, потому что ему вновь захотелось найти своего бывшего друга и хорошенько его поколотить. Квестеду никогда не нравилось поведение Эрика, но он предпочитал считать, что каждый живёт так, как хочет, и нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом. Он искренне сочувствовал «жертвам» Леншерра, но не вмешивался в его отношения, наблюдая разворачивающиеся драмы со стороны. Возможно, тогда он действительно был не прав, но сейчас точно знал, что всё делает правильно, и нужно объяснить Чарльзу, чтобы не вздумал бегать за этим уродом. Да, теперь иначе о бывшем друге Янош и не думал, и причиной этому служил юноша напротив. Даже если у них самих ничего не получится, Квестед не хотел, чтобы Чарльз страдал. Что-то было в нём особенное, чего Янош никогда не замечал в остальных людях, он не был романтиком, точнее, не был им большую часть своей жизни, поэтому не мог найти достойное объяснение этому ощущению, но про себя решил, что это что-то вроде внутреннего света. Ксавье действительно как будто светился, это чувствовалось при первом же разговоре с ним, при первом взгляде, за симпатичной мордашкой скрывался не только пытливый ум, но и трепетная душа. Такому человеку рядом нужен кто-то, кто будет ограждать его от всякого рода напастей, от боли, от идиотского быта в конце концов, который разрушил немало надежд и погубил не одного художника. И надо же было Чарльзу встретить в своей жизни не любого другого человека, а именно Эрика… Квестед тяжело вздохнул, пододвигая к юноше тарелку с тостами. - Тебе надо поесть. - Я не хочу. - Надо, Чарльз. Не поднимая взгляда, Ксавье протянул руку и взял один тост, начиная его жевать, совершенно не чувствуя вкуса. Янош наблюдал за ним пристально, не желая смутить, но понимая, что без присмотра этот упрямец есть точно не будет. Рядом с Чарльзом он поставил ещё стакан воды и несколько таблеток, которые стоит выпить для профилактики – сейчас был сезон простуд, и первокурсник вполне мог заболеть, организм как раз был ослаблен холодом, а на улице ему наверняка встретилось немало прохожих, которые могли заразить его. - Хорошо, а теперь выпей лекарство. Чарльз послушно взял таблетки, едва не запивая их кофе, только по возгласу Яноша понимая, что делает что-то неправильно. Он поспешно глотнул воды, всё ещё смотря в стол, и с каждой минутой всё больше беспокоя этим Квестеда. - Тебе надо полежать, - Янош забрал тарелку и стакан с чашкой, оставляя их рядом с раковиной, чтобы потом убрать в посудомойку. Поднявшись из-за стола, Чарльз покачнулся, и Квестед поспешно приобнял его за плечи, удерживая в вертикальном положении. В руках Яноша тот как-то сразу обмяк, как будто уже был болен и с трудом держался на ногах. Душевные болезни выкашивают людей не хуже всяких ОРВИ и гриппов, это известно давно, но многие не верят, что из-за несчастной любви можно слечь так же, как и от высокой температуры. Квестед тоже сомневался в подобном, но теперь видел всё своими глазами – и здесь уже сложно было спорить. Он осторожно отвёл Чарльза в его комнату, помогая снять халат и лечь. Ксавье, правда, тут же сел, кажется, спать он точно не собирался, и Янош уже нахмурился, готовый начать уговаривать его, но вдруг встретился глазами с Ксавье, который, наконец, посмотрел на него прямо. - Спасибо, - Чарльз говорил негромко и хрипловато, потому что уже долго молчал. Кажется, он только-только начал приходить в себя и воспринимать окружающий мир адекватно, оцепенение спало, взгляд стал осознанным, и Квестед не мог не выдохнуть с облегчением, беря стул и садясь рядом с кроватью. Он хотел ответить, но его перебили. - Ты не обязан быть здесь и… - на щеках Ксавье вспыхнул румянец. – И после всего, что было… - Оно было, вот что главное, - Янош покачал головой, чуть приподнимая уголки губ. В груди разливалось тепло от голоса Чарльза, его милого смущения, его благодарности. Ему было стыдно и неловко оказаться в таком состоянии, это было настолько очевидно, что хотелось улыбаться шире, но Квестед боялся, что это будет воспринято как насмешка. Он просто смотрел на юношу и думал о том, что сам оказался в нужное время и в нужном месте, боясь представить себе, что было бы, останься Чарльз один со своей болью. - Я не заслуживаю такого, - Ксавье закусил губу, тут же шумно выдыхая, кажется, на него вот-вот нахлынут эмоции, всё то, что копилось эти несколько часов, пока большую часть его сознания занимала пустота. Он отвёл взгляд, снова смотря куда-то вниз, и Янош едва справился с желанием поцеловать Чарльза. Нежность, которую он испытывал, было так непросто уместить в своём сердце, кажется, она заполнила его всего, пусть это было минутным настроением, даже секундным, но – он был нужен этому юноше, он помогал ему, он был рядом, и вряд ли что-то могло сделать его счастливее. - Ты заслуживаешь гораздо большего, - Квестед был готов отдать всё за проблеск счастья в этих голубых глазах, даже если сам не получит ничего взамен. – Ты даже не представляешь, насколько заслуживаешь.