Глава 1
4 августа 2016 г., 23:32
Санс никогда не забудет, как его убивали.
Как бесконечно били, наступали тяжелыми подошвами на пальцы, давили кости и отвратительно пошло дышали в ухо. Причиняли боль и унижали. Заставляли кричать и плакать. А иногда - умолять о пощаде.
Сегодня ночью почему-то особенно кажется, что то, как беспощадно его трахали, будет сниться ему всю жизнь. Хотя, кто знает, может, она оборвется уже завтра? Папирус давал полную свободу всем, кто хотел отыметь его братца. Он всегда наблюдал за его мучениями и поздно утром, когда никого уже не было, признавался ему в ухо, что:
Любит, когда он кричит.
Любит, когда он плачет.
Любит власть над ним.
Сансу кажется, что он не помнит, когда все было иначе. Когда он еще не был заперт в этом подвале. Ему кажется, что так было всегда. Он лежал на полу, пытаясь унять боль в перебитых ногах, и открывалась дверь. Первыми входили Они. Их могло быть много, а случалось, что всего пара. И они всегда издевались над ним. Мучили, били и трахали. Оставляли на полу в сперме и крови. Чтобы Папирус, который ждал у двери, мог подойти последним.
Санс хотел сопротивляться, но не мог. Папирус сжимал его слабую руку слишком сильно. Коленями раздвигал ноги.
- Ну, как теперь твоя душа? - шипел он, наклоняясь совсем близко.
Санс хотел бы вывернуться, хотел бы убежать, забыть это все, он дрался бы до конца. Но у него не было сил.
Он только плакал и иногда пытался смотреть на Папируса, умоляя взглядом: "Не надо".
И каждый раз это было абсолютно бесполезно. Всей своей тяжестью его брат садился ему на грудь, раздвигал до хруста тонкие ребра и прижимался членом к самому сердцу, которое бешено колотилось. Санс рыдал и просил не делать этого. И каждый раз это было бесполезно. И каждый раз это ничего не давало.
Папирус был монстром.
Монстры не имели Пощады.
***
Первое время Папирус трахал Санса однообразно. Он предпочитал отверстия в его голове и это редко когда был рот. Чаще это были глаза и Санс потом долго плакал и иногда пытался объяснить Папирусу, что ему больно. Папирус бил его и Санс, задыхаясь на полу, обещал, что будет стараться удовлетворять Папируса по-другому. Он пытался подползать к нему днем, во время обеда, когда, накрыв на стол, опускался вниз, на колени, и находил член брата. Иногда Папирус ел не один и Санс, спрятанный под скатертью, сосал у него в метре от чужого человека. О том, что под их гаражом есть подвал, он не знал вовсе. Это стало известно позже, когда Папирус полностью перетащил его туда, прицепив к железной трубе за цепь, которая была прикреплена к ошейнику. -Ты же собака, - скалился он, - скоро сюда придут другие собаки и поиграют с тобой. Санс смотрел на него с ужасом. Ночью к Папирусу приходила вся королевская гвардия и шумела так, что было слышно даже в каменном мешке Санса. Он вздрагивал и пытался забиться подальше в угол. Мысль о том, что придут другие, что будут трогать его и причинять ему боль, не выходила у него из головы. И другие пришли. Пьяная собачья гвардия ввалилась в подвал. -Ждал нас? - лаяли ему и тянули за ногу, натягивая цепь. Одни тянули руки, сзади уже подхватывали другие, стягивали куртку третьи. Безумно много чужих рук, чужих прикосновений. Они трогали его, раздевали, перебрасывали по кругу как хотели. Он просил их остановиться, просил не трогать его, но они только смеялись. Их члены тыкались ему в лицо, вбивались в рот, чьи-то пальцы лапали душу. И он не выдержал. Он закричал. После этого его долго били. - Маленькая блядь, ты что, не знаешь как нужно вести себя с гостями? - прорычал ему в ухо злой голос. Его пнули так сильно, что он отлетел на несколько метров и не смог встать. К нему подошли тяжелые шаги и чьи-то руки больно