Марионетка

      С того дня Хосок каждый вечер провожал Пака до дома, в свою очередь не забывая соблюдать приличную дистанцию. Чимин не сразу понял, что Чон изначально не преследовал цель остаться незамеченным. Хосок не приближался и не заговаривал с Паком лишь потому, что ждал на то разрешения от Чимина. Но Пак решил, что подобное положение дел его устраивает. Он по-прежнему игнорировал Чона, делая вид, что не замечает, как тот ходит за ним хвостиком, словно собачонка, которая только и ждёт, когда хозяин подзовёт её к себе. Чимин просто был ещё не готов смириться с жестокой реальностью и её возможными последствиями, бросить всё на самотёк и принять Хосока таким, какой он есть сейчас. Всё чаще Пака начали посещать мысли о том, действительно ли он любит Чона. Да, он абсолютно точно любил Хосока, который был с ним рядом четыре года назад, но сейчас всё кардинально поменялось. Чимин понимал, что уже ничего не будет, как раньше, ведь он по-прежнему обычный человек, в то время, как Хосок таковым уже не является. Как бы жестоко это не звучало, но у Хосока уже не было ни единого шанса вернуться к нормальной жизни, в отличие от Чимина. Именно это заставляло Пака каждый день сгорать в пламени сомнений. Он ещё может пойти на попятную, откровенно поговорить с Хосоком, честно признаться, что не готов делить его судьбу и прервать все связи. Может вернуться к обычной жизни, прямо завтра пригласить девушку с работы на свидание, завести нормальные отношения, а в дальнейшем, возможно, и семью. По-хорошему, так и нужно было сделать, но что-то останавливало Чимина от этого шага. Пак находился в подвесном состоянии, не в силах ни принять Хосока, ни оттолкнуть. Да, эгоистично. Да, жестоко. Но Чимин по-другому не мог.       Наступил день годовщины со дня смерти Хосока. Всё утро Чимин чувствовал непонятное давление и стоило ему выйти из дома, как ноги сами повели его на городское кладбище. Раньше Пак часто там бывал. Он мог часами проводить у могилы Хосока, разговаривая с ним о разных мелочах, словно тот всё слышал, но не мог ответить. Сейчас же, когда Чон вернулся, в этом не было необходимости. Если подумать, Чимин так долго желал снова услышать голос Хосока, поболтать о том, что сейчас твориться в его жизни, а когда такая возможность представилась Пак отвернулся от Чона.       Чимин и сам не заметил, как добрался до кладбища. Наверное, за столько лет дорога туда плотно засела в голове, настолько, что ноги на автомате передвигались в нужном направлении. Пак не сразу приметил тёмную фигуру возле могилы Хосока. Чимин замедлил шаг, вглядываясь в неизвестного гостя. Паку понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в нём самого Чона. Первым порывом было тут же развернуться и уйти, однако, вопреки тревожному чувству, засевшему в груди, Пак медленно подошёл к Хосоку. Тот тут же одарил парня слабой улыбкой, сопровождающейся облегчённом вздохом. Похоже, Хосок тоже догадался о желании Чимина сбежать и сейчас не мог скрыть свою радость от того, что Пак не сделал этого. — Я знал, что ты придёшь, — взгляд Хосока был прикован в Чимину в то время, как тот не сводил глаз с чёрного мрамора надгробной плиты, ни разу толком не посмотрев на Чона. — Я не знаю, зачем пришёл сюда. Наверное, по привычке, — пожал плечами Пак. — По привычке…- эхом повторил Хосок и, последовав примеру Чимина, перевёл взгляд на плиту, где большими буквами было выгравировано его собственное имя.       Между парнями повисла напряжённая тишина. Почему-то Чимин был уверен, что при встрече у Хосока будет, что сказать ему, но тот молчал, не пытаясь начать разговор. — Я пойду, — бросил Чимин и уже успел сделать один шаг в сторону, когда остановился из-за того, что чужие руки обвили его со спины. Хосок всем телом прижался к Паку, уткнувшись носом тому в шею, и не спешил что-либо говорить. Чимин тоже не торопил процесс. Для него, как и для Чона, это мгновение являлось значимым. Пак прислушивался к бушующим внутри чувствам, вызванными близостью Хосока. Стук сошедшего с ума сердца пульсирующим звоном отдавался в висках. Чимина бросало то в жар, то в холод; а недавние сомнения о том, действительно ли Пак испытывает что-то к Хосоку, показались какими-то бессмысленными и вмиг испарились, сгорев словно подожжённая бумага, оставив за собой только ничтожную горстку пепла. — Чимин-а, — тихо протянул Хосок и Пак еле заметно задрожал в чужих руках, — знаешь, я правда не могу без тебя.       В эту же секунду, Пак почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Будто выпала какая-то незначительная шестерёнка, но тем самым разрушив весь механизм.       Почему-то произнесённая Чоном фраза вызвала у Чимина беспричинный страх. Пак дёрнулся вперёд, вырвавшись из чужих объятий и быстрым шагом направился к выходу с кладбища, напоследок предупредив Хосока, чтобы тот не смел идти за ним.

