Всё, что тебя касается

Всё, что тебя касается, Всё, что меня касается, Всё только начинается, Начинается... ♫ Звери - Всё, что тебя касается

* * *

Эрик достал пачку, но задумчиво на неё посмотрел и отправил обратно в карман. Он проводил эту манипуляцию уже не первый и даже не второй раз, никак не решаясь закурить, Чарльз мог выйти в любой момент, а врач настоятельно рекомендовал не дымить рядом с едва выписавшимся из больницы первокурсником. Кажется, того месяца, что он провёл там, Леншерру вполне хватило, чтобы переосмыслить некоторые аспекты своего поведения, так что Эрик закинул в рот две подушечки жвачки вместо одной, с особенным рвением её пережёвывая. Курить хотелось всё равно, но это всё-таки немного отвлекало, хоть Леншерр и чувствовал себя верблюдом. Всё изменилось. Очень изменилось в его жизни, и осознать это было гораздо сложнее, чем перестроиться. Эрик никогда не думал, что был способен на подобное, он попросту не видел в себе какие-то хорошие качества, кажется, слишком зациклившись на желаниях и не особенно обдумывая свои действия. А потом ему на голову свалился этот первокурсник — и… Желание закурить накрыло так, что Леншерр уже щёлкнул зажигалкой, но в последний момент всё-таки убрал огонёк от сигареты, зажатой в зубах. Убрал старшекурсник и сигарету, закидывая новую порцию жвачки вместо неё, как будто это могло спасти его нервы.

* * *

Вообще, ему очень повезло с Чарльзом. Кажется, другой человек — любой другой человек на этой планете! — не смог бы простить то, что вытворял Эрик. А Ксавье простил и, хоть и не сразу, но подпустил к себе. Вспоминать тот день в больнице было немного странно, кажется, что это было во сне, Леншерр слишком нервничал, настолько, что и ирисы-то не сразу в воду поставил. Он просто сидел у кровати Чарльза, осторожно взяв его за руку, и очень боялся, что тот её отберёт, накричит, выгонит… Но нет, юноша молча смотрел прямо перед собой, никак не реагируя, кажется, он слишком ушёл в себя, и это состояние начало пугать Эрика. Он решил разобраться с ним на свой лад. — Хэй, — старшекурсник чуть улыбнулся. — Ты так боялся завалить экзамен, что решил завалиться сам?.. Вопреки его ожиданиям, уголки губ Чарльза дрогнули — и слабая улыбка нарисовалась на его лице. Эрик не выдержал, судорожно выдыхая, по большей части от облегчения, и только после этого спохватился по поводу цветов. Ирисы отправились в вазу, а Леншерр сразу же вернулся на стул, снова беря первокурсника за руку. Он вздрогнул, заметив, что Ксавье теперь смотрел на него. — Я, наверное, не должен был приходить, — Эрик понимал, что говорил что-то не то, но не мог остановиться. — То есть, наверное, я не имею права быть тут… Ты знаешь, я, — пауза, шумный вдох, — делал много глупостей. Это для меня нормально, я вообще много глупостей делаю. Просто, — Леншерр сглотнул, в горле всё пересохло, а голубые глаза смотрели всё так же внимательно. — Прости… На выдохе, негромко, Эрик сжал пальцы Чарльза в своих, поражаясь тому, какие они холодные. Ксавье вообще выглядел ужасно, и молодой человек не мог не чувствовать, что виноват в этом больше, чем кто-либо другой. Он не надеялся на прощение, но очень его желал, потому что… Потому что пока Чарльз был в больнице, его стало не хватать так сильно, что Леншерр готов был на стенку лезть. Да, они не были вместе, но все передвижения первокурсника он отслеживал крайне внимательно, хоть и не признавался себе в этом. К тому же, рядом с ним был Янош, а Эрик верил, что его бывший друг сможет защитить Ксавье. Как только Чарльз попал в больницу, Леншерр вдруг почувствовал себя чертовски одиноким. Его неуёмная страсть сменилась полным равнодушием к сексу и любым другим привычным ему развлечениям, он целыми днями курил и бродил по своей квартире, пытаясь понять, что же не так. Забывал есть. Спал урывками. И всё думал, думал, думал, пока не пришёл к такому простому и очевидному выводу: ему нужен был Ксавье. Этот мальчик оказался ему дорог, бегать от этого факта было уже бесполезно, теперь нужно было думать, как быть со всем, что он успел наделать. Решиться навестить Чарльза в больнице было непросто, но, сидя у его кровати и держа его за руку, Эрик понимал, что должен был прийти сюда гораздо раньше. Возможно, тогда Ксавье выглядел бы лучше, чем сейчас, но зацикливаться на этом не имело смысла, гораздо важнее было уделять своё внимание тому, кому так сильно навредил. Леншерр заранее для себя решил, что будет приходить каждый день. С цветами. — Меня сейчас будут отсюда выгонять, — он робко улыбнулся. — Я приду завтра, хорошо? Помедлив немного, Чарльз кивнул. Откровенно говоря, он не совсем понимал, что происходит, ему вообще казалось, что он спит, но и этого кивка хватило, чтобы Леншерр снова смог выдохнуть. Он чуть сильнее сжал руку Ксавье на прощание и поднялся, уже за дверью палаты тяжело прислоняясь к стене. Оказывается, быть виноватым — больно. Оказывается, видеть, как твои поступки губят других — тоже больно. Кажется, ему предстоит совершить ещё немало открытий в общении с этим парнем. Эрик всё ещё не был уверен в том, что Чарльз сможет его когда-нибудь простить, но обещал себе сделать всё для этого. Его жизнь была яркой и полной удовольствий, но в то же время какой-то… пустой. И только с появлением этого до странности наивного мальчишки с голубыми глазами всё обрело какой-то смысл. Правда, без него смысл этот снова куда-то исчезал, и решение у этой проблемы было только одно: не отпускать Чарльза от себя. Леншерр чуть усмехнулся. Задачка не из лёгких, если подумать о том, сколько дров он успел наломать. Но, может, ими ещё можно растопить камин?..

