Всё, что тебя касается

* * *

Кружится голова в уличных лабиринтах Молот и серп Луны – свидетель и друг Лоцман не Бог и привык доверяться инстинктам Держится крепко за спасательный круг ♫ Би-2 - Реки любви

— Чарльз! Слава всем богам! Голос сестры заставил Ксавье встрепенуться, хотя он только-только открыл глаза. Рейвен склонилась над ним, обеспокоенно вглядываясь в лицо юноши, не позволяя пока Яношу себя оттеснить, а Квестед пытался, не находя себе места остаток ночи, как и всё утро. Ему понадобилось немало сил, чтобы справиться с приступом гнева и паники на вечеринке. Стоило обнаружить Чарльза, как старшекурсник едва-едва не метнулся обратно к Леншерру — разобраться с ним, но разум вовремя включил задний ход и заставил сообразить, что, будь это делом рук Эрика, тот точно бы не стал искать своего бывшего друга и сообщать ему о том, что с Ксавье что-то не так. Чарльз выглядел плохо, но до него явно никто не добрался, что уже несколько успокаивало. Янош нашёл Рейвен довольно быстро – она весело болтала с каким-то парнем на балконе, уверенная, что оставила брата в безопасности. Квестед мог бы соврать и сказать, что Чарльз просто захотел домой, но не позволил себе этого, так что уже через несколько минут девушка хлопотала над Ксавье, вместе с Яношем пытаясь привести его в себя. Их старания не увенчались успехом, так что Рейвен вызвала такси и уже на домашний адрес – «скорую», с которой они приехали практически одновременно. Что-то подсказывало обоим, что притаскивать врачей в квартиру, полную пьяных (а возможно, и не только пьяных) студентов было плохой идеей. Да и — меньше подозрений в сторону самого Чарльза. Врач, к счастью, попался понимающий. Улыбчивый и спокойный, он внимательно выслушал молодых людей, осмотрел Ксавье и посоветовал прежде всего дать ему отоспаться, а потом уже приводить в норму. Выписал пару лекарств, сказал пить побольше воды и в дальнейшем не принимать то, происхождение чего вызывает сомнения. «Сам был молодым, знаю, что это такое – любопытство, так что сделаю вид, что приехал на простое отравление», — с этими словами он накинул куртку и скрылся за дверью, с улыбкой отказавшись от чая и денег, но Рейвен успела сунуть ему в руки хотя бы пару конфет. Винить Яноша не было ни смысла, ни желания. Сама хороша. Уговорить Квестеда лечь спать не представлялось возможным, так и просидели ночь – в гостиной под бестолковое бормотание телевизора. Даже не говорили, просто сидели, уставившись в экран, и каждый думал о своём. Янош не мог отвязаться от мысли, что он подвёл Чарльза, хоть и отлучился совсем ненадолго. Его прошибал холодный пот от мысли, что могло бы случиться, если бы не… Эрик. И это было ещё страннее. Спасителем Ксавье оказался именно тот, кто разбил ему сердце, не слишком ли это… удачно сложилось? Впрочем, идею того, что всё это подстроил Леншерр, Янош отмёл сразу. Он хорошо знал своего бывшего друга, и тому правда была неинтересна добыча, которую он уже один раз поймал, а разворачивать целый план… К тому же Чарльз был