Эпизод 1: «Плановый медосмотр»
2 марта 2020 г., 01:13
Раннее утро на площади Гриммо началось с дребезжания старенького велосипеда мистера Гарсис, несущегося по тротуару на бешенной скорости. В свою очередь, заколдованный рюкзак на спине мистера выкидывал под дверь каждого из домов свежую газету и адресованную почту. Сам Гарсис направлял всё своё внимание на приближающийся силуэт особняка под номером 12, где последние пару лет жил знаменитый Гарри Поттер.
Пронзительно завизжав шинами, водитель велосипеда остановился напротив дома, с широкой улыбкой приветствуя его хозяина в распахнутом окне кухни.
— Доброе утро, мистер Поттер! — воскликнул он, привлекая внимание задумавшегося мужчины. Лучик утреннего майского солнца блеснул на стекле его круглых очков.
— Доброе утро, мистер Гарсис, — приветливо улыбнулся Гарри, опираясь на подоконник. Через мгновение рядом с ним приземлилась утренняя газета, на которую мужчина кинул быстрый взгляд. — Это стоит читать за завтраком?
— Конечно, мистер Поттер! Сегодня весь Лондон гудит, — Гарсис встретил вопросительный взгляд, — В Хогвартсе был официально назначен новый директор.
— Ну, я бы не сказал, что совсем уж новый, — усмехнулся Гарри, — Минерва Макгонагалл была исполняющей обязанности уже несколько лет.
— Но теперь её официально утвердило Министерство.
Гарри пробежал глазами по заголовку и снова взглянул на собеседника.
— А ваше письмо… — начал он.
— Я надеюсь уже летит самой первой совой, мистер Поттер! — восхищённо воскликнул юный мистер Гарсис и посмотрел на маячащие фигуры волшебников далее по улице, где ещё ждали свою утреннюю порцию новостей. Гарри проследил его взгляд.
— Хорошего дня, мистер Гарсис, — он кивнул почтальону и осторожно опустил окно.
Юный Гарсис был настолько вдохновлён утренней встречей с молодым героем, что рванулся на своем велосипеде, казалось, в два раза быстрее прежнего.
Карло Гарсис было девять, когда Гарри Поттер переехал в Лондон, а он только начинал заниматься доставкой газет за небольшое вознаграждение. Он запомнил их первую встречу до мельчайших деталей: мистер Поттер колдовал над фасадом дома, приводя в приличный вид его обветшалые участки.
Карло осторожно подъехал к нему.
— Здравствуйте, — дрожащим голосом произнес он. Конечно, Карло знал о Гарри, его семья восхищалась Гарри, и он мечтал быть похожим на Гарри. Однако, воображать, как впервые представишься своему кумиру и встретить его наяву — две совершенно несоразмерные ситуации.
Поттер оглянулся на мальчика в темно-синем берете.
— Здравствуйте, мистер? — протянул он, улыбнувшись.
— М-мистер Карло Гарсис, мистер Гарри Поттер, сэр, — сердце Карло, казалось, могло выпрыгнуть из груди, — Я ваш новый почтальон, сэр.
— Приятно познакомиться, мистер Гарсис, — Гарри протянул мальчику руку. Карло пожал её так крепко, как только мог. — Сильное рукопожатие, — он ухмыльнулся.
С того дня они часто общались, Гарри называл Карло «мистер Гарсис», что повышало уровень самооценки мальчика день ото дня, и они часто проводили утро за обсуждением последних новостей из жизни Хогвартса, куда Карло так мечтал поступить в свои одиннадцать лет. Гарри Поттер предстал перед ним человеком из легенд, где добро побеждает зло, а гендерное определение не занимает решающую роль в жизни человека. Даже родители Карло говорили, что хоть мальчик и родился омегой, но он будет сильным, храбрым и целеустремлённым, несмотря на многих сверстников-альф, которые в силу возраста задирали мальчика или смеялись над ним.
В то же время кумир Карло негласно поддерживал его и в этом, ведь молодой герой Магического Мира тоже от природы родился омегой.
