Ser mi novio

Кёнсу был обычным. Настолько обычным, что его попросту никто не замечал. Даже при собеседовании на работу его могли тупо пропустить, а если все-таки и заметили, то обычно выбирали более яркую личность. На самом деле даже сам Кенсу не понимал, в чем его проблема. Он ведёт себя как все люди. Точнее пытается. Он сто раз перебарывал себя, чтобы измениться. Чтобы стать, как он думал, лучше. Но он все равно оставался тем незаметным серым пареньком. Из-за проблем с работой он еле-еле сводил концы с концами. Работал он хорошо, никто не жаловался. Но как только находилась кандидатура ярче, чем сам парень, его сразу же просили уволиться. Потому что тем, видите ли, не хочется упускать такого опытного сотрудника. А Кёнсу не может ничего возразить, он достаточно компромиссный человек и не любит ругаться. После каждого увольнения, придя домой, он начинает ненавидеть себя ещё больше. Пару раз он становился слабым и плакал, заперевшись в ванной. Он позволял себе такие порывы, но редко. Ведь нет ничего плохого в этом, но и хорошего, как Кенсу думал, тоже нет. Кёнсу удивлял. Он не винил жизнь в том, что та обходится с ним так. Он всегда винил только себя. Он был самокритичен, но в меру. Не загонялся из-за каких-то пустяков и не пытался покончить с жизнью, он все-таки думает о своих родителях. Кёнсу вставал с поднятой головой и пытался выживать дальше. И именно выживать, потому что по-другому он не мог назвать его существование. Кенсу часто спрашивал у самого себя, почему он не поедет к родителям? Почему не станет вновь жить в том убого-забытом месте? Об этом он думал постоянно в свободное время, когда голова пуста и не о чем больше думать. И ответ приходил моментально. Он не хотел быть обузой для родителей. Не хотел расстраивать их, что у их сына с выживанием все плохо. Кёнсу пытался не задавать себе этот вопрос по сто раз на дню, но не выходило. Это, казалось, вошло в привычку. С каждым днем он все больше и больше принимает себя таким, какой он есть. Но в то же время продолжает ненавидеть. Этот некий диссонанс делал душе Кенсу больно. Но это не настолько больно, как его выживание. Проработав пятничный день, к нему подходит руководитель. И Кенсу сразу понимает, что сейчас будет. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять всю эту систему. Мужчина пытается начать издалека, но Кенсу делает вид, что ничего не понимает. Руководитель дошёл до главных слов, а Кенсу резко перестаёт дышать. На удивление, это тоже привычка, которой Кенсу не хочет противиться. Мужчина озвучивает какие-то глупые причины, почему Кенсу нужно уволиться. Но парень уже давно перестал его слушать. Кёнсу поблагодарил руководителя за то, что ранее приняли на работу. Тот выдал ему деньги за отработанные дни и со спокойной душой попрощался. Кенсу, выйдя из здания, сразу поник. Посмотрел на деньги, считая на глаз. На полмесяца хватит, думает Кенсу. Он надеется, что за это время сможет найти работу, и после начинает думать, что та работа ему все равно не нравилась и что он даже рад такому исходу. Только это самовнушение слабо помогало. В душе, может, он и пытается быть радостным, но хмурые брови и опущенные уголки губ выдают его. Он не может скрыть своих настоящих эмоций. В его жизни это не плюс и не минус. Его все равно никто не замечает. Идя по сырой от дождя дороге с опущенной головой, Кенсу снова начинает размышлять. Почему бы ему что-то не изменить в жизни? Почему не переехать в другое место? Не завести девушку? Или почему не записаться бы на какой-нибудь мастер-класс? Например, готовка. Он всегда любил готовить, а узнать что-то новое из рецептов и попробовать сделать это — прекрасно для него. Но потом он снова сникает. Денег и так не хватает. Кёнсу ничего не может позволить себе в этой жизни. На дороге, кажется, никого. И Кенсу решает выплеснуть эмоции. Он коротко крикнул, чтобы как-то угомонить внутри него плескающий океан. Второй раз кричать он не стал. Это было бы точно не похоже на него. Смотря на свои старенькие ботинки, он молча шёл, продолжая все о чем-то думать. До дома ему приходилось идти пешком — экономия. В сырую погоду ему было немного приятно возвращаться домой. Ему казалось, что природа тоже страдает в