Ser mi novio

Кёнсу нравится эта тишина на озере. Так прекрасно. Даже вечерний ветер не мешает любоваться красивым видом вдалеке, а лишь наоборот прибавляет какой-то таинственности. Всё вмиг забылось, а на душе стало почему-то легче. Сюда определённо нужно было приехать раньше. — Красиво, правда? — раздался сзади медовый голос Чонина. Кенсу, слегка улыбнувшись, кивнул головой, надеясь, что сзади его действие будет видно парню. Говорить, по правде, не хотелось, потому что нарушить такую тишину было бы ужасно. Только Чонин думает совсем иначе, но Кенсу не злится. — Я хотел бы извиниться за... не знаю за что, потому что... чёрт! Мне не жаль за тот поцелуй, потому что я тогда безумно хотел этого. Настолько хотел, что даже не смог сдержаться. Я ещё так облажался с этим! Это позорное соприкосновение губ, которое делают лишь школьники, но, Кенсу, ты не представляешь, как мне понравилось... Настолько сильно мне не нравился даже чёртов секс! Я думал о поцелуе каждый день, но ты ещё начал так смотреть на меня... Будто все, что ты ненавидишь в этой жизни, — это я. Мне было чертовски больно, и я, как какой-то глупый мальчишка, мог лишь издеваться над тобой на словах, чтобы прикрыть свою боль... Но рот говорит одно, а глаза показывают совсем другое... Эту боль мне никак не удалось спрятать. Я прошу прощения, если после того дня ты по правде возненавидел меня, но я так больше не могу. Извини меня и за это. Чонин резко развернул Кенсу к себе лицом и, пока тот ничего не понимает, впился в губы, положив ладони на лицо До. Чонин вмиг сошёл с ума, почувствовав сладкий вкус губ парня не своих. А Кенсу ответил... Ошибка это или нет, но он ответил, потому что... так ему хотелось, так было нужно ему. Зарывшись пальцами в волосах Чонина, До сам потянулся языком к языку, пытаясь стать ещё ближе. Но ничего не бывает вечным. И, когда кто-то толкнул Кенсу в бок, он услышал, что его зовут. — Эй, Кенсу. До открыл глаза, не понимая, что происходит. Сейчас он определённо был в другом месте. — Проснулся? — снова раздался мужской голос. И это был Чонин, сидевший на соседнем месте в машине. — Мы приехали. Кенсу все ещё не мог понять, что и где. Но он сразу осознал, что тот поцелуй был сном. И он не понимал, разочарован он этому или рад, потому что во сне ему явно этого хотелось, но в жизни... — Спасибо, что подвезли, — и Чонин вышел из машины, что следовало сделать и Кёнсу. Через пару минут оба сидели на старой деревянной скамейке, слушая тишину. Вид сильно отличался от того, что видел Кёнсу во сне, но атмосфера явно была та же. Кёнсу даже не знал, о чем думать и переживать: то ли сейчас все будет точно так же, как во сне, то ли Чонин его убьет за услышанное на мероприятии и сбросит в озеро, а то и вовсе хуже — заживо закопает. От такого у До по коже мигом пробежались мурашки. Умирать он явно собирается. Тем более уж такой смертью. Лучше ближе к старости, когда он, возможно, изменит свою жизнь в лучшую сторону, воплотит все свои мечты в реальность, соберет огромную коллекцию счастливых воспоминаний, обзаведется близкими друзьями и наконец любимой работой. — Давно я не был в таком месте, где можно насладиться свежим воздухом и видом, — вдруг говорит Чонин. Кёнсу смотрит в сторону парня, чтобы узнать его выражение лица. И оно было прекрасно. Что-то между мечтательностью и радостью. Некая золотая середина, которая доставляла приятные ощущения в груди. — Иногда хочется просто уволиться, отдать компанию кому-нибудь и просто наслаждаться жизнью, пока есть время. Кёнсу засмеялся от такого заявления. При знакомстве До казалось, что Ким просто пытается говорить, чтобы завязать разговор и подружиться. А сейчас парень понял, что Чонину просто нравится разговаривать, и ему без разницы — слушают или же плюют на его болтовню с высокой колокольни. Он все равно продолжит. Лишь потому, что ему надо выговориться. Ведь он один, совсем. Точно так же, как и Кёнсу. — Говоришь, словно какой-то старикашка, — с улыбкой на губах отвечает. До начинает ковыряться носком в песке, чтобы приглушить эмоции, которые он не хочет испытывать. Чонин поворачивается к парню с обиженным лицом. — За что ты так со мной? — в шутку спрашивает он. Оба начинают смеяться, не скрывая радости. Озеро блестит под последними лучами солнца, которое вот-вот уйдет за горизонт. Сейчас нет никаких проблем — они где-то позади, сейчас про них не надо вспоминать. А все обиды забыты. И это прекрасно. В голове Кима мелькают разные мысли, которые он попросту не может или даже боится осуществить. А Кёнсу хочется чего-то неожиданного. Чего-то, что, возможно, он даже не испытывал. Романтику? Любовь? Или же просто мужскую крепкую дружбу? С геем... Конечно. Ну вот. Весь момент резко испортился. Кому нужно было вообще думать об этом в такой прекрасный момент? Ты чертов гомофоб и кретин, Кёнсу... Прошло достаточно много времени с последних слов Чонина. И все это время парни молчали. До всегда обычно молчалив, а Ким... Ему уже нечего говорить. Да и не особо хотелось. Сейчас нужны были какие-то действия, а не слова. А уж этого он позволить по отношению к Кёнсу не мог. Ведь только все наладилось. — Кхм, — резко кашляет Кёнсу, привлекая к себе внимание. — Думаю... — он встает с лавочки, отряхивая штаны от невидимой грязи, — думаю, нам стоит уже поехать домой. Солнце ушло, да и дорога некоротка. Чонин согласно кивает и говорит, что вызовет машину, которая подвезет их. Осталось только подожать. В совершенной тишине.