Гарри развернул газету, взглянув на статью о Минерве и состоянии дел в Хогвартсе. Интервью с директрисой было, если можно так сказать, «дежурным» — ничего нового о её решении и самой Макгонагалл Гарри не узнал, но колдографии его заинтересовали: Минерва общалась с интервьюером в Большом зале, на фоне новой (постреставрационной) обстановки. Новые столы, лавки, витражи на окнах — никакой ностальгии. Гарри вздохнул и свернул газету.
Через час ему нужно было прибыть в медицинское учреждение вместе с другими аврорами для прохождения обязательной медкомиссии в этом году. Отчего и настроение у мужчины с утра было поганое. Ему снова придется отвечать на все стандартные вопросы врачей, которые так неприятно отзывались в его сознании: когда была последняя течка? сколько продлилась? живете ли половой жизнью? Две недели назад, пять дней продлилась, живу.
Вот только всё это снова будет ложь, как и на прошлогоднем осмотре. Течки у Гарри не было уже второй год, а про половую жизнь он не вспоминал и того больше. Списывал на нервы, антидепрессанты и затворнический образ жизни. Первые полгода. А сейчас уже и не беспокоит, да и привычка «быть обычным» приелась и, по правде говоря, нравилась.
Гарри залпом допил свой сладкий кофе (он никогда не пил крепкий) и, забывшись, махнул палочкой на кружку чтобы отправить её в раковину, но она на секунду замерла в воздухе и камнем полетела на пол, где от трансформации в осколки её спас невидимый крючок у самого паркета, подхватив её за ручку.
— Твою ж… — шикнул Гарри, поднимая кружку и вручную отправляя её в мойку, — Я думал, что хоть с этим мы разобрались, — вздохнул он и отправился наверх одеваться.
На втором этаже Поттер вошел в свою спальню, где ремонт был закончен в последнюю очередь и Гарри гордился им больше всех. Стильная деревянная мебель из дуба, светлые стены и круглый ковер с пушистым ворсом, куда хозяину очень нравилось ступать спросонья. Окно, выходящее во двор особняка, Гарри прорубил почти во всю стену и завесил лёгкой занавеской, чтобы спальня казалась максимально светлой и просторной. Благодаря множеству факторов из прошлого Поттер не мог спать в тёмных и душных помещениях, его мучили приступы удушья.
Выбирая светло-серый джемпер в качестве верха, Гарри ощутил сильное магическое давление в районе затылка и вздрогнул — магический обитатель его дома требовал внимания. Он оглянулся на свою неубранную постель и в ту же секунду подушки начали встряхиваться в воздухе, а простыни разглаживаться. Когда кровать приобрела благоприятный вид, Гарри усмехнулся и произнес:
— И за кружку спасибо, — вдруг из шкафа ему прямо в лицо вылетели черные брюки и кожаный ремень, — Ну, с этим я и сам мог бы справиться! — собрав все вещи в охапку, Гарри скинул их на кровать и начал медленно стягивать футболку.
— И вообще, я почувствовал скрип половиц на лестнице, может быть моя экономка, — он специально выделил это слово, — займется наконец этим?
В следующую секунду его качнул магический подзатыльник.
