Ser mi novio

Вторая неделя подходит к концу, и Кёнсу никак не может привыкнуть, да и в принципе осознать, кем и где он работает. И с кем живёт. Хотя нет. К этому он явно привык. И уже вполне не против. Только от каждого случайного или же специального прикосновения Чонина Кёнсу просто шугается, словно его бьет током. Так реагирует его тело, а не сам Кёнсу. Хотя это ведь одно и то же. Но иногда тело вовсе не слушается тебя. И До понимает причину, и понимает, что отношения между ними двумя явно уже не такие, какими были до этого. На вторую неделю Чонин решил вместе выбираться в супермаркет за продуктами, обосновывая это тем, что так они станут ближе. Ведь совместные походы по магазинам так сближают людей! Ладно, Кёнсу, в принципе, был не против. Но кто же знал, что, заходя каждый раз в супермаркет, Чонин начнет свои издевательства: "Давай купим тебе вон то! И вот этого тоже можно взять тебе! О, смотри какие печенья, тебе определенно понравится!". Словно мамочка, которая пытается угодить своему сынку, чтобы тот не горевал и не чувствовал себя одиноким. Кёнсу это настолько взбесило на четвертый день похода за покупками, что, закрыв уши руками, До выбежал из магазина в молчаливом крике. И парень был уверен, что Ким, стоя около тележки с едой, в тот момент тихо ухмылялся, а в его голове звучал жутко-громкий смех. Но все-таки больше мыслей Кёнсу уделял другому. Он думал о том происшествии, которое случилось в той пыльной кладовке, и у него язык даже не мог повернуться назвать это иначе. Тот поцелуй... Его от такого просто вывернет наизнанку и не свернет обратно. Когда он думал об этом и спрашивал в мыслях "почему и зачем", До Кёнсу пытался утешить себя словами Чонина, что тому страшно и из-за этого чертового прикосновения губ ему становится легче. Ну и?! Легче тебе сейчас, придурок?! Я теперь как шуганный пёс из-за тебя! — взрывался таким образом из-за мыслей Кёнсу. И даже сейчас... Чонин сидит на своём кресле в трех метрах от Кёнсу, а До молча косится, боясь чего-то. Просто Кёнсу чёртов параноик. Он готов убежать на кухню за теми печеньями, которые парень так часто ест, лишь бы не сидеть здесь и сейчас и в принципе не сидеть рядом с ним. Только... Знаете, какая проблема? Каждый раз, когда Кёнсу отлетал на метр от прикосновений, он замечал расстроенный вид Чонина, который крепко сжимал челюсть, будто пытаясь не заплакать. И До было стыдно за себя, он хотел подойти, извиниться, но... ноги не слушались и пытались идти в противоположную сторону от парня. Кёнсу причиняет боль ему, защищая себя непонятно даже от чего. Чонин, как думает парень, наверное, много страдал из-за тех людей, которые гнобили его ориентацию. Хотя и сейчас тоже, скорее всего, страдает. Из-за глупого Кёнсу, который не может совладать с собой. — А, — неожиданно прервал все мысли парня Чонин, отрываясь от ноутбука, — забыл сказать, что сегодня мы поедем на одно мероприятие за город. Кёнсу долго думает, как и что ответить. И надо ли вовсе это делать. Но мозг кричит "да", потому что парень и так слишком много боли причинил Чонину. — Опять? — как-то равнодушно спросил Кёнсу, прекращая коситься на Кима, чтобы тот не заметил. Каждый раз, когда Чонин как-то заговаривал с ним, Кёнсу становилось неловко. Даже молчание не было таким, как то, что Ким пытается разговаривать с ним. Даже если это касается работы. Хотя это всегда касается работы. После того дня Чонин пытается вообще как-то минимально общаться с До, только из-за этого возрастают прикосновения. И это действительно выходит случайно. — Снова, дорогой. А... знаете, какая ещё проблема? Чонин начал постоянно называть Кёнсу дорогим. Раньше такое было, но это действительно выходило в шутку и с улыбкой на лице. Но сейчас... Чонин будто издевается над ним, прикрывая так свою боль. А ещё это, кажется, вошло в привычку. То есть если Кёнсу даже поговорит с Чонином насчёт этого, он все равно не прекратит, называя так его на автомате. — Мы же не каждый день куда-то ходим. Это будет всего лишь второй раз. Кёнсу снова