emptiness

чанёль ведёт по светлым волосам, по щеке, обводит контур тонких губ большим пальцем и улыбается. сквозь дым видны очертания кукольного личика. они близко, слишком. почему они по-прежнему недосягаемы? сквозь тишину нельзя прочувствовать сердцебиение рядом. услышать тоже нельзя. невозможно. парень напротив тянет губы в улыбке милой, по-детски невинной, какой-то даже щенячьей. глаза у него тёмные, там глубоко вселенная тщательно запрятана, но чанёль может разглядеть все звёзды, что горят внутри. — я люблю тебя. в ответ приглушённое шуршание и неразборчивый шёпот. чанёль гладит холодную шею, поднимается выше и зарывается в сухие волосы. — бэкки, мы скоро встретимся. он вздыхает, возводит глаза к серому небу, сплошь затянутое тучами, а потом снова смотрит на мальчишку, гладит его щёку и медленно приближается. чанёль касается губ, вновь ведя от щеки до шеи бэкхёна, ловя бесшумный стон, похожий больше на треск из мобильного телефона. младший тянется к груди, где когда-то билось сердце, пытаясь нащупать пульс — ничего. он давит на грудную клетку с силой, кости под ладонью ломаются, издавая хруст, будто сухие ветки, а на лице бэка всё та же улыбка. искренняя, радостная, любимая. пустая, неживая. воздух тяжелеет. чанёль не знает, сколько просидел здесь, сколько ещё будет сидеть. не знает, какое число — он не считал дни без старшего. знает, что было пусто, да и больно поначалу, потом просто пусто. тихо. мёртво, как снаружи, так и внутри. помнит, как таяло клубничное мороженое в его руках, когда он покорно ждал бэкхёна на лавочке в парке. помнит, как ел его и обещал себе купить ему новое. помнит, как злился, как звонил бэку, как тот игнорировал. помнит, звонок, тот самый, злополучный, убивший последнее, мокрые дорожки на щеках, дрожащие губы и руки. а потом — ничего, чувств больше нет никаких, испарились, кроме слепой любви. слёзы тоже. — хён, а помнишь?.. чан обнимает худые, угловатые плечи, прижимает ближе к себе и говорит долго, без остановки, вспоминает прошлое. туман перед глазами, на улице прохладнее, тише. рельсы под парнями начинают трястись, и можно слышать, как приближается поезд. — вот и всё. скоро мы будем вместе. он говорит тихо, едва различимо в гудение поезда. бэкхён и без этого понимает, снова касается пухлых губ, хватает за огромную ладонь и обнимает пака крепко, насколько это возможно в их случае, последний раз ощущая тепло чужого тела и быстрое сердцебиение. поезд гудит сильнее, пытаясь остановиться, но, как всегда, не успевает. голова отлетает в сторону, кровь хлещет ручьём, а на лице счастливая улыбка. рука всё ещё пытается сжать чужую, но. чанёль смотрит на своё мёртвое тело со стороны и выдыхает — жалок. бэкхён берёт его за руку, целует в щёку и ведёт ближе к свету. туман над сеулом сгущается, тучи темнее, а у чанёля внутри хоть и сердца больше не найдётся, зато счастье наполняет до краёв. бэкхён рядом, значит, всё прекрасно.