Два года назад
— Оставим это, Желания. Как я могу тебе помочь? — спросил Гарри. Сначала он подумал, что девушка проигнорировала его вопрос — она несколько секунд упорно молчала, разглядывая его. — Это очень сложная область трансфигурации, Гарри, — быстро произнесла она, — Ты должен осознавать риски, которые возникают при подобном колдовстве. — Тебя снова нужно связать с зеркалом в единое целое, но я совсем не понимаю как, — кивнув словам гриффиндорца, волшебница отошла к директорскому столу и взяла в руки толстую белую книгу, переплетенную красными вензелями, похожими на корни дерева. Как только вещь оказалась у нее в руках узоры пришли в движение, освобождая переплет, что позволяло раскрыть книгу. Желание пролистнула несколько страниц, открывая нужный раздел и зачитывая вслух отрывок: — «… и в день, когда песок в колбе судьбы будет остановлен вопреки назначенному часу, рука заклинателя для усопшей души укажет дорогу к вечности, где в своём последнем испускании обретет она свое вечное пристанище…» — она с опаской подняла взгляд на юного героя. — Это… — Гарри сглотнул, не в силах подобрать слова. — Тёмная магия, да. А точнее, ритуальное убийство, — парень отшатнулся. — Я боюсь спросить к чему ты ведешь, хотя отлично это осознаю, — низким голосом проговорил он. — Минерва, — закрыв книгу и прижав к груди, начала Желания, — проделала огромную работу, чтобы наделить моё существо телом, но оно же и смертельным приговором. Я не принадлежу миру живых, моя вечность там, — она указала на зеркало, — в мире духов, где я слышу души живых, знаю о чём они мечтают. — И губишь их этим, — не сдержался Поттер. — Моя сила только в глади зеркала, Гарри. Я не ломаю волю, как обо мне пишут веками, я лишь показываю «ваши самые страстные желания». Живые приходят сами… Но они могут уйти в любой момент. От всех своих желаний и грехов можно уйти в любой момент… Просто об этом никто не дописывает. Они помолчали. Гарри видел в глазах собеседницы истинную тоску, но просто так согласится на эту чудовищную сделку он не мог. Нет, не из-за убийства или темной магии (во всяком случае, убийство Тома Риддла тоже не акт милосердия, как и любого живого существа в мире, да и на смерти других он насмотрелся сполна), а из-за самой идеи восприятия Желанией себя как чего-то безобидного. За прошедший год кому, как не ему стало понятно, что чары зеркала — чистой воды проклятье для всех и каждого. Желанию ни в коем случае нельзя было возвращать в прежнюю обстановку. Прочистив горло, Гарри спросил: — Какие риски для, как там говорится, «заклинателя»? — он заметил как оживилась на такой вопрос девушка. — Говорится об истощении магии, вплоть до сквиба, — Гарри прыснул, — Но за всю историю подобных ритуалов максимум — не срабатывали сложных заклинания в течение пары дней! — Интересно, насколько полное количество таких ритуалов задокументировано? — язвительно проговорил Гарри, скорее для самого себя. Он уже всё решил. — У меня будут условия. — А конкретнее? — огонек в глазах Желании веселил Гарри — она действительно жила в мире духов. Для нее собственное фактическое убийство и занятия темной магией даже не входили в категорию «особенное». — Ты останешься под моим контролем до тех пор, пока я не решу, где твоё местонахождение будет наиболее безопасным для всех. Желания на мгновение задумалась. — То-есть… Ты заберешь меня с собой? — от осознания она даже начала переминаться с ноги на ногу. — С собой. Когда покину школу и перееду в Лондон. Я выделю тебе комнату и свяжу твою ауру с домом на Гриммо, — придумав последнее условие на ходу, Гарри смутился. Настолько сильна будет власть его возможной подопечной над большим особняком? Настолько опасной она будет? В любом случае он и сам был достаточно силен, чтобы как дать эту власть, так и разорвать её. Ритуал был согласован. В курс дела ввели только Макгонагалл, которая, почему-то, не сильно удивилась происходящему. Однако, в день самого ритуала, у нее и Гарри состоялся короткий, но тяжелый разговор. — Вы понимаете множество негативных факторов, которые могут возыметь силу при подобном ритуале, мистер Поттер? — Я понимаю один позитивный фактор, который точно возымеет силу, профессор, — его ответный тон был одновременно и