схватили за шею, заставляя поднять голову. - Ты помнишь про свое единственное хп, щенок? - прошипел ему Папирус прямо в лицо. Он был чужим. Его глаза горели красным. - Ещё один громкий звук и я позволю им сломать это... - его холодные пальцы больно сжали душу и у Санса из глаз сами собой брызнули слёзы. Он не хотел плакать, он не хотел показывать свою слабость, он не был слабаком. Но сейчас он ничего не мог сделать. Слезы текли сами. Его обступили, подняли за шкирку и снова пустили по кругу. Насиловали, заставляли сосать и плакать. Папирус удовлетворенно наблюдал за этим. И никто в целом мире не собирался ему помочь.***
После нескольких ночей беспорядочного насилия Папирус вытащил его из подвала обратно в дом. Сказав что-то про то, что шавка должна спать на полу, он бросил его у двери в свою комнату и прицепил цепь к крюку на стене. Возможно, будь Санс повыше... нет, возможно, будь Санс чуть посильнее, он бы постарался сбросить её с крюка, но он был абсолютно обессилен. Он ничего не ел уже несколько дней. Хотелось пить, горло болело так, будто оно было у него на самом деле. Во рту стоял вкус спермы Папируса и Санс точно знал, что это она. - О-о-о, блядь, ты будешь глотать, пока не запомнишь, - гортанно прорычал Папирус ему тогда и начал вбиваться в глотку. И Санс запомнил. Сперма - это всё, что побывало у него во рту за последнюю неделю. Она капала из глазниц и с бёдер. Сейчас он лежал в доме, где уже давно не зажигали свет, в полной и холодной темноте. Папируса не было, он воевал, истреблял людей и монстров. Но он вернётся. Он обязательно вернётся вечером и Санс опять пожалеет, что он такой слабый и беспомощный со своим одним хп. Пожалеет, что не смог убежать и не смог дать отпор. И всё начнется снова. Его будут трахать, рычать от удовольствия, вколачиваться в тело и смеяться, глядя на его слёзы. У него не было сил на мысли об этом. Ему хотелось тепла, ему хотелось воды или просто забыться. Спасительный обморок был так близко, что, когда Санс провалился в него, он этого не заметил. Он не заметил так же много другого. Как плыли стены, как мигала кнопка сброса, как стирались линии мира, где ему причиняли боль. Он не хотел просыпаться. Он так и лежал, прикованный цепью, недвижимый, пока его не тронули за плечо. Санс вздрогнул и очнулся. В глазах прыгали блики. Разве в их доме было так светло? - Санс, боже... - Папирус опустился на колени, закатывая рукава оранжевой толстовки. - Ч-что... кто это сделал с тобой? - Рука мягко легла на лоб. Так... мягко. Это было уже чересчур. Даже чувство страха не поднялось, чтобы спасти его. Санс закрыл глаза. Его бросили все. Он не хотел ничего видеть. И снова обморок.***
Очнулся он в кровати. Нет, сначала он, конечно, не поверил в это. Он сел и бездумно смотрел на белое одеяло в собственных руках. Неизвестно, какое время он был недвижимым, но, когда он моргнул и взглянул на свои руки осмысленно, одеяло всё ещё было там. Санс осторожно пошевелил ногой. Кровать под ним тоже, кажется, была реальной. Что за чёрт? Комната выглядела знакомой, но одновременно и нет. Слишком светло. И он понял, что окна не были заколочены. Папирус что, снял все доски? Зачем? Теперь свет беспрепятственно проходил внутрь и рассеиваясь, падал на пол. Боже, какой бардак, это что? Мягкие игрушки? Санс поморгал ещё немного, но игрушки не исчезли. Он смотрел на них с минуту, а потом вдруг прерывисто вздохнул и просто упал спиной в подушку. Если это сон... если это - прекрасный, прекрасный сон, то пусть он не кончается. А ведь мягкая кровать, оказывается, может подарить настоящее блаженство. Может... а может, вся прошлая жизнь ему приснилась? Санс замер и медленно потянул руку к шее. Дотронулся до