Смените позу

The taste of love is sweet When hearts like ours meet I fell for you like a child Oh, and the fire went wild I fell into burning ring of fire I went down, down, down And the flames went up higher And it burns, burns, burns The ring of fire, the ring of fire ♫ Adam Lambert – Ring Of Fire

* * *

— Майкл, смотри в объектив! — фотограф недовольно опустил камеру. — Нет, — Уишоу поднял руку, заранее пресекая возможные возражения. — Мне нравится этот взгляд. Пусть. Бену не нужно было поворачивать голову, чтобы знать, куда смотрит его модель. Джеймс сидел на раскладном стуле чуть поодаль, что-то сосредоточенно печатая в своём ноутбуке, на земле рядом с ним стоял неизменный стаканчик с кофе. Уишоу уже отдал распоряжение, чтобы секретарь следил за этим: как только у МакЭвоя кончилась первая порция горячего чёрного напитка, ему сразу принесли вторую. И так далее, пока они не закончат, специально для Джеймса был захвачен огромный термос с кофе, вряд ли бы Бен стал возиться так с каким-то другим агентом, но к этому парню он всё ещё питал нежные чувства. И был ему благодарен: Майкл и правда оказался идеальным исполнителем необходимых образов. Погода сегодня была отвратительная, вот-вот должен был начаться дождь, но никого это не останавливало. Конечно, Джеймс беспокоился за здоровье своего подопечного, ведь Майклу нужно было сниматься в минимуме одежды, его фигура должна была быть видна на снимках идеально, но Фассбендер заверил, что сообщит, если замёрзнет. Команда была готова к съёмкам, как никогда до этого — почти всем нравилось работать с Майклом, он представлялся хамом, но хамом очаровательным, заставляя краснеть даже самых строгих девушек, которых было немало среди визажистов, например. Они долго ждали подходящего дня, всё зависело от Уишоу, который никак не мог определиться с тем, что хочет увидеть в итоге, они уже отсняли всё для четырёх ароматов, но тут Бену пришла в голову мысль сделать что-то общее, создать картину, которая бы максимально точно выражала победу человека над стихиями. Он остановился на варианте с факелом: Майкл по его задумке должен был идти, сжимая горящую палку в руках, прикрываясь при этом листом металла от падающей на него воды и одну ногу подняв на камень. Человек укротил огонь и успешно оберегал его от воды и ветра, идя по земле, которая ему покорилась. Они уже сделали достаточно много фотографий, но каждый раз Бен говорил, что это не то, хоть и не мог объяснить, что ему нужно, пока не поймал тот момент, когда Фассбендер отвлёкся от камеры, чтобы посмотреть на Джеймса. Фотографу это не понравилось, а вот создателю ароматов… — Смотри на него, — Уишоу приподнял уголки губ, слегка щурясь. — Ты ведь ему несёшь этот огонь, верно? Хочешь его согреть и укрыть от бури? Подумай о том, что он в опасности… То самое, что увидел как-то Николас, случайно заметив, как Майкл смотрит на своего агента, думая, что тот не видит. Пожалуй, это было тем самым ключом к уникальному образу Фассбендера: наличие рядом лучшего сотрудника «Церебро», чей талант состоял в безошибочном определении будущей звезды высокой моды. Точнее, в создании этой звезды, всё-таки Джеймс всегда прикладывал немало сил, выкладываясь полностью, чтобы зажечь имя своих подопечных на лучших билбордах страны и за её пределами. Просматривая прошлые фотографии перед этой съёмкой и разложив перед собой четыре лучших, выбранные для четырёх ароматов, Бен заметил интересную особенность: Майкл, казалось, смотрел прямо в камеру, но на самом деле… На самом деле он как будто смотрел рядом, и Уишоу никак не мог понять, почему, ведь снимки при этом были просто прекрасны. А потом вспомнил. Джеймс стоял рядом с фотографом. Всегда. И это всегда работало, вот чего не хватало Фассбендеру сейчас, когда от него требовали прямого взгляда в камеру. Бен чувствовал, что всё придёт с опытом, в том числе и умение управлять своим образом и без непосредственного присутствия МакЭвоя на съёмочной площадке, но сейчас… Сейчас им это было нужно. И Майкл мгновенно преобразился, стоило ему прислушаться к словам парфюмера. Мышцы напряглись, обрисовываясь под кожей, глаза блестели азартно и агрессивно, поза выражала готовность ко всему, навевая банальные мысли о сжатой пружине, но пока никто ничего лучше не придумал, чтобы описать максимальное сжатие — как перед прыжком или началом забега. На лице без проблем читалось всё, что хотел выразить Майкл: он шёл защищать то, что ему дорого, и готов был смести всё на своём пути. Он нёс огонь, чтобы согреть и спасти свою любовь. Фотограф схватился за камеру, делая снимки один за другим, но Уишоу довольно быстро его прервал, наклоняясь к небольшому экрану, на котором высвечивались превью. — Идеально, — парфюмер улыбнулся, просмотрев всё, что было снято только что. — Это просто идеально, Майкл. Поздравляю. Мы закончили! Джеймс вскинул голову на аплодисменты, он слишком погрузился в работу, совершенно выключившись из процесса съёмок. Для него подобное не было характерно, но электронный ящик просто ломился от писем: журналисты, жаждущие подробностей, умоляли о встрече, Джен, словно издеваясь, писала каждый день по несколько раз, но больше всего было посланий от самых разных компаний. Да, теперь Майкл Фассбендер интересовал всех, и в этом была их общая заслуга, правда, вспоминать о «дополнительных обстоятельствах» без дрожи МакЭвой не мог.