ободряющим, и омерзительно холодным, — Мы избавим Магический мир от дополнительного зла. — Ваша магия, она… — Вся моя жизнь — магия, профессор Макгонагалл. Если судьба наконец решит дать мне выходной, я с благодарностью приму это. Так оно и случилось. По книге покойного Принца-Полукровки Гарри, второй раз в жизни, изготовил напиток Живой Смерти, большую дозу которого из его рук приняла Желания. Она прилегла на специально сотворенную в кабинете директора кушетку и с искорками радости в глазах осушила поданный бокал. Гарри выхватил его из ослабевших пальцев. В точности сверяясь с указаниями белой книги, Гарри спокойно произносил заклинания над поначалу спящей девушкой, а когда она выдохнула в последний раз и её ресницы больше не вздрагивали, произнес завершающее и самое длинное заклятие, провожая дух Желании прямо в объятия её излюбленной омеги — зеркала «Еиналеж». Алая вспышка озарила комнату, заставив Гарри зажмуриться. Послышался оглушительный грохот разбивающегося зеркала, а затем такой звук, будто оно само склеивалось снова. Вспышка стихла, а Гарри наконец уставился в своё отражение. Знакомая ему аура зеркала заполнила кабинет: она металась, струилась, врезалась в предметы и в самого Гарри, только юный герой не разделял её энтузиазма. Он ощущал непривычный холод в районе живота, он слышал ауру Желании, но не чувствовал собственную. Внутренним голосом он окликнул душу омеги, но и там была пустота. Он попробовал произнести простенький Люмос, но его палочка заструилась лишь тусклым огоньком. Медленно осознавая происходящее, он сел на ту самую кушетку, где недавно лежало исчезнувшее тело Желании.Наши дни
Трансгрессия всегда давалась Гарри с трудом, а учитывая современное положение, в последние годы он сильно полюбил лондонское метро. Молодой заместитель главы Аврората вошел со служебного входа больницы, где проходила медицинская комиссия, чтобы не привлекать лишнее внимание, проходя через главный вход. Любая организация позволяла ему эту маленькую привилегию, чему Гарри был безмерно благодарен. В коридоре учреждения было людно: множество его коллег группировались по разным сторонам, обсуждая предстоящий муторный день обхода врачей. Гарри направился в кабинет терапевта, где выдавали обходной лист. — Доброе утро, мистер Поттер, — поздоровался с ним седой мужчина лет шестидесяти в белом халате. — Присаживайтесь. Гарри присел на стул около доктора и принял из его рук обходной лист и обязательный договор на оказание медицинских услуг. Когда все формальности были соблюдены, врач снова обратился к нему: — С этого года наше здравоохранение уделяет особое внимание мужчинам-омегам, мистер Поттер, — он вытащил из отдельно стоящей стопки дополнительный лист и протянул аврору. — Вам будет необходимо сдать дополнительный анализ крови и пройти регистрационный этап по определению типа вашей омеги. Гарри стало не по себе. — Никогда не слышал чтобы у омег были «типы». Зачем это вообще нужно в моей медкарте? — Для исследования тенденции, как это не прискорбно, выкидышей среди мужчин-омег, — врач устало потер виски. — За последние два-три года — это 75% случаев. Гарри тяжело вздохнул и молча кивнул доктору.***
Момент сдачи дополнительного анализа на определение омежьего типа Поттер оттягивал до последнего часа и пришел к назначенной лаборатории уже глубоким вечером, когда большинство его коллег закончили комиссию и отправились по домам. Он осознавал, что будь он в маггловской больнице, то результатов пришлось бы ждать, по меньшей мере, неделю. Но на то он и Магический Лондон, где все подобные вещи не требуют ожидания. Весь анализ состоял из небольшой колбы с кровью Гарри и ее переливание в колбу с жидкостью темно-синего цвета, которую аврор не распознал. Пока женщина средних лет заполняла карточку Гарри, сам парень напряженно наблюдал за хмурым лицом молодой девушки, которая уже около десяти минут непонимающе смотрела на колбу и собственный блокнот. «Ок, возможно, время пришло…» — с печалью подумал Поттер, все эти годы надеясь, что когда-нибудь его омега оживится. В данный момент он судорожно пытался вспомнить хоть один случай, когда чувствовал себя «по омежьи» со дня убийства Волан-Де-Морта. — Что-то не так, Марта? — заполняя уже третий