***

Первым делом Кенсу, приехав домой, отправился в душ, после покушал и уже хотел лечь, но заметил сидящего за ноутбуком Чонина. Мимо он пройти не мог, конечно же. — Серьезно? Ты снова работаешь? — спрашивает Кенсу, а в ответ лишь тихое «угу». — Пожалей себя. Отдохнул бы ты хотя бы один вечер. А то так скоро и в больницу сляжешь. Чонин резко развернулся на стуле к парню и приподнял одну бровь, уже так говоря свою фразу, при этом не открывая рта. Ой, что-то сейчас будет, что-то будет, начал беспокоиться Кёнсу. — Беспокоишься за меня, дорогой? — У Чонина после слов До явно приподнялось настроение. Это доказывала его улыбка, которую резко захотел снять Кёнсу с лица Кима. — Н-нет... — отвечает До слегка смущенно, отворачивая голову чуть в сторону. Чонин неожиданно встал со стула и медленно начал подходить к парню. Жажда поиграть с ним была сейчас крайне высока. Это смущение, легкий розоватый оттенок щек, который было сложно разглядеть в полутемках, но возможно. А эти пальцы, которые теребили низ майки... Даже эти оголенные, тощие, но имеющие слабые мышцы руки. Все чертовски манило на то, чтобы начать издеваться над ним, над его «я же не гей». И наблюдать над тем, как ему это все нравится, но в то же время всего этого — непонятного, нового, странного, — боится. — Так сложно сказать «да»? — передразнивает когда-то ранее сказанные слова Кёнсу Чонин. Ким близко. Очень близко. И сирена в голове До уже беспощадно визжит от такого. Надо бежать и не возвращаться. Никогда. Рука Чонина тянется вперед. Кёнсу жмурится, боясь действий Кима. Сердце бешено бьется в груди. Еще немного и оно все разорвет. Страшно. Страшно не так, будто перед твоим лицом стоит смерть, а страшно, потому что хочется почувствовать руку Чонина на шее. Чтобы он гладил ее и тянул на себя. Безумие. Когда рука оказалась на плече, Кёнсу вздрогнул. Это не было неожиданностью. Но получилось почему-то иначе. — Я пошел в душ, — говорит Чонин с ухмылкой на губах. Чертов паразит! Еще и издевается надо мной!