* * *

— Ты понимаешь, что ты натворил? — голос мистера МакКеллена звучал так, что Джеймс даже поёжился в кресле. Он прошёл к столу и сел напротив своих шефов молча, оставив за пределами этого кабинета всех остальных, жаждущих оторвать ему голову и надавать по заднице. Конечно, его первым делом потащили в «Церебро», это было обязательным пунктом в возвращении «блудного сына». Тон одного из со-директоров крупнейшего модельного агентства наполовину состоял из металла, наполовину изо льда. Смотреть на них МакЭвой не решался, боясь того, что увидит в двух парах слишком внимательных глаз. Он не хотел разочарования в свой адрес, хоть и понимал, что заслужил это, так что просто уставился в пол. Сердце судорожно колотилось где-то в горле, Джеймс пытался его сглотнуть, но не мог, становилось всё жарче, он чувствовал себя так, словно снова оказался в младшей школе, и его вызывают отвечать то, что было задано на дом, а он ничего не знает. Одно из худших чувств на его памяти. — Да-да, Джейми, Йен окончательно поседел, а я потерял последние волосы… МакЭвой резко вскинул голову, в отличие от своего партнёра, мистер Стюарт был явно весел, только вот агент настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как к нему подошли. Джеймс подорвался было из кресла — и тут же оказался в крепких объятиях Патрика, один из владельцев «Церебро» сжал его до хруста костей. — Ты же вроде умный мальчик, — Йен крепко взял его за плечо, чуть встряхнув. — А творишь такую ерунду. Неужели ты правда думаешь, что мы бы не разобрались с таким? — Я боялся вас опозорить… — МакЭвой чувствовал себя совсем мальчишкой, так что бормотал себе под нос, к тому же в горле окончательно пересохло; он искренне ожидал разноса по всем статьям, но никак не такого. — У тебя нет родственников среди японцев? — мистер МакКеллен дёрнул бровью. — Ты бы ещё харакири сделал… — Сеппуку, — перебил его Патрик. — Он же у нас самурай и вряд ли бы смог вспороть себе живот без чёткого следования правилам. Он и тут сначала все документы подготовил, а только потом дал дёру. Кажется, все переживания последних дней навалились разом — и Джеймс второй раз за несколько часов пошатнулся, так что оба начальника крепко схватили его и усадили обратно в кресло. Йен поспешно наполнил стакан водой, а Стюарт схватил со стола папку с документами, обмахивая ею своего лучшего агента. МакЭвой смог только благодарно кивнуть, осушив стакан залпом под двумя пристальными взглядами. — Мы понимаем, что ты многое пережил, — Патрик осторожно похлопывал его по плечу, — но кое-что нужно прояснить сразу. — Во-первых, твоё заявление об увольнении валяется в корзине для мусора, и подтереться им мне помешало только наличие там твоего имени… — Йен! — Что? — Давай не при ребёнке! Вдруг Джеймс рассмеялся, чуть подавшись вперёд и прижав прохладный стакан ко лбу. Мистер МакКеллен тут же присел перед ним на корточки, обеспокоенно заглядывая в лицо молодому человеку. — Всё в порядке? Джеймс? — Да, — МакЭвой выдохнул, откидываясь на спинку кресла и открывая глаза, чтобы поочерёдно посмотреть на обоих владельцев «Церебро» — устало, но счастливо. — Просто подумал, что совершенно не представлял себе, как буду жить без всего этого. Патрик широко улыбнулся, Йен же старательно фыркнул, делая вид, что не любит все эти сантименты, хотя все трое знали, что это не так. МакКеллен поставил два стула — себе и партнёру — ближе, усаживаясь прямо рядом с Джеймсом. — Ну, раз ты в норме, то слушай внимательно, чтобы такого больше не было.