ключиц... неужели?.. Нет. Ошейник всё ещё был там. Санс с силой зажмурился, его лицо скривилось. Чёрт. Ему ничего не приснилось. Он - ничтожный, ленивый кусок дерьма - раб своего брата. Наверняка это какая-то ошибка, сейчас Папирус придёт и в два приёма объяснит ему, где его место. А ведь так было похоже на сказку. Так было похоже на Спасение. И кто-то действительно пришёл, дверь открылась. Санс зажмурился ещё сильнее и натянул одеяло как можно выше. Он не хотел видеть своего босса. Папирус никогда не обращался с ним хорошо, но этот подвал и все эти... Он не смог додумать, не хотел вспоминать. Ужас, что это временная передышка, что сейчас всё закончится и вернётся на круги своя, сковал его. Он слышал, как к кровати подошли, и кто-то тяжело опустился на неё. "Не надо", - мысленно вопил Санс. - "Не делай этого, не говори со мной!" - Санс? Голос был странным. Это определённо был голос Папируса, но Санс никогда не слышал в нём таких ноток. Тон был... слишком мягким? - Санс, ты проснулся? - его плеча коснулись и этого было достаточно, чтобы он дёрнулся, раскрыл глаза и вжался в подушку. Сомнений нет, это и правда был Папирус. Но что с ним? Он был странно одет, Санс не помнил у него никаких рыжих толстовок, его брат не носил их раньше. И никогда не сидел так расслабленно, убрав одну руку в карман. И не смотрел так... обеспокоенно?.. Санс абсолютно потерялся в своих мыслях. Почему Папирус ведёт себя так? Так, абсолютно нереально. Может, это не Папирус? Но, господи, что за чушь, глаза же видят, что это он! Тем временем странный Папирус уже вытащил вторую руку из кармана и попытался снова прикоснуться к нему. - Эй, братишка, что такое? Санс вжался в подушку изо всех сил, но физически провалиться ещё глубже просто не смог. Он быстро зажмурился, надеясь, что удар будет несильным, но удара не было. Вместо этого чужая рука заботливо коснулась его щеки и, поднявшись выше, погладила лоб. Это было настолько страшно и непривычно, что на миг Сансу показалось, что лучше бы его, как обычно, ударили. Но ладонь лежала на его лбу неподвижно, и он неожиданно понял, что ему приятно. Этого чувства так давно не было в его жизни, что он забыл каково это. - Что ты... - Санс постарался, чтобы его голос не выглядел жалобным, - что ты, придурок, делаешь? Папирус странно посмотрел на него. - Ты всё-таки другой, - непонятно сказал он, - я не ошибся. А где тогда мой брат? Что за чушь несёт этот ублюдок? Санс выпрямился, сбрасывая руку Папируса, и сел, максимально отодвинувшись. На него посмотрели с удивлением. - Послушай, босс, - Санс постарался выбросить из своей речи все нецензурные выражения, чтобы не злить этого типа, - я не знаю, чего именно ты напился со своим чёртовым собачьим отрядом, но я всё ещё твой брат и... - Санс осёкся. Папирус смотрел на него с нечитаемым выражением. Может... может ли быть, что он напился до такой степени, что не помнит его? - Я... - Санс сглотнул. - Я и правда не Ваш брат... - Какая жалкая попытка. Он ожидал чего угодно, но выражение лица Папируса продолжало быть спокойно отсутствующим. - Я вижу Вас впервые... можно я пойду домой? Куда-нибудь, куда-нибудь как можно дальше, не в Столицу, нет, туда нельзя. Но, может быть, удастся договориться с этой чокнутой Ториэль и она спрячет его в руинах? Мысль о том, что сейчас он может ускользнуть от Папируса и от этой своей постылой жизни, согрела его. Он так поверил в этот странный долбанный шанс, что забыл, что еле может передвигаться и ничего не ел. Всё это было неважно, если он сможет убежать. - Нет, - сказал Папирус. Санс вздрогнул. - Тебе определённо нехорошо, - продолжал тот и его тупое выражение лица наконец-то сменилось на что-то явное. На... озабоченное? - Ты точно