формуляр, спросила женщина перед Гарри. — Ты уже долго возишься, — Марта отошла от стола с колбами и протянула доктору блокнот. Гарри замутило. — Ничего не понимаю, — медленно произнесла женщина, перелистывая записи коллеги, и подняла взгляд на парня. — В вашей карте написано, что последняя течка зафиксирована четырнадцать дней назад, мистер Поттер. — Всё верно. — Но результаты, исходя из образца вашей крови, говорят менее утешительно, — она помедлила, снова перечитав показания в карте пациента и результаты анализа. — Марта перепроверила три раза. Уровень гормонов указывает на то, что хозяин крови… Бета? — она и Марта уставились на Гарри, будто он мог им что-то объяснить. Но юношу будто заморозило в одном положении, прибив к стулу. Его взгляд выражал искреннее недоумение. — Как такое возможно? — спросил он. — Марта, — вдруг твердым тоном обратилась доктор к коллеге, — отнеси колбы к Харрес. Вдруг они грязные или что-то подобное, — девушка быстро кивнула, собрала колбы в охапку, оставив только образец крови Гарри, и вышла их кабинета. — Кхм, вы же не за этим ее отправили, верно? — время работы в Аврорате положительно сказывалось на навыках наблюдения Поттера. — Извините, я не знаю вашего имени. — Миссис Уикли. Вы правы, мистер Поттер. Я хочу напомнить вам о специфике медицинской тайны, вы можете говорить откровенно, как и я обязана говорить с вами. Когда в действительности была ваша последняя течка? — Гарри опустил глаза и вздохнул. — Я… Я не помню. Где-то в восемнадцать лет, — доктор понимающе кивнула. — В таком случае, это может быть как подобие летаргического сна, так и… смерть. — Но сущность дается при рождении. Одно целое с человеческой душой. Она не может умереть, — Гарри не заметил, как его голос начал срываться. — Во первых, мы наделяемся сущностью не с самого момента рождения, а в первый год жизни, и ждём её окончательного пробуждение, в среднем, одиннадцать или двенадцать лет. Во вторых, души волшебника и его сущности сосуществуют в одном теле, но не сливаются в единое целое. Это было бы проблематично, по правде говоря. Мы, банально, не могли бы контролировать инстинкты. Ну, и в третьих, сущность может умереть или, абстрактно говоря, покинуть своего носителя. И на это множество причин. — Какие-нибудь прозаические? — язвительно спросил Поттер. — Отнюдь, большинство из них вполне физические. Частые принятия метки от разных партнеров, слабый человеческий организм носителя (постоянные болезни, отсутствие иммунитета), долгие психологические муки. Иногда смерть сущности проявляется очень ярко и носители сами приходят в больницу, а иногда… как у вас. Каждое условие Гарри перебирал в голове, пытаясь найти причинно-следственную связь. Доктор дала ему время, просматривая записи в карте прошлых лет, включая школьные годы. — Это необратимо? — потирая руки, спросил аврор. — Случаи были. Если дело касается летаргического сна, когда носитель проходил курс терапии в стационаре и, примерно через два месяца, сущность проявлялась. Я выпишу вам направление. — Нет, — Гарри выпрямился, когда миссис Уикли недоумевающе взглянула на него, — вы же сами сказали о медицинской тайне. Я не хотел бы выносить подобное. — Но, если, как вы говорите, сущности не было уже более двух лет, то промедление как раз и приведет к необратимости. — Я понимаю, но решение за мной. Мы можем говорить о том, чтобы урегулировать мои анализы? — миссис Уикли вздохнула. — Если вы настаиваете.***
Вернулся домой Гарри уже за полночь, проведя весь вечер в каком-то баре, недалеко от больницы. Оттягивая неизбежное, он не был готов принять открывшийся факт о своем плачевном состоянии. Зарождающуюся депрессию смогли разбавить лишь пять стопок «чего-то покрепче», которые любезно смешивал для него бармен. Утром ему предстояла сложная планерка, где снова огласят новые появления Кровавого Дракона и выскажут ему и его начальнику — Оливеру Вуду — «настоятельные рекомендации» по усилению мер для поимки преступника. Как будто они с Оливером все это время в квиддич играют (как бы это не было иронично). Оливер пришел в Аврорат сразу после окончания Второй Магической войны, устроившись в ряды обычных мракоборцев. Спустя короткое время, когда прежнего главу закрыли в Азкабане за содействие