* * *

Джеймс теперь часто вспоминал этот разговор и не мог понять, как был таким идиотом. Мистер Стюарт и мистер МакКеллен разжёвывали ему какие-то элементарные вещи по поводу имиджа модели и влияния на него всяких связей, в том числе со своим агентом… Кажется, у него было слишком ошарашенное выражение лица, потому что периодически оба со-директора «Церебро» начинали бессовестно хохотать, заставляя своего лучшего агента краснеть до корней волос. Он всегда считал себя достаточно подкованным во всём, что касалось профессионализма, но, оказывается, и у него были пробелы в знаниях. Причём большие. «Просто тебе никогда не нужно было продвигать своих подопечных так, ты и без этого прекрасно справлялся, а они интуитивно всё чувствовали», — сказал в итоге Патрик, подводя черту под их разговором на эту тему. «А Бейкон знал, куда бить в твоём случае, ты слишком… хороший, Джеймс. Это сразу бросается в глаза», — вторил ему Йен, заставляя МакЭвоя снова вспыхнуть. Он и правда почувствовал себя мальчишкой, совсем зелёным и неопытным, все годы упорной работы словно исчезли, и он снова был в начале пути. Джеймс знал, что это пройдёт, но было очень неловко, и, видимо, именно общая огорошенность спасла его от нанесения тяжких травм друзьями. Николас и Дженнифер ограничились крепкими объятиями и парой подзатыльников, Хью даже приподнял его над полом, сжав в руках и неловко утыкаясь куда-то в волосы над ухом, чтобы выдохнуть: «Мы волновались». А вот Айзек, кажется, всерьёз вознамерился вытрясти из него душу, но в итоге тоже обнял, несколько картинно вытирая слезинку, существование которой было под сомнением: вряд ли бы Нур стал рисковать своими идеальными стрелками, но жест Джеймс всё равно оценил. Всё это вспомнилось ему и сейчас, особенно то, как он едва не рухнул в руки Майкла, терпеливо ожидавшего чуть в стороне, и тогда настала очередь МакЭвоя говорить: «Поехали домой». Они провели весь вечер в тишине, сидели на полу в гостиной, и Джеймс просто прижимался к своему подопечному, то задрёмывая, то резко просыпаясь, но неизменно оставаясь в объятиях Майкла. Фассбендер едва слышно что-то ему нашёптывал, не зная, как помочь справиться с теми страхами, которые никак не отпускали его агента, но стараясь изо всех сил. Джеймс и теперь иногда просыпался от кошмаров, но справляться с ними вдвоём было гораздо легче. Они не скрывали то, что между ними что-то есть, обговорив всё и придя к выводу, что в этом нет никакого смысла. МакЭвой был против того, чтобы всё афишировать, и Майкл с ним сразу согласился, что не мешало ему периодически притягивать агента к себе для поцелуя даже на публике, а то и вовсе опускать руку непозволительно ниже его пояса, за что сразу получал локтем под рёбра. Их называли красивой парой, а краснеющий Джеймс едва не затмил своего подопечного на фотографиях в различных журналах. Фотографии вообще много для них значили, как оба довольно быстро поняли, и поэтому оба же относились к ним