Аэродромные зарисовки

Ночная смена в аэропорту, как обычно не принесла ничего хорошего, кроме улыбчивого экипажа авиакомпании Nordstar, пожелавшего нам, полуночникам тихой ночи. Закрыв дверь и отогнав трап, мы наконец-то могли расслабиться. - Все, я спать... Не будить до утра... - Недовольно буркнув, скинув с себя комбез, забралась под теплый плед. - Вроде загудели... - Послышалось откуда-то из-за ряда шкафчиков. Солнце, давно скрывшееся за горизонтом, таки уступило место своей подруге - Ночи. Темнота, опустившаяся на аэродром, кажется, заглушила всё - ни шелохнется ни травинка, ни листва небольшого куста какого-то растения, раскинувшегося на всю клумбу под окном штаба. Только в углу комнаты отдыха на самой минимальной громкости, что-то вещает о масках и перчатках, всеми "любимая" бубнилка. Она же старенькое "сарафанное радио", связующее звено между всеми службами аэродрома. Начиная от диспетчеров, восседающих на вышке, и заканчивая прочими перронными службами. Но, рассчитывать на ночной покой - дело порой бессмысленное. А иногда даже и вредное. Вот и сегодня, Аэродром решил подкинуть нам очередную проблему в виде аварийного Л-410 - Службы, внимание! - Раздалось из динамика бубнилки. - Аварийная посадка, Л-410 из Николаевска. Расчетное прибытие на 00:23! - Сон был безнадежно сорван. Потянулись томительные минуты ожидания. Липкий пот, выступивший крупными каплями на каждом из нас, говорил о диком приливе адреналина. Послышался раскатистый звук Ревуна, отборный набор трехэтажного мата... А в это время на вышке, так же кипела жизнь. Экипаж каждые три минуты докладывал свое местоположение, диспетчера же в свою очередь старались сохранить их жизни. ПСО так же не заставили себя долго ждать. Вывалившись из-под плотного одеяла кучево-дождевых облаков, покачиваясь из стороны в сторону, пилоты уверенно плюхнули и без того легкий самолетик на полосу, высекая искры, градом лившиеся из-под носовой стойки и правой консоли крыла. Остановившийся на середине взлетно-посадочной полосы, элку тут же облепили несколько пожарных машин, моргая всеми проблесковыми маяками, имевшимися на крышах тяжелых автомобилей, медицинский несамоходный бокс, карета скорой помощи, автобус и мы - служба авиационной безопасности. Еще не совсем придя в себя, мы помогали пассажирам выбраться в то время, как пожарные проливали из рукава дымящийся двигатель и крыло, предотвращая от вспыхивания пожара. - Как вы? С вами все в порядке?! - Доносилось откуда-то из-за спины. - Отходите! Отходите дальше! Крики пожарных, коллег, медиков... Все смешалось во едино, словно из плохо настроенного радиоприемника. Отрезвлял от шокового состояния только промозглый ветер, пробиравшийся во все швы зимнего комбинезона, и грозивший заморозить все тело к едрене фене. Казалось, что время тянется необычно медленно, Ночь, кажется, наслаждалась происходящим, вглядываясь в усталые, полусонные лица всего персонала, задействованного в своем спектакле. Наконец придя в себя, беспомощно повалилась на колени на холодный бетон летного поля. Взглянув затянутым слезами взглядом на трясущиеся от адреналина руки, бешено стучащее сердце - мозг лихорадочно обрабатывал случившиеся. Подернутый легким фиолетово-синим, а затем и золотистым цветом горизонт, извещал о начале нового дня. Еще пара часов, и Аэродром снова разорвет гул турбин следующего из Новосибирска А319. И лишь покоцанный малыш чешского производства, все-таки отбуксированный на дальнюю стоянку, будет напоминать о случившемся.