посмотрел на Чонина, который работал за ноутбуком и в принципе ничего вокруг не замечал. Сосредоточенность, серьезный взгляд. До уверен, что может сделать всё, что ему взбредет в голову, а Ким этого даже не заметит. И он действительно сошел с ума. Первое, что пришло в голову — подставить детские рожки Чонину. Иногда Кёнсу действительно дурак, но в детство он впадает впервые. Он подошел сзади и поднес два пальца к макушке Кима, слегка касаясь темных волос. Парень чуть ли не дышал, боясь быть разоблаченным. Со стороны это казалось вдвойне смешнее, чем от лица Кёнсу. Он заулыбался, вспоминая детство, когда все ребята перед фотографией ставили рожки, думая, что так получится смешнее. Некоторые обижались на это, а некоторые лишь хохотали. Если полазить в старых детских альбомах Кёнсу, то наверняка можно суметь найти такое фото. Где Кёнсу еще радуется всему. Где у него есть друзья, которым он может доверить действительно всю жизнь. И которых он любит. И Кёнсу стало грустно. Невероятно грустно и тоскливо. Вспоминать прошлое, где все было хорошо — не самое любимое дело парня. И явно не самое счастливое. Обычно, что-то вспоминая, люди улыбаются, радуясь тому, что было много как забавных моментов, так и не очень. Иногда смеются над своими ошибками или же хотят что-то изменить. Но для Кёнсу... Он хочет закрыться в себе еще сильнее после воспоминаний. Хочет перестать вообще что-либо чувствовать. Хочет исчезнуть. А ведь это всего лишь воспоминания, которые сейчас никак не влияют на его жизнь... Парень убирает руку с макушки Чонина и смотрит на свою ладонь. Она стала больше. Она не та, что была раньше, когда Кёнсу был совсем маленьким. Такая мелочь, а больно. Слез не было, и вряд ли они будут именно сейчас. Кёнсу при людях не умеет плакать. Кёнсу сейчас очень сильно захотелось тепла. Захотелось того, что он давно не чувствовал и по чему скучал. Рука дрогнула. Парень осторожно, едва касаясь, положил ладонь на правое плечо Чонина. Тот вздрогнул. Как обычно это бывало у Кёнсу. Только сейчас это было от неожиданности. — Кёнсу? Чонин затаил дыхание, боясь пошевелиться. В голове Кёнсу бардак и с этим он разберется потом, а пока он хочет тепла. Сильно-сильно. Ладонь поползла к груди, а потом и вторая оказалась там. Руки сцепились в замок, и Кёнсу наконец-то обнял Чонина, который до сих пор не понимает происходящего. Кажется, он уже не дышит минуту. Часы на стене вроде перестали тикать, а света в комнате будто и вовсе не было, хоть сейчас и день. Кёнсу где-то далеко от своего разума. И ему без разницы. Кого это волнует, когда спустя много лет он наконец-то обнимается, чувствуя тепло. Объятия могут спасти жизнь. Как-то по глупости в детстве сказал маленький До. Чонин молчал, сжав в руках ладони Кёнсу, которые лежали на груди Кима. Это определенно что-то новое, что-то непонятное и фантастическое. Что-то слишком выходящее за рамки привычного. Даже множество слов не смогут описать то, что происходит сейчас. И это не нужно. — Кёнсу, — вдруг оживляется Чонин, — Кёнсу... Я надеюсь, что ты- — Прости. Ладони Кёнсу дрогнули на груди Кима. Он расцепил замок из рук и отошел чуть назад, прерывая физический контакт. Когда Чонин позвал его... Кёнсу мог поклясться, что словно почувствовал дрожь в коленках, а его кожа заполнилась мурашками. Прошло всего-то секунд десять. А внутри ощущение вечности. — Прости. На меня нашло что-то, — усмехнулся Кёнсу, пытаясь спрятать смущение и неловкость куда-нибудь далеко. — Просто захотелось вспомнить, каково это — обниматься. Забыл ощущение. В принципе, — он споткнулся и упал на диван с громким охом, — ничего такого. Зря я затеял это, — врет До. Какой же глупец. Чонин все равно понял, что это ложь, но ничего не сказал. — Через час нам надо выйти, — словно позабыв обо всем, что было пару минут назад, предупреждает Чонин. Как же глупо. Кёнсу кивает головой и берет планшет в руки, пытаясь унять дрожь в руках. Чонин подвигается снова к столу и пробует вникнуть в суть документа, который сейчас на экране ноутбука. Слишком глупо.