по-особенному. Вот и сейчас Майкл, небрежно набросив на себя поданный халат, держал в руках свежераспечатанный по его просьбе снимок, благо, небольшой принтер у команды Уишоу с собой в трейлере был всегда. — Очень хорошо, — Джеймс всматривался в своего подопечного с максимальным вниманием, желая уловить каждую деталь. — У тебя всё получилось! А куда ты смотришь? — Угадай, — Майкл чуть усмехнулся, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать, и именно в этот момент их осветила вспышка. — Будет вам ещё один снимок в коллекцию, — фотограф сложил пальцы, показывая «окей», и тут же скрылся, подозревая, что может и схлопотать за подобную инициативу. Джеймс только вздохнул, покачав головой, и снова вернулся взглядом к фотографии, теперь осторожно проводя по глянцевой поверхности кончиками пальцев. МакЭвой чуть улыбнулся: — Ты правда очень хорош, — он посмотрел на Фассбендера, — мне нравится. Да, очень нравится. — Достаточно нравится, чтобы официально заявить, что мы встречаемся? — Майкл снова подался вперёд, но остановился, чувствуя на груди уверенно выставленную ладонь. — Я буду встречаться только с профессионалом, — МакЭвой старался быть серьёзным, но глаза его весело сверкали. — Я и так профи! — мгновенно завёлся его подопечный. — Я только что закончил важнейший для нас проект! Идеально закончил! — У «профи» на работе не встаёт, — Джеймс как будто случайно скользнул ладонью ниже, по торсу Майкла, и тот сразу перехватил его руку. — Я же тебя завалю прямо здесь, и пусть фотографируют, сколько захочется. От его тона МакЭвой опешил, и теперь настала очередь мужчины рассмеяться, показывая свои идеально белые зубы в акульей улыбке. Джеймс несильно толкнул его в плечо, досадуя на то, что позволил обвести себя вокруг пальца, и Майкл тут же заключил его в объятия, не позволяя сделать ни шага в сторону. Он вообще старался не выпускать своего агента из виду надолго, насколько это было возможно. — Как думаешь, из меня получится профи? — Фассбендер говорил негромко, куда-то в тёмные волосы, жадно вдыхая их аромат и понимая, что за время съёмок успел чудовищно соскучиться. — Я думаю, у тебя получится всё, — Джеймс осторожно, но крепко обнял его в ответ, чувствуя себя в полной безопасности в этих руках; он до сих пор не спрашивал, как Майклу удалось всё уладить — и пока не мог завести этот разговор. Да и не особенно хотел. — У нас получится, — Фассбендер чуть отстранился и погладил своего агента по щеке. — Думаю, начать стоит с того, чтобы я научился показывать себя с лучшей стороны… Джеймс не мог не улыбнуться этому тёплому воспоминанию об их первом не самом вежливом разговоре. Вдруг он, неожиданно даже для самого себя, схватил Майкла за халат и наклонил к себе, коротко целуя, заставляя того мгновенно застыть — такого у них ещё не было, чтобы вне дома и так горячо… МакЭвой слегка отпустил его, привычно краснея, но улыбаясь широко и совершенно счастливо: — У тебя все стороны — лучшие.