***

      Мелодия окутывала всё пространство вокруг кладбища, сочилась сквозь воздух, переплеталась со стволами деревьев и проникала в самую глубину сознания Чимина. Пак понимал — она больше, чем просто звук, у неё есть особенное значение, которое он должен разгадать. Но только Чимину начинало казаться, что истина совсем рядом, стоит только руку протянуть, как она изворотливо ускользала от парня.       Чимин открыл глаза и слегка приподнялся на локтях, обводя взглядом погружённую в полумрак комнату. Голова казалась свинцовой и кое-как держалась на плечах. С глухим вздохом Пак откинулся на подушку и уставился в потолок, по которому бегали молчаливые тени. Парень попытался воспроизвести в памяти мелодию из сна, пробуя звук на язык, но ничего, даже отдалённо похожего, не получалось. Раздражение Пака росло. Сколько ещё его будут мучить эти сны? Чимин надеялся, что они прекратятся, если он будет держаться подальше от Хосока, но, похоже, что сновидения никак не были связаны с Чоном. Значит ли это, что они никогда его не покинут и будут преследовать всю жизнь? Чимин спрятал лицо в ладонях и тихо заскулил.       Рабочий день Чимину пришлось провести вне стен привычного офиса. Пака вместе с ещё одним сотрудником отправили на деловую встречу с партнёрами, где ему приходилось постоянно натягивать дежурную улыбку, обсуждая вопрос о сотрудничестве, в то время, как перед глазами стоял один Хосок. Приходилось до крови прикусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы боль хоть на мгновение вытеснила мысли о Чоне из головы. Благо, коллега заметил отрешённость Пака и перехватил инициативу в переговорах, за что Чимин был очень благодарен. — Ты последнее время какой-то потерянный, — заговорил коллега, когда они с Чимином вышли из здания. Мужчина похлопал себя по карманам, затем вытащил оттуда помятую пачку сигарет и закурил. — Проблемы в личной жизни? — Да, — не вдаваясь в подробности, ответил Пак. — Бывает, — задумчиво произнёс мужчина, выдохнув сигаретный дым.       Чимину хотелось поскорее закончить этот бесполезный разговор, но ощущая себя в долгу перед тем, кто сегодня на переговорах прикрыл его несобранность, он молча стоял и слушал мужчину, которому внезапно захотелось излить кому-то душу. — Знаешь, вообще-то я не курил уже два года, а сейчас вот начал, — мужчина грустно хохотнул и сделал очередную затяжку. — На днях жена пришла и сказала, что подаёт на развод. Вот глупая баба. У нас младшенький ещё даже среднюю школу не закончил, а она разводиться собирается. Ну скажи, какой в этом смысл?       Чимин промолчал, не зная что ответить, а мужчина тем временем продолжил: — Да мы…да я же с ней со времён института не расставался, а теперь она развестись хочет? Мы столько лет вместе прожили и ещё проживём, ясно? Вот ей, а не развод, — мужчина демонстративно помахал кулаком перед своим лицом. — Зачем? — наконец, заговорил Чимин.       Мужчина отвлёкся от своей тирады и недоуменно посмотрел на Пака: — Что зачем? — Зачем цепляться за прошлое? Какой смысл стараться спасти отношения, которые обречены на гибель? В конце концов вы оба будете только страдать.       Мужчина опешил, явно не ожидая подобного от младшего коллеги, которого все сотрудники компании считали воплощением вежливости и дружелюбия. — До свидания, мистер Ким, — воспользовавшись минутным оцепенением коллеги, попрощался Пак, вмиг снова превратившись в спокойного и учтивого парня, и быстро зашагал в противоположную от здания сторону. — Вот чертяга, а с виду такой тихий, — усмехнулся мужчина, глядя в отдаляющуюся спину младшего.       Чимин шёл по широкой незнакомой улице. До дома оставалось ещё далеко, и по-хорошему Паку стояло уже давно поймать такси. Но он знал, что за ним следует один определённый человек, поэтому продолжал идти пешком. Чимин тянул время, чтобы в последний раз всё обдумать. Пак уже давно решил для себя — когда они подойдут к дому, он должен будет вынести окончательный приговор о дальнейшей судьбе их с Хосоком отношений.       По пути Чимин зашёл в несколько продуктовых магазинов. Будто невзначай Пак всё время косился на дверь, наблюдая, не зайдёт ли за ним Хосок, но тот предпочёл оставаться на улице, дожидаясь, когда выйдет Чимин, чтобы вновь за ним последовать.        Только когда знакомый дом замаячил перед глазами Чимин осознал, что отведённого им же самим времени на размышления было недостаточно. Пак так и не смог прийти к какому-либо итогу. Чимин всегда считал себя решительным и уверенным в своих действиях человеком. Но сейчас он был полностью потерянным для этого мира. Пак оказался в плену собственных страхов и сомнений. Он жалко цеплялся за остатки своей прошлой нормальной жизни, боясь сделать даже самый крошечный шаг в будущее. Чимин стоял на краю обрыва и в нём боролись два абсолютно противоположных желания: сбежать или броситься вниз в пугающую неизвестность. — Тряпка, — с откровенной ненавистью к самому себе прошипел Чимин. — Какая же ты тряпка!       Подскочившие эмоции с силой ударили в голову, подтолкнув на решительные действия.       Чимин сделал роковой выбор, шагнув вперёд, чтобы провалиться в бездну. — Ты голоден?