* * *

Удивительно, как может человек перестроиться за короткий промежуток времени, если у него есть достаточная мотивация для этой перестройки. Эрик и не подозревал о наличии в своём характере такой силы воли и умения контролировать себя в вещах, которые раньше казались воплощением чистого хаоса. Но стоило чему-то по-настоящему серьёзному сотрясти его мир — и он был готов к переменам едва ли не здесь и не сейчас. Он ведь и правда приходил каждый день, с цветами, сладостями, книгами. Пару раз даже приносил Чарльзу учебники, находя преподавателей его потока и спрашивая, что нужно. Можно было бы обратиться напрямую к Рейвен, но Леншерр пока опасался приближаться к тем, кто мог обвинить его в состоянии Чарльза, причём обвинить совершенно справедливо. Эрик не знал, как себя правильно вести, он никогда раньше не оказывался в подобных ситуациях, но действовал интуитивно, стараясь не совершать резких движений, словно подобрал больного котёнка на улице и должен был как-то его выходить. Как выхаживать больных котят, Леншерр не имел никакого понятия, что уж говорить о человеке? Пару раз они столкнулись у больницы с Яношем, обмениваясь короткими приветствиями, но не более. Конечно, Квестеду не нравилось то, что его бывший друг снова уделяет Чарльзу слишком много внимания, точнее, ему в принципе не нравился тот факт, что Эрик крутится рядом с Ксавье, но… Но Чарльз шёл на поправку, а отогнать от него Леншерра никогда не поздно. Ксавье очень тяжело воспринимал окружающий мир в свете новых событий. Появление в нём Эрика не вписывалось ни в одну из логически выстроенных его мозгом вселенных, в которые могла в будущем развернуться его жизнь, потому что все они существовали без Леншерра. И тут он вдруг возник словно из пустоты, ещё и с цветами наперевес. И извинениями. Это было слишком странно, настолько, что Чарльз даже не прогнал его сразу. Не прогнал он Эрика и позже, но и не порывался падать в его объятия, теряя голову от свалившегося на него счастья. Первокурсник был похож на человека, которому только что сняли гипс с ноги после месяца обездвиженности. Он боялся наступать на всю стопу, и малейшая нагрузка на любую часть конечности вызывала боль, похожую на хождение по иглам. Но Чарльз знал, что ногу надо разрабатывать — и свои чувства тоже. Совсем недавно он был уверен, что больше никогда не захочет любить, но теперь ему казалось, что не чувствовать ничего вовсе — наказание гораздо более страшное и жуткое. Ксавье сравнивал своё нынешнее состояние с ещё весьма свежей в памяти апатией и вздрагивал каждый раз, когда до него доносились её отголоски. Он не верил Эрику, но и не отталкивал его, прислушиваясь к своим ощущениям. Рейвен бы хотела, чтобы брат прислушивался к ней, но сама не знала, как относится ко всей этой ситуации. Она тоже часто видела Эрика рядом с больницей, но не стремилась вести с ним задушевные беседы, а вот с Чарльзом… — Ты уверен, что он искренен? — девушка предпочитала менять воду в цветах самостоятельно, не доверяя это никому больше. — Что он не хочет от тебя чего-то снова? — Нет, не уверен, — Ксавье держал на коленях книгу, закладывая её пальцем, чтение немного отвлекало его от боли, а болела прежде всего задница, куда приходилась большая часть разного рода уколов. — Но… — Но? — Рейвен выгнула бровь, расправляя твёрдые стебли в вазе. — Он совсем не такой, как был раньше. И это не похоже на притворство. Я боюсь его, но… — Чарльз чуть пожал плечами, смотря в окно. — Но мне бы очень хотелось верить, что это правда. Рейвен не знала, что ему ответить, так что просто сидела на краю больничной кровати. Она и сама не до конца понимала, что движет Леншерром, но в одном с братом нельзя было не согласиться: старшекурсник изменился. Весь. С момента его первого визита к Чарльзу она ни разу не видела его рядом с какой-нибудь девушкой, а слухи о похождениях университетского Казановы быстро сменились шепотками по поводу его регулярных посещений больницы, в которой лежал Ксавье. Янош в чудесное преображение Эрика не верил, но не мог игнорировать то, как тот действовал на Чарльза. Они говорили об этом с Рейвен не раз и не два, останавливаясь на факте, который было не очень приятно признавать. Леншерр сделал то, что было им не под силу: вернул Чарльза в реальность и вселил в него желание выбраться. Врал старшекурсник или нет, но это работало, с остальным можно будет разобраться потом. Они не знали, что это «потом» не потребует разбирательства.