***

Вино. Музыка. Костюмы. Кёнсу всего-то здесь полчаса от силы, а его все это уже достало. Вино, конечно, нет, а все остальное... Счастливые лица. Парочки. На это все так противно смотреть. Как люди могут радоваться, когда в жизни творится какая-то чертовщина? Эти проблемы... Почему они не сломали еще всех людей на планете? — Мне здесь уже надоело, Чонин, — почти в самое ухо шепчет Кёнсу партнеру, надеясь на то, что через пару минут он уже будет сидеть в машине и ехать обратно в квартиру. На удивление, Чонин сегодня никуда не отходит от Кёнсу. Все это время рядом и даже пытается разговаривать на некоторые темы, которые первые взбредут в его голове. Только иногда незнакомые люди подходят и что-то спрашивают у Кима. Пытаются узнать его имя, возраст, где и кем работает. Причем нагло улыбаются, делая вид, что просто любезничают. Кёнсу от такого выворачивает внутри, но он пытается выглядеть солидно и непоколебимо. Только Чонин всё равно всё замечает. Чонин смотрит на часы на своей руке. — Прошло тридцать восемь минут. Я не могу сбежать отсюда, только что придя. — Чонин смотрит куда-то далеко. Пусть он и пытается разговаривать с Кёнсу, но за эти тридцать восемь минут Ким ни разу не взглянул на него. До это никак не волнует, просто не смотреть собеседнику в лицо при разговоре — неправильно, разве нет? Дурак Кёнсу... — Ты всё равно стоишь здесь и ничего не делаешь. — Я общаюсь с людьми. — Точнее они с тобой. — Разве не одно и то же? — Определенно нет. И Чонин замолчал. Ему нечего ответить. Отчасти он и правда не знает, зачем приехал сегодня сюда. Раньше, до Кёнсу, он пытался флиртовать со всеми подряд, даже иногда ухаживал за девушками, приглашал на танцы. Но сегодня что-то идет не так. Нет никакого желания находить новых знакомых для бизнеса. Нет желания находить новых "друзей". Хочется стоять и распивать вино, изредка предлагая темы для общения Кёнсу. — Так... мне все-таки интересно, что было сегодня днем. То есть... это как-то было неожиданно и непонятно. Да и ты как бы Кёнсу... и такое случается... — Чонин запинается на каждом слове, боясь сказать прямо. — Короче, я уверен, что ты понял меня. У Кёнсу земля из-под ног ушла в одну секунду. Глаза стали еще больше, а спокойные до этого руки До начали гладить карман пиджака от волнения. Парень не знает, что ответить. Правды-то никакой нет. Его мозг был отключен, когда всё то происходило. Это был не он. Поэтому ответить нечего. — Страшно сказать слово "объятия"? — нервно смеется Кёнсу. Чонин хочет ответить язвительно, чтобы задеть парня, но ничего умного не придумывает. Зато его мастерски отвлекает звонящий телефон во внутреннем кармане пиджака. — Я отойду. Кёнсу кивает. Ну вот. Это произошло. Чонин покинул Кёнсу неизвестно на сколько. Хм. Я, конечно, не из любопытных, но все-таки... — думает Кёнсу и спешит за отдаляющейся спиной Кима. Наверное, это одна из глупых ошибок До в жизни, но на этом мероприятии все равно нечего делать, а слежка не такое уж и скучное дело, как думает Кёнсу. Чонин пошел в какой-то тихий угол, огляделся, не заметив парня, который пробирается через толпу к нему, и принял вызов. Ким говорит очень тихо, боясь, что его могут услышать. — Что опять?! — резко взрывается Чонин, отчего Кёнсу удивляется. Пусть Ким говорит