You make everything OK

      Сансу никогда не давали еду просто так. Нет, такому бесполезному уроду как он, нужно было её заслужить.       И у Папируса были свои мысли на тот счёт, как он должен был это сделать.       Брат любил показывать еду перед Сансом, стоящим на коленях, и только с высоты своего роста. Ему нравился затравленный взгляд брата. Нравилось, как тот понимает, что он меньше и слабее. А дальше Сансу нужно было выслушать условия.       Конечно, Папирус в любой момент мог заставить его или взять силой, но раз в два-три дня его забавляли вот такие игры, когда Санс делал что-то, якобы добровольно. Это было чистое, отвратительное унижение. В один из дней Папирус пожелал видеть его стояк и Санс, которого тошнило от одной этой мысли, пытался ласкать себя прямо перед ним. Это было уничтожающе стыдно, но таким было условие и он пытался. Руки плохо слушались, а Папирус смотрел, и он даже не мог получить удовольствие под его снисходительным взглядом. Ладони сбивались и не попадали в ритм. Папирус смотрел пристально, не отвлекаясь, и удовольствие Санса, мешаясь с этим адским стрессом, превращалось в какое-то дикое извращение. Извращение, от которого у него в итоге вставал. А когда это всё-таки происходило и Санс был готов рыдать от злости, унижения и желания кончить, Папирус давил сверху ему на голову, заставляя опуститься на пол, и ногой в тяжёлом ботинке наступал ему на член.       Тогда Санс даже не смог ничего сказать. В голове образовалась шоковая пустота. Только брызнули из глаз слёзы и из горла вырвался низкий, жалкий скулёж, прямо сквозь зубы. Но Папирус не убрал ногу. Добровольная часть в его понимании закончилась и началось то самое веселье, которое он любил. Двумя руками он взялся за череп Санса и вдавил его голову себе в пах. Глаза его брата расширились и он полностью заглотил член, которым Папирус тут же начал его трахать. С утробным рычанием, не убирая ногу с члена Санса, он вбивался ему в рот всё быстрее и быстрее.       Когда через несколько минут Папирус кончил, его брату уже не нужна была еда. Он просто упал на пол, сгорбившись, прижимая ладони к месту между ног, где страшно горело и пульсировало. Он хотел бы тихонько завыть, но уже не мог. Это был всего лишь один из таких дней.

***

      - Эй, парень, давай ты поешь, окей?       Санс вздрогнул. Перед ним на столе была еда. Настоящая. На тарелке. Он заторможено пялился на неё, осознавая, что всё это - лишь воспоминания. Сейчас он сидит в другом доме и к нему обращается другой Папирус. Мысли ворочались очень медленно. Другой Папирус дал ему еду. А что..?       - А что мне нужно будет сделать? - хрипло спросил он, не поднимая глаз.       Ответом ему было молчание. Санс всё-таки поднял голову и обнаружил, что Папирус, судя по всему, его не понял.       - Её надо съесть, - снисходительно обронил он.       О, этот тон Санс знал. Его брат часто разговаривал так с ним. Ну, то есть, в те моменты, когда он не орал как бешеный и не трахал его в рот.       Этот тип тем временем вытащил из духовки последнее блюдо и поставил его на другой конец стола, рядом с собой. Какие-то... Лепёшки?..       - Эй, - Папирус сказал это достаточно громко и Санс отлип. - Чего ты ждёшь? Попробуй уже.       Санс несмело потянулся к еде. На полпути, правда, ему пришлось опять замереть и боязливо покоситься на Папируса, но тот смотрел молча и, кажется, даже терпеливо. Видимо, никаких возражений не будет. Санс несмело попробовал еду и неожиданно для себя самого набросился на неё. Было чертовски, чертовски, чертовски вкусно! Такого у него дома не было. Вряд ли даже у Маффет, в её странном борделе, подавали что-то подобное. Он ел, запихивая в себя куски и, кажется, не мог остановиться. Заставить его прекратить сейчас мог бы, пожалуй, лишь Папирус, но он ничего не делал.       - Приятного аппетита, - только и сказал он, доставая из кармана сигареты. Кажется, эта ситуация казалась ему забавной.       Он закурил и, вытянув длинные ноги, посматривал на брата слегка насмешливо.       