без сознания и просто не мог видеть, кто ему помог. Нет, изначально Эрик здесь ни при чём, но, чёрт побери! Оказался же в нужное время и в нужном месте! И хорошо, что оказался. Квестед смотрел в свою чашку с кофе и не понимал, как могло всё так случиться. Почему снова не он? Почему снова этот человек, который сердцами жонглировал, как стеклянными шариками, не боясь ни разбить, ни порезаться, потому что таких ещё тысячи, а от осколков всегда можно увернуться? Оставалось только вздыхать и злиться на себя. И надеяться, что Чарльз простит. Рейвен же раз за разом прокручивала в голове события вечера – так, как можно было их собрать из всего, что она знала. Получается, на помощь Чарльзу пришёл Леншерр, что само по себе было удивительно, но при этом он ещё и не воспользовался ситуацией. И даже нашёл Яноша. Не очень-то похоже на того мудака, из-за которого её бедный наивный братишка лил слёзы, и это заставляло девушку чувствовать себя обманутой. Что-то в поведении старшекурсника было неладно, с каждым разом он всё меньше походил на равнодушную скотину. Скотиной при этом Леншерр быть не переставал, но скотина с чувствами – это уже совершенно другой уровень. Под утро оба стали клевать носом, Рейвен даже задремала в кресле, но в итоге всё равно оказалась у кровати брата вовремя. Она, проснувшись, направлялась в кухню за новой порцией кофе и просто зашла проверить, как он, и Чарльз именно в этот момент начал приходить в себя. Сестра показалась ему безумно громкой и звонкой. — Тише, пожалуйста… — голос у Ксавье был хриплым, а обнаруженный на тумбочке рядом с кроватью стакан воды юноша осушил залпом. — Чарли... Рейвен не удержалась и крепко его обняла, едва не выбив стакан из пальцев. Конечно, слова врача её немного успокоили, но не волноваться она не могла, так что теперь сжимала брата в объятиях, несмотря на его ворчание о том, что его лучше не шевелить. Голова и правда раскалывалась, Чарльз очень хотел снять обруч с неё, но проблема была в том, что обруча не существовало, а сдавливал он знатно. Как раз на уровне висков. Перед глазами всё ещё немного плыло, желудок сообщал о том, что он одновременно и голоден, и хочет избавиться от всего, что в нём осталось с ночи, а руки и ноги были словно ватными. Причём вата была мокрой и тяжёлой. — Что вчера произошло?.. – Ксавье прижал ладонь ко лбу, всё больше чувствуя, что у него вместо кости металл, который звенит, как гонг после удара. — Прости, — Янош не выдержал, садясь на край кровати и смотря куда-то в пол. Кажется, напряжение последних дней было слишком велико – и в итоге у молодого человека на фоне недосыпа закружилась голова, а колени подкосились. В горле был неприятный комок, который никак не хотел сглатываться. Квестед не знал, как сказать Чарльзу, что он за ним недоглядел… И вздрогнул, ощутив руку Ксавье на своих ладонях. — Хэй, — Чарльз слабо и сонно улыбнулся, — всё ведь хорошо, не так ли?.. Янош не мог не улыбнуться в ответ. Как можно иначе, когда эти голубые глаза смотрят так мягко и обеспокоенно?