мой брат, - не обращая внимания на метания Санса, говорил он, - но похоже, ты не отсюда. Тебе что-нибудь известно о параллельных временных линиях? Санс мысленно взвыл. Что за херня, конечно ему было известно о сбросах, таймлайнах и прочей "где-то далеко не с ним" чуши, но как они могли говорить о ней сейчас?! - Очнись, приятель, - мрачно сказал Папирус, который, похоже, читал его мысли. - Ты не в своей временной линии. Я не твой брат, я - его двойник. Нужно было что-то сказать. Как-то осознать эту мысль и отреагировать, поговорить с этим Папирусом, но Санс совершенно онемел. Только что ему казалось, что всё плохо и он может, ну, допустим, сбежать. И тут же оказалось, что всё на самом деле ещё хуже и бежать даже нет смысла. Другой таймлайн? Другой Папирус? Как... как ему вернуться домой? А... - А я могу просто уйти? - слова вырвались быстрее, чем он их обдумал. Папирус казался удивлённым. - Можешь, конечно, - задумчиво протянул он. - Но вообще-то нет. Парень, я не знаю, что там с тобой приключилось и кто так тебя отпинал, но на тебе живого места нет, а уж твой вид... Это было выше его сил. - Кто отпинал?! Кто? Да ты же это и сделал! - сорвался Санс, не понимая, откуда он черпает силы на эту злость и ярость. - Ты и твои грёбанные дружки развлекались со мной каждый грёбанный день моей грёбанной жизни! И ты, мудак, ещё спрашиваешь кто это сделал, ты... Санс подавился и замолчал. Ему было тяжело дышать. Стоп-стоп-стоп. Это ведь не его Папирус, он ничего не знает о жизни Санса. Но, чёрт побери, это же не значит, что он лучше?! Или значит? Санс вспомнил, что сидит на кровати, а не валяется на полу в коридоре. Ему стало стыдно и страшно. Папирус глядел на него прищурившись и, судя по всему, он отлично запомнил всё, что проорали ему в лицо. Санс вжал голову в плечи. Может, нужно было заставить себя сдержаться? Нельзя так разговаривать с тем, благодаря кому ты ещё жив. Если вначале с ним явно обошлись по-хорошему, то, видимо, сейчас это закончится. Папирус встал и Санс отчаянно зажмурился, ожидая удара. Неважно, какой это таймлайн. Папирус всегда один и тот же. Над ухом прошелестело и Санс с ужасом понял, что его вместе с одеялом поднимают с кровати. Его несут?! Его совершенно точно несли. Он услышал, как Папирус ногой открыл дверь и ощутил, что они спускаются по лестнице. - Э-эй, парень, подожди, - событий было слишком много, Санса накрыла паника, - Папирус... Папирус, верни меня обратно, пожалуйста. Мы ещё раз поговорим и я всё отвечу правильно. П-пожалуйста... Он говорил это тихо, быстро и старался вложить в слова как можно больше уверенности, но и сам слышал, что это звучит жалобно. Он чувствовал, что его держат крепко, хватка была практически железная и паники становилось всё больше. Папирус спустился с ним на первый этаж. Если выйти прямо сейчас, через заднюю дверь, там будет вход в подвал гаража. Санс выдохнул. - Папирус... - начал он. - Нет, - спокойно ответил тот, ногой отодвигая стоящий на пути стул. Санс закоченел. Как во сне он наблюдал приближающуюся дверь наружу. Ужас сковывал. Он не сможет дать отпор. Не сейчас. Проклятье! Он ненавидел себя за свой порыв злости и откровенности. Нужно было думать, что говоришь: нужно было договориться, постараться, подстроиться; Папирус намного сильнее него... Они прошли мимо. Санс непонимающе поднял голову. Лицо Папируса было непроницаемым. Он внёс Санса в кухню и, наклонившись, аккуратно усадил на широкий стул, которого в своём времени Санс не помнил. Он уже вообще ничего не помнил, он сидел, замерев, и боялся проронить лишнее слово. Папирус же абсолютно спокойно открыл холодильник и поскрёб черепушку. - Ну, у меня тут без фантазии, - проворчал он. - Будешь тако?..