На самом деле Санса это нисколько не волновало, его Папирус им почти что пол не вытирал, так что лёгкими ухмылками его было не задеть. Гораздо больше он беспокоился за еду и за то её количество, которое ему позволят запихнуть в себя, прежде чем это счастье закончится. А оно закончится. Он не сомневался в этом ни на секунду и просто старался успеть. Дома у него не было такой роскоши, как стол и полная тарелка.       И всё же, сейчас, прямо перед ним, еда была такой вкусной и её было так много, что Сансу не хотелось думать о доме. Он съел всё подчистую, кроме той тарелки, которую Папирус поставил для себя. Насколько бы вымотанным Санс ни был, он понимал, что трогать то, что принадлежит его брату, запрещено и опасно. Он и так получил в тысячу раз больше, чем обычно. Удивительно, неужели это так просто сойдёт ему с рук?..       - Эй, - Папирус всё ещё курил.       Санс с трудом вынырнул из своих мыслей. Папирус смотрел на него чуть прищурено и, кажется, всё ещё ухмылялся.       - Ну и что надо сделать после того как поел? - намекающим тоном поинтересовался он.       Счастье закончилось. Он слишком расслабился. Позволил себе не думать о плохом.       В мгновение Санс закоченел. Даже фразы у его брата и этого типа были одинаковые. И сейчас кажется, что даже взгляд в любой момент вспыхнет красным, как угол этой сигареты.       Как-то быстро в этой светлой, тёплой кухне стало темно и мрачно. Потемнело в глазах. Какие-то мгновения Сансу даже казалось, что он не сможет заставить себя сдвинуться с места.       Но это прошло. Нужно платить. Всегда за всё нужно платить.       Он редко когда противился своему брату, но каждый раз после этого, ему было очень больно. Возможно, этот Папирус может сделать ему даже ещё хуже. Он боялся проверять.       В ушах гудело. Заставив себя не трястись, Санс медленно сполз на пол. Опустился на колени. Где-то у себя над головой он услышал неразборчивый вздох. Боже, неужели этот тип уже так возбуждён?.. Бессознательно, как во сне, Санс медленно подполз к Папирусу и с усилием заставил себя подняться на уровень пряжки его брюк. Его начало мутить от того, что сейчас придётся делать, но всё же, это было привычно. Он делал это много-много раз.       Он всегда слушался приказов тех, кто сильнее него. Лишь бы Папирус опять не полез членом ему в рёбра...       Он прикоснулся к пряжке.       - Эй, ты! - всё мелькнуло перед глазами и Санс обнаружил себя на коленях перед пустым стулом. Папирус стоял в метре от него и выглядел... растерянным? Сигарета тлела на полу.       - Что ты, чёрт возьми, делаешь?! - в голосе Папируса отчётливо слышалось раздражение.       Что не так?       - Я... э... - Санс так и стоял перед стулом и, наверное, ему нужно было что-нибудь сказать, но он не мог понять, что сделал не так. - Я пытаюсь поблагодарить Вас?.. - пробормотал он, уставившись в пол. Чёрт побери, что он должен был сделать? Что с ним теперь будет?       Судя по звукам, Папирус там, наверху, задохнулся от злости.       - Кто... Кто это научил тебя так благодарить?! - выдохнул он. Судя по растерянности, примешивающейся в его тон, он и сам плохо понимал, как именно Санс собирался его благодарить.       - Вы, - тупо ответил Санс и заткнулся. В его совершенно пустую от шока голову забрела мысль, что это совсем не тот Папирус и, кажется, он ждал от него чего-то другого.       - "Спасибо!" - подтвердил его догадку тот. - "Спасибо" вот что говорят, после еды! "Приятного аппетита", "спасибо", ты что, не знаешь таких простых слов?       Он что, должен был просто сказать это? Зачем?       Санс окончательно сгорбился. Сейчас он, пожалуй, чувствовал себя ещё более униженно, чем когда становился на колени.       - Извините, - это было совсем уж тихо. - Мне... не приходилось говорить такого.       Папирус замолк.       "Сейчас он ударит меня", - с тихим отчаянием подумал Санс. И одновременно решил, что с его братом было легче. Его Папирус не любил всяких там слов, а любил, когда его член был во рту у Санса. За неповиновение его били. Это было просто.       По крайней мере, до подвала.       Санс услышал над головой шаги. Он привычно зажмурился и уже приготовился, что сейчас на него обрушится кулак, но...       Папирус обнял его.       