***

Кёнсу сидит уже полчаса и ждет, когда уже этот Ким-гребаный-Чонин выйдет из душа, чтобы отомстить ему. А что, раз Чонин играется с ним, то и Кёнсу можно, ведь так? Только он будет намного жестче, раз уж на то пошло. Послышался звук открывающейся двери. Кёнсу на готове. Самое важное — не струсить и не показать волнения, иначе все пойдет не по плану. И в итоге отомстит он сам себе, а не Чонину. Ким заходит в комнату, суша волосы полотенцем. Вид его сейчас... Это не то, что ожидал увидеть Кёнсу. Все, что присутствует на теле Чонина — полотенце, которое еле-еле держится на бедрах. Кажется, он все еще продолжает издеваться... Черт! Да меня уже начинает трясти от волнения! Зря я это затеял, ой зря. — Ну что, Кёнсу, — обращает внимание на парня Чонин, — пора спать, — и хитро улыбается. Резко полотенце слетает с Чонина, показывая все его голое тело. Такое предвидеть Кёнсу явно не мог. Он пытается держать себя в руках. Все в порядке. В порядке. Чонин начинает укладыватся на полу, как вдруг рука Кёнсу разворачивает его к себе. Ким в замешательстве. Он не может даже подумать о том, что происходит сейчас. Обычно ведь До неприкосновенен. Да и сам не идет на контакт. Ким смотрит в его глаза, пытаясь понять, что этот коротышка задумал. Теперь сердца обоих бьются в бешеном темпе. У одного из-за незнания последующих действий и прикосновения к голой коже, у другого — из-за задуманной мести. Кёнсу все открывает и закрывает рот. Он хочет что-то сказать, но не знает что. Поэтому он просто переходит в действия. Сначала он кладет одну руку на макушку Чонина, несильно хватая его за волосы. Потом обвивает другой рукой его шею, притягивая к себе. Кёнсу до сих пор не понимает, как ему пришла такая глупая и безумная идея, но уже поздно что-либо менять. Он уже начал. Парень тянется к лицу, чтобы расстояние между ними было очень маленькое. Настолько, что горячее дыхание Чонина чувствовалось на собственном лице, а носы слегка соприкасались. У Кёнсу, кажется, получилось. Чонин смотрит в карие глаза и даже не знает, надо ли бояться или наслаждаться. — Как думаешь, с тебя уже хватит? — опаляя своим дыхание, спрашивает Кёнсу с издевкой. Чонин молчит. Просто смотрит в глаза и ждет, что же дальше. — Молчание — знак согласия. Ну что ж. — До убирает руку с шеи, пытаясь отодвинуться. Кажется, я смог. Не так уж и трудно, а я боялся. Кёнсу собирается уже отпустить волосы Чонина и убрать руку из его личного пространства, как вдруг он сам хватает До за волосы, притягивает к себе, затягивая в долгожданный поцелуй. Такого поворота парень явно не ожидал, но из-за эмоций, которые он испытал минуту назад, Кёнсу ответил на поцелуй. Скорее всего, причина даже была и не в этом, а в том, что До давно нужна была ласка, а может и любовь. Но это все можно вполне объеденить вместе, чтобы кто-то тебя любил, а ты отвечал взаимностью, даря нежность. Поцелуй длился почти целую вечность, как думал Кёнсу, но даже вечности приходит конец. Чонин убирает руку с макушки Кёнсу и отстраняется, прекращая такое любимое занятие. — Я могу спихнуть это на то, что тебе было страшно, — шутит До, все еще отчетливо ощущая губы Чонина на своих. Сердце уже давно выпрыгнуло, поэтому переживать по этому поводу было незачем. — С меня просто не хватит. Я надеюсь, ты сможешь принять такую правду? — Ухмыляется Чонин, поправляя одеяло, чтобы уже наконец-то лечь спать. — Ты точно уверен, что тебе не страшно? Я уверен, твой пульс покажет другое. Чонин засмеялся. — Пульс не покажет, какое чувство я испытываю, умник. — А, то есть чувство? Не эмоции? Уверен? — продолжает доставать Чонина Кёнсу. Что-то странное на него нашло, это видно и невооруженным глазом. — Спи, умник. — За такое время Ким уже успел поудобнее улечься и отвернуться вообще в другую сторону. — Нет, правда. Чувство — это что-то долг- — Спокойной ночи, Кёнсу! — и выключает свет.