шепотом, но в нем столько зла и ненависти, что от такого жуткие мурашки пошли по телу До. — В каком смысле она отказалась? Вы придурки?! Я же сказал и объяснил вам все понятно! Даже дурак бы понял! Что за фигню ты предлагаешь? Давай пойдем по второму пути. Да! Я же сказал тебе, что если не получится, то придется перейти к этому! Заткнись и сделай это! СДЕЛАЙ ЭТО, БЫСТРО! Не перечь мне! Убей их уже, черт тебя за ногу!!! — и он сбросил вызов. Кёнсу слышал всё от начала и до конца. И этот непонятно откуда взявшийся страх, от которого начали трястись коленки... Ч-чонин — наёмщик киллеров? Что за фигня? Лицо стало до безобразия бледным. От страха на лбу начал появляться холодный пот. Весь этот разговор не был похож на шутку... Это явно не розыгрыш... Пусть для людей Кёнсу на вид сильный внутри паренек, но на самом деле все, что связано со смертью, ужасно пугает его. Он и представить не мог, что такой парень, как Чонин, может быть кем-то ужасным для До. Тем, с кем связан страх Кёнсу. — ...нсу? — услышал лишь До от Кима, который почему-то и как-то заметил его. Выражение лица Чонина пару секунд назад было настолько агрессивным и непривычным для Кёнсу, что хотелось спрятаться за спинами чужих людей, дабы не видеть эти страшные глаза и двигающиеся от злости ноздри. Кёнсу пытается отойти назад, хочет сбежать непонятно от чего, но натыкается на какую-то женщину, попутно извиняясь. — Кёнсу? — Чонин почти рядом, а До еще не готов разговаривать. Какой же ты болван... — Эй, все в порядке? — Ким стоит уже напротив парня. Его лицо буквально за секунду приобрело прежнее выражение лица: грустный взгляд и по-детски жизнерадостный голос, который никак не сочетался с внешностью. Чонин менялся со скоростью света, что пугало до жути. — Я... д-да... — Кёнсу нагло врет, пусть делать этого и не умеет. Ким кивает головой, делая вид, что поверил. Кёнсу хочется спросить о том разговоре, но он же не должен был слушать его... И это непонятное ощущение того, какие последствия могут быть после его вопроса. Спросит он, а дальше? Это явно не внесет в жизнь Кёнсу каких-то ярких красок, а лишь усугубит ситуации. Но оставлять всё так просто тоже нельзя. — Знаешь, может, уедем отсюда? — неожиданно предлагает Чонин, слега приподняв уголки губ. — Я знаю недалеко отсюда прекрасный пруд. Как считаешь? До удивляется, ведь примерно семь минут назад Чонин был против и ногами, и руками, и чем только можно уехать отсюда. А сейчас сам же выдвигает свою инициативу. — Но ты же сам говорил... — Сегодня здесь скучновато. Да и душно здесь как-то, — чуть ослабив галстук, продемонстрировал слегка потную шею Чонин.— Так что? Кёнсу долго не раздумывает. Ему никогда не нравились мероприятия со скучной музыкой и слишком уж лицемерными людьми. Пусть клубы он тоже не особо любит. Поэтому сразу же кивает головой, давая тихое согласие. Чонин начинает улыбаться, как ребенок, и идет в сторону выхода, сунув руки в карманы. Всё это явно кажется странным для Кёнсу. И он, плюнув на свои страхи, обязательно спросит у Чонина про его работу, чтобы понять все лучше и не накручивать себя без повода. Пусть жизнь Кёнсу и не жизнь, но спать в постоянном страхе он тоже не может. Он всё точно разузнает, вот только нужно найти подходящий момент. А это До явно умеет.