каком-то смысле. И он не один. Кенсу слышит какой-то громкий мужской голос и неожиданно для себя поднимает голову в сторону звуков. Навстречу к нему быстро идёт какой-то молодой с виду парень, одетый почти во все чёрное, исключая облегающую футболку непонятного для Кенсу яркого цвета. Он выпячивает свои и так большие глаза, не понимая, что происходит, потому что тот парень явно обращался к Кёнсу, ибо кроме него и этого во всем чёрном никого на дороге не было. — Привет, дорогой! — снова подаёт голос тот паренёк, и Кенсу вдвойне начинает не понимать происходящее. Парень подходит слишком близко и неожиданно кладет руки на плечи, скрепив ладони за затылком Кенсу в замок. Смотрит в глаза и улыбается. А Кенсу сглатывает слюну и немного отходит назад, но руки на его плечах давят на него, и ему становится трудно двигаться. — Я скучал, мы так давно не виделись, — продолжает парень, приближая свое лицо и по-лисьи улыбаясь. — Погодите, что- Кенсу не успевает договорить, потому что незнакомец быстро кусает его мочку ушка, и Кенсу немного взвизгивает. Его лицо моментально заливается багровым цветом, и он слышит шепот: — Подыграй мне, коротышка. Кенсу в какой-то степени был возмущен таким заявлением, но он подумал, что, возможно, этому парню грозит опасность, ведь прохожий человек не будет просить о таком, так видимо, думал только Кенсу, и просто промолчал. Так будет лучше. Кенсу тот ещё добряк, поэтому рад помочь и букашке. Возможно, это единственное, что любит в себе Кенсу. В мире не без добрых людей. — Дорого-о-ой, — как-то противно тянет парень, — пойдём куда-нибудь поедим, — и, чуть отодвинувшись, мило моргает глазками. Кенсу не пытается что-то сказать, а парень и не ждёт ответа. Он быстро убирает свои руки, хватает его ладонь и тащит в какую-то сторону. Кёнсу пытается не спотыкаться, но выходит, честно говоря, отвратительно. Парень идёт слишком быстро, с его-то длинными ногами, а Кенсу почти бежит — ему неудобно. Он не понимает, почему согласился на все это. Его мозг просто отключился, и он не может здраво мыслить. Кенсу даже бы с места не с двинулся , если бы паренёк не потащил его за собой. И если честно... В голове Кенсу сейчас лишь одно. Его заметили. Парень завёл Кенсу в какое-то кафе и усадил за самый дальний столик, после чего сам уселся напротив. Пока говорить никто не собирался. — Из... извините, но что происходит? — Кенсу непонятливо смотрит на парня, чуть подавшись вперёд и положив свои небольшие ладони на край стола. Парень в чёрном как-то хитро улыбается, но все-таки отвечает: — Все в порядке, извини, что побеспокоил тебя, но ты мне очень помог. Не мог бы ты- Его слова прерывает молодая официантка, чтобы узнать, что люди хотят заказать. — Можно мне салат. На ваше усмотрение. И горячий чай, — отвечает паренёк и переводит взгляд на Кенсу, чтобы тот озвучил свой заказ. Кёнсу сначала непонятливо смотрит, а потом выдаёт: — Только воду. Ему все ещё нужно экономить. Кёнсу уверен, что здесь даже вода стоит бешенную сумму, поэтому сразу в голове считает деньги на все растраты, которые ему придётся сделать. Он облегчённо выдыхает, потому что пока ему есть на что жить. Но это только на полмесяца. — Ты разве не голоден? Я уверен, что ты шёл с работы. Но ты заказал только воду. Кенсу продолжает изучать лицо парня напротив. Про себя он отмечает, что он довольно симпатичен. А его пухлые губы выглядят необычно-красивыми. И неожиданно в его голове всплывает мысль, что он, наверное, очень популярен у девушек и имеет много фанаток. — С чего Вы взяли, что я работал? Я мог просто гулять по улице, — почему-то увиливает Кенсу. И вообще, почему он должен откровеничать с ним? Это странно для незнакомцев. — Просто ты выглядел уставшим, да и время как раз для людей, которые возвращаются с работы, тебе так не кажется? — Парень раскрепощается и откидывается на спинку стула, отбивая пальцами какой-то странный ритм. Но Кенсу думает, что в голове парня просто играет какая-то песня. — Я могу гулять, когда мне захочется, Вам так не кажется? — в какой-то степени Кенсу передразнивает парня, прибавляя в слова нотку дерзости, довольно сильно удивляя самого же себя. — Стоп-стоп-стоп, — помахал он ладонями. — Во-первых, я не