* * *

— Ты долго. Протесты были отклонены непреклонным коротким хмыканьем, и Эрик отобрал у первокурсника рюкзак, легко закидывая его на своё плечо, но демонстративно прогибаясь под «тяжестью». — Как ты это таскаешь? Там что, кирпичи? — Там учебники, — Чарльз не мог не улыбнуться, наблюдая за красочной пантомимой. — Прости, надо было выписать пару книг… — Почему нельзя просто найти их в интернете? — Я тебя удивлю, но не всё есть в интернете. Эрик только фыркнул, крепко беря Ксавье за руку, и, не встретив сопротивления, переплёл пальцы. Они пока даже до поцелуев не дошли, хотя, казалось бы… Но Леншерр боялся разрушить хрупкую гармонию, которая установилась в их общении за время пребывания Чарльза в больнице, а первокурсник старался не торопить события, чтобы не обжечься снова, хотя внутренний голос настойчиво ему подсказывал, что на этот раз всё будет иначе. Пока они шли по улице, Эрик зорко поглядывал по сторонам, его странное внутреннее состояние, пока мало понятное самому Леншерру, внешне проявлялось весьма специфично: Чарльза старшекурсник ревновал к каждому столбу, ему упорно казалось, что все, абсолютно все окружающие их люди только и занимались тем, что строили планы, как бы отобрать у него Ксавье. Чарльз замечал это, но старался не заострять внимание, потому как не хотел усугубления этой пока что невинной паранойи — и поводов ревновать не давал. Кажется, он давно простил Эрика, и, хоть и не мог пока доверять ему полностью, так же не мог относиться пренебрежительно к его чувствам. Надо было бы, но подобное не в характере Ксавье, а идти против себя из-за какой-то непонятной мести… Нет, на такое Чарльз распыляться не собирался. — Я тут подумал, — Эрик протянул первокурснику рюкзак уже у самого его дома. — Не хочешь вечером посидеть в баре? Ты, я, Рейвен, — он сделал небольшую паузу, — Янош и Азазель. — Хочешь увидеться с Яношем? — Ксавье внимательно посмотрел в глаза парню. — Сам ему и позвоню, — Леншерр чуть пожал плечами. — Пора исправлять ошибки, да? Чарльз кивнул, он и правда был не против встретиться всем вместе. Любые конфликтные и напряжённые ситуации были для него мучительны, а перед Квестедом он и вовсе чувствовал себя виноватым, хоть тот и никак не показывал своего отношения к происходящему. Они всё ещё были друзьями, но это не отменяло того факта, что знающий о чувствах друга Ксавье просто не мог не думать о том, что причиняет Яношу боль. Может, если они с Эриком помирятся, всё станет хоть немного, но легче?.. — Тогда я напишу тебе, где и во сколько, — Эрик усмехнулся. — Но пить ты не будешь, сразу предупреждаю. Ксавье только фыркнул, собираясь уже пойти к подъезду, но в последний момент всё-таки мягко улыбнувшись старшекурснику, и в этой улыбке Эрик на секунду увидел того самого голубоглазого мальчишку, к которому подсел за парту в перерыве между лекциями. — До вечера. — До вечера… Леншерр смотрел ему вслед и улыбался, как идиот. Кажется, это чувство называлось «любовь», но он не был уверен.