Пожирателям в период войны, Вуд выдвинул свою кандидатуру на столь высокопоставленную и ответственную должность. На следующий день пришло распоряжение, подписанное лично Кингсли Бруствером (новым министром магии) о назначении Оливера Вуда. Они быстро сработались и, возможно, на это повлиял опыт школьных лет, где Оливер был капитаном и наставником Гарри в квиддиче. Вуд не делал скидок на положение Поттера как «юного героя» и заваливал его по полной программе, прежде чем назначить в заместители. И вот теперь, когда Аврорат снова возымел силу оплота защиты Великобритании, появился чертов серийный убийца с собственным уникальным почерком и неуловимым следом. В последнее время его имя все чаще мелькает в заголовках утренних газет Лондона (даже в той, которую утром отложил Гарри), да и всей страны в целом. Угрозу усиливал тот факт, что Отдел Магического Правопорядка уже делал запросы в иностранные правоохранительные структуры, сетуя, что Аврорат не справляется, чем заставлял сильно нервничать Вуда, который очень не хотел упасть в глазах Бруствера. А визиты иностранных агентов для содействия в нормализации положения — вообще вызывали у него бешенство. Все это снова ждало Гарри утром, а сейчас, положив голову на кулак в ожидании пока наберется вода в ванной, первый заместитель главы Аврората мирно спал в своем кресле.***
О чём думает обычный человек по дороге на работу в вагоне метро? О семье, о предстоящем трудном дне, о планах на вечер. Но уж никак не о серийном маньяке-глухаре, попытки поймать которого поднимают Аврорат на смех перед всем отделом Магического Правопорядка Министерства Магии. Кровавый Дракон (или просто КР, как его называли среди мракоборцев) появился в поле зрения отдела правопорядка после смерти леди Астории Малфой зимой 1999-го года, спустя шесть месяцев после бракосочетания с главой рода Драко Малфоем. Учитывая заслуги Малфоев во Второй Магической войне, главным подозреваемым по делу сразу стал сам молодой лорд, недавно устроившийся на стажировку в отдел Международного Магического Сотрудничества, однако, процесс дознания ни к чему в отношении мужчины не привел. Три месяца следствия не дали результатов, дело отложили в долгий ящик, а с главы рода Малфоев подозрения сняли и обнадежили — «ищем». Хотя, кому как ни работнику Министерства было знать о состоянии дел в Аврорате, когда, спустя пару недель после следствия, из Азкабана пришло извещение о смерти заключенного Френсиса Гойла (отца Грегори Гойла) при странных обстоятельствах. В Министерстве забеспокоились, картина смерти была идентична недавнему случаю в семье Малфоев: на теле убитого были следы от множественных ножевых ранений, а на левом запястье вырезан череп дракона, разинувшего пасть в грозном рычании. В отделе мракоборцев объявили чрезвычайное положение, механизм охоты запустился. В режиме «чрезвычайного положения» прошли в Аврорате два долгих и тяжелых года карьерного роста Гарри. Сказать, что ему повезло работать рядом с Вудом — не сказать совершенно ничего, ведь кто, как ни Оливер, воспитавший в Гарри одного из лучших игроков в квиддич за всю историю школы, мог воспитать в нём сильного мракоборца. Что касается других однокурсников Золотого мальчика, то в Министерство последовали немногие, большинство даже Гарри знал больше в лицо, чем по имени. Даже Гермиона и Рон выбрали фармацевтику и исследовательский центр «Кассандра», где разрабатывались все последние явления магической медицины, чем снова вернуться на передовую борьбы с преступностью и темной магией. Разумеется, Рона в последнюю очередь интересовала гуманистическая часть его выбора, но слово Гермионы имело больший вес в их паре. Кстати говоря, спустя два с лишним года они так и не обручились, хотя сожительствовали почти с первого дня после окончания войны. Гарри никогда не поднимал эту тему. Что же касается ещё одной темы, которую Гарри всеми силами пытался избегать — Малфой после смерти своей молодой жены так и жил в гордом одиночестве в своем поместье. В настоящее время имя лорда Малфоя обрело почти тот же самый вес, что и до войны, когда его носил Люциус Малфой. Драко добился высокого положения в отделе Магического Сотрудничества, присутствовал почти на всех международных