какой-то дедуля, чтобы ко мне обращались на Вы. — Но для Кёнсу это степень уважения, почему парню это не нравится? — Во-вторых, сколько тебе лет? — Двадцать четыре, — слишком быстро отвечает Кёнсу. — О! Да ты даже старше меня на год. Что ж, хён, — он снова по-лисьи улыбается, — я Ким Чонин. Чонин протягивает руку в знак знакомства, а Кенсу проделывает этот жест в ответ. — До Кенсу. Про себя Кенсу отмечает, что Чонин — довольно красивое имя, и оно ему нравится, а ещё это имя Киму к лицу. — Так вот, Кенсу, я уже поблагодарил тебя. И... мне немного неловко такое спрашивать, но мог бы ты дойти со мной до моего дома? Он всего в пару километрах отсюда, за полчаса дойдем, а после ты можешь идти к себе домой. Кенсу немного удивлён такой просьбе и сначала немного не понимает. Но быстро берет себя в руки. — Для начала... я могу задать вопрос? — Кенсу выжидает, когда Чонин подаст положительный знак, а потом продолжает: — Почему я тебе понадобился? То есть... я не думаю, что людям свойственно подходить к каждому прохожему, обнимать его и называть «дорогим». — Кёнсу немного тяжело далось последнее слово, учитывая, что оно достаточно... Оно для тех, кто... кто в близких отношениях, если можно так выразиться. — Я все ждал, когда ты спросишь, — усмехнулся Чонин. — За мной какие-то ребятки следят, вот я и сделал вид, что ты мой парень, а то вдруг они напали бы мы на меня, кто их знает, — как-то наигранно все говорит Чонин. Кенсу давится слюнями. Парень? — Извини, но я не гей, — серьёзно говорит Кенсу. Вся эта затея теперь ему чертовски не нравится. Чонин начинает смеяться, а Кенсу не понимает причины его смеха. Он теперь чувствует себя вдвойне неловко. Кёнсу даже подумал, что Чонин смеётся над тем, что он не гей. То есть быть натуралом в наше время — уже смешно? — Прости, просто ты с таким лицом это сказал, — все не успокаивался Чонин. — Тебе и не нужно быть геем. Просто притворись им для сохранение жизни незнакомца, — мило улыбается Чонин, облокачиваясь об стол. — Я... я просто не знаю, как ведут себя геи и что делают. Вряд ли я смогу тебе помочь, извини. Кёнсу уже собирается встать изо стола, желая поскорее уйти, но Чонин хватает того за предплечье и усаживает обратно на стул. В его глазах читается некий страх, и Кенсу сдаётся, окончательно садясь на стул. — Прошу, мне правда нужна твоя помощь, — умоляюще смотрит Чонин на Кенсу. — Я впервые что-то прошу у кого-то, — неожиданно открыто сказал Ким, повернув голову вбок и опустив взгляд на стол, но Кёнсу открытости не заметил. Обычные слова, ничего более. — Странные ощущения. — Убрав руку с предплечья Кенсу, он начинает нервно тереть шею. Кенсу все ещё не может согласиться. Он хочет помочь, но боится. Это будет что-то новое для него. Ранее никто не просил у него помощи. — Если ты не соглашаешься только из-за того, что боишься, что тебя тоже могут тронуть, то не волнуйся, до тебя даже не дотронутся, уж поверь мне. Кенсу не понимает, почему должен поверить ему, но все-таки сдаётся и тихо соглашается, давая себе мысленно удар по голове. Он не мог бросить человека, который нуждается в помощи. К тому же Чонин не врёт, как кажется Кенсу. Чонин широко улыбается, отчего Кенсу слегка передергивает, и принимается за еду, которую как-то незаметно для Кенсу принесли пару минут назад. Сам Кенсу лишь попивает воду, пытаясь насладиться хоть ею. В животе неприятные ощущение от голода, но он сдерживается, пытаясь не смотреть на салат Чонина. Зажмуривает глаза, чтобы начать думать о чем-нибудь, о чем думает в свободное время, но в его голове только голос Кенсу, который постоянно называет его придурком и идиотом за то, что согласился на просьбу Чонина. Назад пути нет, До Кенсу, пытается утешить себя парень, но выходит неважно. Это всего лишь на полчаса, расслабься, продолжает мыслить Кенсу. Тебе просто нужно дойти с ним до его дома. Это примерно два километра. Успокойся. Не нервничай. Нога До под столом начинает тихонько постукивать, хотя парень уверен — это не он делает. Кёнсу, скорее, был взволнован, что ему придётся идти рядом с человеком, которого видит впервые, чем переживал насчёт того, что с ним может что-то произойти (он считал, что нужно внести в его жизнь какую-то