* * *

Они сидели уже довольно долго, время было далеко за полночь, но бар, к счастью, по выходным работал всю ночь, напиваться никто не собирался, а до дома можно было вполне дойти пешком, погода сегодня позволяла. Янош согласился сразу — по нескольким причинам. Первая и основная состояла в том, что он хотел бы приглядывать и за Эриком тоже, чтобы тот снова не натворил дел. Конечно, Квестед заботился о Чарльзе, так что не мог позволить ещё раз обмануть его. Но, сколько бы он ни убеждал себя в том, что люди не меняются, сердце упорно подсказывало: Леншерр изменился, осознал выпавший ему шанс и уже своего не упустит. Яношу оставалось только наблюдать и оберегать своего котёнка от излишне зубастой акулы. В общем, он собирался быть хорошим другом и надеяться, что ему ещё повезёт встретить свою любовь. Рейвен отошла поговорить по телефону с подругой, которой почему-то не спалось в этот час, Чарльз же торчал у барной стойки в ожидании своего капучино, ничего крепче кофе, чая и содовой ему пить и правда не разрешили. Бармен о чём-то увлечённо рассказывал Ксавье, и Эрик пристально следил за этим, готовясь в случае чего мгновенно оказаться рядом и даже сразу объяснить нахалу, что не стоит распускать ни руки, ни язык. Его размышления о том, какой из глаз бармена стоит подбить первым, были прерваны голосом Яноша. — Только попробуй сделать ему больно. Эрик чуть вздрогнул, отставляя свой бокал с пивом, все трое друзей сегодня отдали предпочтение этому напитку среди прочих. Раньше он бы огрызнулся или высмеял друга, Леншерр крайне редко прислушивался к советам и упрёкам Яноша или Азазеля, но теперь всё было несколько иначе. Этот человек был рядом с Чарльзом тогда, когда он сам его бросил, и с этим следовало считаться. — Не беспокойся, — Леншерр посмотрел на Яноша прямо и уверенно. — Я о нём позабочусь. — Значит, — Азазель опёрся локтями на стол, чуть подаваясь вперёд и переводя взгляд с друзей на всё ещё стоящего у барной стойки Чарльза, — мне и не мечтать о том, что эта история закончилась? — Что ты, — Эрик проследил за его взглядом и улыбнулся, увидев, что Чарльз как раз глянул через плечо — и тут же махнул Леншерру рукой. Этот жест можно было расценивать как сигнал о том, что всё в порядке и не стоит волноваться, он скоро подойдёт. Старшекурсник кивнул в ответ, он только-только начал подмечать, что Чарльз действительно заботится о его чувствах и не хочет лишний раз будить в нём ревность, что для привыкшего быть эгоистом и считавшего всех вокруг такими же Леншерра было странно. Янош и Азазель смотрели на него, а Эрик никак не мог оторвать взгляд от продолжавшего ему улыбаться юноши, казавшегося ему ещё прекраснее сейчас. Прекраснее и светлее. — Что я? — не выдержав, переспросил Азазель. — Да, что ты, — не переставая улыбаться и смотреть на Чарльза, Эрик сделал короткий глоток из своего бокала. — Всё только начинается.