конференциях, его часто приглашали как первого представителя Министерства Магии Великобритании на важные переговоры в другие страны. Откровенно говоря, ему даже ничем не пришлось жертвовать ради подобной реабилитации фамилии. Нарцисса Малфой жила в достатке у кузины Люциуса во Франции, давно позабыв о всех преследованиях и обвинениях со стороны Визенгамота. Со временем она всё чаще видела сына с его постоянными командировками от Министерства Британии и была спокойна по этому поводу. О судьбе Люциуса они вспоминали лишь в день его погребения. Взаимоотношения Гарри и Драко, к их общему удивлению, нельзя было назвать «холодными». Они могли перебрасываться парой вежливых фраз в лифте, пить кофе до или после совещаний (куда Драко также часто приглашали, особенно, когда речь шла о международных угрозах), обмениваться мнением о последнем матче сезона. Никаких старых обид или невысказанных откровений. Возможно одна из самых сложных ролей для них обоих. С первого дня с момента известия о смерти Астории Гарри был уверен в невиновности Драко. Просто потому что знал. Знал этого человека намного лучше, чем хотел бы, спустя всё школьное и военное время. Гарри не допрашивал Драко по подозрению в убийстве, но присутствовал, хотя и был невидим для подозреваемого. Динлок, проводивший опрос, позже говорил о странном спокойствии человека, у которого нашли труп жены прямо в собственном саду, но Гарри видел совершенно иное. За вуалью надменности и спокойствия в глазах его бывшего любовника плескалась растерянность, граничащая со страхом. Малфой осознавал как может обернуться дело, судьбе какого из его родственников его могут предать, и он был в ужасе. Гарри это видел. Но молчал. Внутри его истерзанной души отчетливо пищал назойливый голос: «Он это заслужил.»***
Совещание проходило ужасно, Вуд был напряжен до предела после выступления Кингсли и его заместителей по поводу ситуации с Кровавым Драконом. Гарри сидел рядом с Оливером, уткнувшись в бумаги, старательно делая вид, что занят их изучением. Ровно напротив него сидел Драко Малфой со своим руководителем и представителем из отдела по борьбе с преступностью в Токио — мужчина азиатской внешности с черными волосами до плеч и ровно подстриженными усами, лет 45-50. Они с Драко то и дело переговаривались во время выступлений заместителей Кингсли на японском. — Стоит ли говорить, в какое положения мы ставим себя перед всем Магическим сообществом, пуская проблему на самотек? Если злодеяния этого асоциального человека выйдут в международные масштабы? Не мне говорить вам о трагичности подобных сценариев, — яростно декларировал полноватый мужчина, глядя на Вуда, который также упорно смотрел в бумаги перед собой. — Вы знаете в каком режиме работает Аврорат, мистер Хочкерс. Если подобную деятельность можно обозвать никак иначе, как «самотек», то дальше только объявление чрезвычайного положения, — парировал он. Тут слово взял Кингсли, предупреждающе подняв ладонь на начавшееся возмущение Хочкерса. — Если угроза, хоть и мнимая, имеет место быть, Министерство обязано немедленно прореагировать, — он многозначительно взглянул на посланца из Японии. Тот незамедлительно кивнул, что свидетельствовало о его знакомстве с английским языком. — Мистер Форукава считает, что недавние происшествия на территории магической Японии в семьях выходцев из Британии созвучны с подчерком Кровавого Дракона, — все в зале оживились, Гарри также взглянул на министра. — В связи с чем, Министерство приняло решение об отправке, так называемых, посланцев доброй воли на территорию наших уважаемых друзей из отдела магического правопорядка Токио, которым предстоит выяснить сущность сложившейся обстановки, понять, причастен ли Кровавый Дракон к расправам. Разумнее будет отправить с нашей стороны как представителя правопорядка, так и дипломата для поддержания диалога между министерствами. Повисла долгая пауза. — Вуд и Арчер, ваше слово, — произнес Кингсли. — Не могу придумать лучшего варианта, чем мистер Малфой, господин министр, — Арчер кивнул на Драко, который не отрывал взгляда от Кингсли. — У него весомый опыт в подобных командировках, в том числе и в Токио, — Форукава кивнул его словам. Все ждали решения Вуда. — Гарри Поттер. Без сомнений.