новую линию, которой раньше не было у него, поэтому он был даже не против драки). Эта прогулка будет неловкая, во-первых, а во-вторых... Кёнсу пока не придумал во-вторых. Если с людьми, с которыми он знаком больше трех лет, он ведёт себя отстранено, то с незнакомцем и вовсе закроется. Чонин допивает свой чай, встаёт из-за стола, оставляя на нем немалую сумму, и берет Кенсу за руку, выводя из кафе. Кёнсу поддается, как и в первый раз, но волнение не испаряется. До главной дороги они шли тихо, но потом Чонину это надоело, и он решил поговорить. — А если по правде, ты ведь шёл с работы? — Весело шагая, Чонин теснит Кенсу к поребрику, не давая тому свободного пространства. — Да, — приглушенно отвечает Кенсу, все ещё волнуясь. Чонин победоносно вскрикивает и продолжает дальше спокойно идти, словно до этого в нем не просыпался некий ребёнок. — А где работаешь? — продолжает интересоваться Чонин. — Там где работал, уже не работаю. — О-о, так тебя уволили? — Да, — как-то нейтрально отвечает Кенсу. Для него же уже не в новинку увольнения. — А почему? — словно маленький, Чонин продолжает задавать вопросы. Кенсу раздражается от такого потока любознательности от Кима, он не привык к такому. — Какая разница? Слушай, почему ты вообще задаешь мне какие-то глупые вопросы? Я не имею в виду, что нужны другие вопросы, просто- — Потому что мне интересно. И единственный глупый вопрос — твой собственный. Разве не понятно, зачем человек что-то спрашивает у другого человека? Явно ему интересно. К тому же я пытаюсь разбавить наше молчание, разве так не делают нормальные люди? Кенсу закатывает глаза и тихо говорит: — Как ребёнок. — Возможно, — уж слишком радостно отвечает Чонин. Следующие пару минут парни идут молча, что очень нравится Кенсу, но не нравится Чонину. Ким всегда любил о чем-то поговорить и что-то спросить, но после недовольных слов Кенсу Чонину не хочется пока что с ним разговаривать. Ким начал что-то напевать себе под нос, убрав руки за спину и пиная каждый попавшийся на дороге камушек. Кёнсу становится вдвойне неловко, и он сжимает ладони в кулак, пытаясь избавиться от этих эмоций, потому что это приносили дискомфорт Кенсу. Также его бесило то, что Чонин идет рядом с ним слишком расслабленно. Как можно быть спокойным, когда рядом идёт человек, с которым ты видишься впервые? — Уж лучше бы ты дальше задавал вопросы, — недовольно бурчит Кенсу, пытаясь таким способом подтолкнуть Чонина на разговор. Пусть Кенсу это и не нравилось, но он мог потерпеть, нежели чем Чонин шёл рядом припевая, смущая Кенсу ещё больше. Чонин, кажется, сдерживается, чтобы опять не выпустить своего маленького ребёнка наружу. — Я побеждаю уже второй раз. Кенсу хочет ляпнуть что-то опять про внутреннего ребёнка, но сдерживается, боясь, что сможет обидеть Чонина. — Так... а где ты работаешь? — уже спрашивает Кенсу. — Мне обязательно отвечать? — Либо действительно, либо Кенсу кажется, но Чонин резко изменился в настроении. Ранее его весёлый взгляд приобрёл грустный вид. — Ну-у-у, — странно тянет Кенсу, не сразу поняв вопрос. — Раз я спросил, то, возможно, да, обязательно. — Что ж. — Чонин как-то замедляет шаг и сует руки в карманы. Как-то это не совсем хороший знак, думается Кенсу. — От отца мне досталась компания. Вот и владею ею понемногу. Получается, Чонин богач? Кенсу осматривает Чонина с ног до головы. Хм, одежда выглядит дорогой. — Значит, ты типа папиного сынка? — Вообще-то... он умер. Кенсу резко останавливается и хочет уже извиниться за свои слова, но Чонин не даёт сказать ему и слова. — Не нужно извиняться, ты же не знал. Да и я нормально реагирую, когда меня спрашивают о нем. Эта тема не заставляет меня грустить, все когда-то умирают. Я хочу лишь улыбаться, вспоминая о тех дорогих людях, которые умерли. Чонин понимает, что Кенсу не идёт уже рядом с ним, поэтому останавливается и поворачивается назад, искренне улыбаясь. А у Кенсу что-то защемляет. Ему уже давно никто вот так не улыбался. Тепло медленно распространяется по всему телу, и становится приятно. Кенсу начинает идти дальше, пытаясь быть впереди Чонина, чтобы тот не увидел его покрасневшие щеки, но Ким быстро нагоняет его. Кёнсу уже и забыл, что у парня достаточно длинные