* * *

Я верю отчаянно в самые тёплые страны Где ветер от нежности шепчет признания в любви И мягкой травой зарастают рваные раны И тлеет огонь, и чадит никотином в груди ♫ Би-2 - Реки любви

Эрик с досадой отправил пустую пачку в мусорную корзину. Курить хотелось страшно, практически невыносимо, так что он даже заставил себя влезть в кроссовки, куртку и вытащиться на улицу до ближайшего магазина. Любимые «авиаторы» удачно скрывали синяки под глазами, ночь была довольно весёлой, хоть Леншерр и не помнил половины из того, что было. Он выпил много, очень много, он даже не был уверен, что знал имя той барышни, с которой сделал всё прямо в коридоре, у стены, кое-как улавливая её охи и ахи. Чёрт, он даже не спросил, сколько ей лет, теперь оставалось надеяться на то, что или достаточно, или она его тоже не запомнила. Эрик криво усмехнулся, припоминая целых две детали её внешности: тёмно-русые волосы и голубые глаза. Странно, блондиночки ему всегда нравились больше. Леншерр купил пачку и закурил прямо на скамейке у магазина, нарушая как минимум парочку законов, но копов поблизости не наблюдалось, к тому же штраф он вполне мог заплатить. Наверное. Плевать. Курить хотелось слишком, до дрожащих пальцев. Вдобавок к сигаретам старшекурсник захватил баночку «Доктора Пеппера», запивая и утренний сушняк, и голод, который только-только начал появляться. Кола нравилась больше, но её как назло не было, так что приходилось довольствоваться вишнёвым вкусом «Дока», что, впрочем, всё равно было лучше, чем давиться «Пепси». Эрик не знал (и не хотел знать), как он добирался до своей квартиры, в которой проснулся утром – один, на диване и в одежде. И хорошо, что один. Объясняться с кем-либо Леншерр был не способен, а вот ему пояснения в некоторых моментах минувшей ночи не помешали бы. Например... Это было что-то из ряда вон выходящее. Эрик обнаружил в своём телефоне несколько сообщений, о которых не помнил совершенно. Около пяти утра, видимо, добравшись до себя, он на полном серьёзе написал Азазелю: «Где мальчишка?». И, что ещё более удивительно, получил ответ: «Янош и сестра увезли». «Хорошо», — ответил всё в те же пять утра Леншерр и, должно быть, после этого вырубился. Вопрос первый и главный: какого чёрта он спрашивал про Ксавье? Вопрос второй, не менее важный: как Азазель понял, о каком мальчишке идёт речь? И, наконец, третий: неужели он бы не уснул, если бы не узнал, что с Чарльзом всё нормально? Чарльз… От этого имени где-то на уровне желудка вдруг завязался узел, нервный, пульсирующий, болезненный, и на каких-то пару секунд Эрику стало тяжело дышать. Он поспешно глотнул газировки из банки – и подавился, потому что увидел в толпе похожий шарф. Напиток едва не пошёл носом, Леншерр уже собирался кинуться следом, но нет — толпа расступилась... Это вообще была девушка, но её аксессуар действительно сильно напоминал то, в чём стоял первокурсник, караулящий Эрика у его дома. Молодой человек задумчиво затянулся, вспоминая тот день. «Я влюбился…» Пауза и короткая вспышка в памяти: растерянный и напуганный взгляд голубых глаз, приоткрытые алые губы, румянец от холода, облачко пара… «Но ты же понимаешь, что это не мои проблемы?» Эрик выпустил дым, приподнимая очки двумя пальцами и ими же потирая переносицу. Пожалуй, это было слишком? Но, с другой стороны, он мог сказать гораздо грубее или просто послать. Со сколькими он рвал сразу утром, едва не выгоняя из своей квартиры? Сколько истерик он выслушивал и сколько посуды потом приходилось докупать… Сколько слёз, криков, угроз. А такого – ни разу. Леншерр не мог отогнать это видение: вот он, влюбившийся в него первокурсник, стоит на улице без шапки, в своём смешном пальто, которое как будто на размер больше. И этот шарф… Эрик встряхнул головой, отправляя окурок в урну, а за ним и пустую банку. Нет, он не будет думать о Ксавье. Правило одной ночи и так было нарушено с этим парнишкой, хотя, стоит признать, в книжном получилось очень хорошо. Стоило признать и то, что Эрику хотелось ещё раз увидеть этого парня. И увидеть, и обнять, и поцеловать. Но Эрик не признавал, он упорно отмахивался от этих желаний, сначала списывая всё на недотрах, потом на алкоголь, теперь на похмелье. Нет, это не может быть всерьёз, просто небольшое помутнение рассудка. У него есть правила, которые он не нарушает. Одно отступление — не повод думать, что что-то изменилось. Просто мордашка симпатичнее, чем у остальных. И девственник. Да, быть первым — это так... сладко. Эрик усмехнулся, но тут же опустил уголки губ, чуть вздрогнув. «Я влюбился…» Голос Ксавье звучал в голове так ясно, что пришлось обернуться на всякий случай. Леншерр закурил на ходу, пряча тут же руки в карманы. Холодно. Чем же опоил его тот ублюдок? Не было ли у этого последствий? Попытки отгородиться от мыслей об этом проваливались одна за другой, Эрик прокручивал тот момент в памяти, втайне радуясь, что пошёл следом, пусть у него и были другие мотивы. Руки чесались набрать Яноша, но старшекурсник знал, что услышит на том конце провода – короткий и ясный маршрут. Квестед... А если у них всё получится? Эрик представил себе Чарльза рядом со своим бывшим другом. Как они держатся за руки. Обнимаются. Целуются... Сигарета жалобно треснула в пальцах. Пожалуй, звонить и правда не стоило. Леншерр понимал, что и сам способен наговорить лишнего из серии «держись от него подальше», а его уже с момента звонка могут неправильно понять. Или, наоборот, слишком правильно. Эрик и сам не мог себя понять. Пачка закончилась через каких-то полдня, и Леншерр, коротко выругавшись, отправил её в мусорную корзину, жалея о том, что у сигарет нет доставки на дом.