Это было уже слишком. Нервы Санса не могли выдержать таких бешеных скачек от боли к ласке. Он вообще плохо понимал, что такое эта "ласка", он забыл, что такое "хорошо" и отвык от слова "приятно". Сейчас ему было... приятно?       Нет, ему было просто страшно.       - Б-босс...       - Да что с тобой не так, парень, - Папирус отстранился от него. - Ты что, дрожишь?       Кажется, Санса лихорадило. Папирус обхватил руками его лицо, он хотел положить ладонь ему на лоб, но вдруг получил удар прямо в грудь и упал на спину. Санс быстро отполз от него на другой край кухни. Что он только что сделал? Он оглянулся на выход из кухни, успеет ли добежать? Он ударил Папируса, сейчас его просто убьют.       Но он не успел никуда убежать. Раздражённый Папирус просто встал, сгрёб его в охапку и потащил наверх. Он дотащил его до второго этажа. Внёс в свою комнату. И бросил на свою кровать.       И сел рядом. Так близко, что у вжавшегося в спинку кровати Санса не было возможности отодвинуться.       - А теперь давай поговорим, - сказал Папирус, прищурившись.       Как будто у Санса были варианты.       - Итак, ты - Санс не из этого времени. И кажется, даже не из этой линии вовсе. Ты абсолютно не похож на моего брата и постоянно чего-то боишься. Ты можешь отвечать мне?       Как прикажете, Босс.       - Да, - хрипло ответил Санс. Он чувствовал себя как в ловушке.       - Чего ты боишься?       Санс сглотнул. Его Папирус любил задавать ему этот вопрос.       - Вас, Босс.       Кажется, этот тип выглядел удивлённым. Он даже замолчал на некоторое время.       - Почему же? Разве я что-то сделал тебе?       О, как же у него заболела голова. Он всего час или чуть больше в этом грёбанном мире, а ему уже хочется сдохнуть.       - Я не знаю, - выдавил он из себя. Нужно было сказать. Нужно было попробовать объяснить. - Вы... я не знаю, делали ли вы что-нибудь вашему Сансу... Мой Папирус... мне... У нас были не очень хорошие отношения.       Кажется, этот ответ не понравился Папирусу. Он придвинулся ещё ближе и Санса сковал ужас, когда он наклонился к нему совсем близко.       - Там внизу. Сейчас. Что ты пытался сделать?       Санс заставил себя выглядеть спокойным.       - Поблагодарить Вас.       - По-бла-го-дарить?..       Санс слабо кивнул.       - Поблагодарить так, как любит мой брат.       Папирус резко отодвинулся. Санс не смотрел на него. Что он ещё мог сказать? "Мой брат любит, когда я сосу у него и я подумал, что Вы тоже любите".       Папирус тяжело вздохнул и потёр длинными пальцами высокий лоб. Кажется, он был расстроен. Санс не был уверен, что этот тип понял его, но всё же решил как-то сгладить ситуацию.       - Извините, Босс...       Тяжёлый удар сотряс кровать. Санс опять вжался в подушки.       - Что, чёрт побери, с тобой не так?! - прорычал Папирус. - Это я должен извиняться перед тобой.       Это была новая мысль и Санс не был уверен, что понял её. Папирус никогда не извиняется. За что это?       - Давай так, - уже спокойнее продолжил тот. - Я вижу, что с тобой не всё в порядке. Я думал, что вкусная еда и тепло заставит тебя чувствовать себя спокойнее, но, кажется, дело не в этом. К тому же, ты явно плохо себя чувствуешь, шок перехода, новое место... - он неопределённо взмахнул рукой.       Санс молчал. Кажется, его собираются оставить в покое?       - Я должен уйти, - сказал Папирус. - Я должен хотя бы попробовать поискать своего брата. Вдруг он здесь и ему нужна помощь.       Санс недоверчиво посмотрел на него. Это что, какая-то метафора?.. Помощь? И всё же он решил, что лучше будет молчать, тогда этот тип быстрее уберётся.       И действительно, Папирус встал и направился к двери.       - И извини, конечно, не то чтобы я думал, что ты совсем ненормальный, - неуверенно начал он. - Но я, пожалуй, запру входную дверь. Дом в твоём распоряжении.       И он ушёл. А Санс ещё долго сидел в кровати и пытался как-то собрать в голове весь бардак, который творился с ним. Постепенно, дрожь унялась, тело отяжелело и силы окончательно покинули его. Санс упал на подушку и пообещал себе обязательно подумать обо всём этом позже.       За окном пели птицы и цвели золотые цветы. День был не просто отличный, похоже, он был лучший. И Санс уснул.