ноги, поэтому просто отворачивается в другую сторону. — А у тебя как с семьёй? — спрашивает Чонин. Кенсу хочется опять спросить, действительно ли ему это интересно? Но сначала все обдумывает и понимает, что это грубо. Да и Чонин кажется искренним парнем. — Оба живы. Чонин что-то мычит и наконец-то вынимает руки из карманов. Кажется, он снова начал чувствовать себя свободно. — Я рад. Кенсу, поднимая брови, поворачивает голову в сторону Чонина. Ким это замечает и пускает слабый смешок. — Я серьезно. Ты кажешься хорошим человеком. Поэтому я рад, что у тебя все хорошо. Хорошо. Кёнсу проговаривает в голове это слово несколько раз и невольно пытается вспомнить, когда же в его жизни что-то было хорошо. Разве что только в детстве, когда у него не было никаких забот и на нем не висела куча ответственности. Но До не пытается переубедить парня в обратном. Пусть все считают, что он хорошо живёт, что в этом плохого? — Думаю, не считая отца, у тебя тоже все хорошо. Чонин грустно ухмыляется, смотря под ноги. Сейчас он кажется другим, нежели минут десять назад, когда они были в кафе. — Уж лучше думай так, — отвечает парень. Кенсу кажется, что тема про отца Чонина сильно расстроила, поэтому все-таки извиняется: — Если ты обижаешься на то, что я назвал тебя тогда... так, — лучше заменить те слова у Кенсу не получается, — то я прошу прощения. — Нет, все в порядке, я не обижаюсь на такие глупые слова. — Чонин улыбается, надеясь, что Кенсу заденет то, что сказал Ким, но вот кому-кому, а Кенсу уж точно все равно на чьи-то слова. — Но на будущее твои извинения принимаются. Кенсу не понимает, к чему Ким это говорит. Он имел в виду, что это не последняя встреча? Но спросить как-то не решается, потому что боится выглядить глупым. Чонин смотрит назад и сразу меняется в настроении. — Черт. Кёнсу, прости, но, кажется, нам придётся пробежаться. Ким резко хватает Кенсу за руку и начинает бежать вперёд. А сам Кенсу даже не понимает, с чего вдруг такие резкие изменения в действиях. Парень в беге оборачивается назад, при этом пытаясь не споткнуться, но он точно уверен, что Ким ему это не позволит, и видит бегущих сзади них парней в масках, которые свистели явно им. Это те люди, которые следят за Чонином? Чонин бежал очень быстро, а Кенсу еле поспевал, но жаловаться не собирался. Он понимал, если они сбавят скорость, то им явно будет хуже. Эти ребята позади них были настроены крайне агрессивно. И Кенсу мог только представить, что будет, если попасться в их руки. Дело явно дойдёт до больницы, а то и до морга. Но в реальности испытать все это Кенсу не хотел. Ким сжимает руку парня слишком сильно, и тот пытается выдернуть её, но Чонин воспринимает этот жест, как вырваться и перестать спасаться, поэтому сжимает руку ещё сильнее. Кёнсу не говорит ни слова, потому что дыхание сейчас очень сильно бы ему пригодилось, поэтому пытается его сэкономить. Кенсу видит вдалеке какой-то дом, и через пару мгновений парни оказываются внутри этого дома, забегая в лифт. Чонин пока ничего не говорит, а Кенсу наконец-то вырывает свою руку. Ким сразу смотрит на До, поднимая одну бровь вверх, но все ещё ничего не говорит. Прибыв на восьмой этаж, где, видимо, живёт Чонин, парни выходят из лифта. Ким хотел взять парня опять за руку, но тот сразу сует их в карманы, остерегаясь новой боли. Пусть он и привык к боли, но больше к моральной, чем к физической. Кенсу идёт следом за незнакомцем с испугавшим видом. Зря согласился, зря, винил себя Кенсу в душе. Ким вдруг останавливается и поворачивается в сторону двери. Достаёт из заднего кармана карточку и проводит ею под ручкой. Дверь открывается, и Чонин заходит внутрь, а Кенсу стоит, не зная, как поступить. Он думает, что лучше сбежать отсюда, боясь последствий. Кёнсу в какой-то степени трус. Хотя он сваливает все на то, что не умеет драться. И если бы он занимался какой-нибудь борьбой, то с радостью навалял тем придуркам. А пока он просто слабак, который даже ударить сильно не сможет. — Ты чего встал? — вырывает его из раздумий Чонин, повернувшись полубоком. Кенсу сразу приходит в себя, легонько вздрагивая, и, не понимая, что делает, переступает порог, пытаясь отключить в себе любые приходящие вновь эмоции.