Театр Теней

Было ощущение, что она летит с большой высоты, но не на бешеной скорости, чтобы вот-вот удариться о землю, она просто падала в мягкой дымке. Какая-то сила тянула её вниз долго-долго, как будто целую вечность. Приземлившись на пол, она огляделась: место показалось ей знакомым, но Лили никак не могла вспомнить, словно была здесь маленькой девочкой, а теперь эти эпизоды из памяти просто стерлись. Просторное помещение, больше напоминающее пустующую учебную аудиторию, в дверях которой стояли двое: парень и девушка. - Ты думаешь, я такая же дурочка, как другие девушки? – Амелия откровенно насмехалась. Лили с трудом узнала её, потому что она выглядела чересчур просто, даже немного по-домашнему: волосы заплетены в косу, синее платье в мелкий цветочек, никаких украшений. Джаспер был бледен как полотно и, казалось, ничто не может выдать царившую у него внутри ярость, а Лили почему-то была уверена, что этот красивый юноша зол как никогда. Только глаза его казались почти черными, словно отражая его душу и кипевшие в ней не самые светлые чувства. - Амелия, оставь ты свои дурацкие растения, ну кому это нужно? Ты что, хочешь ходить с вечно грязными руками? - высокомерно проговорил он, - пройдет еще очень много времени, прежде чем ты сможешь стать уважаемым человеком, но вот проживешь ли ты на крохотное жалование учителя биологии? Она хмыкнула и сложила руки на груди. - По крайней мере, лучше иметь руки в земле, чем в крови, — сказала Амелия и сердито отвернулась, - я не хочу принимать участие в том, что ты задумал. Неожиданно надменное лицо О’Брайана разгладилось, и он посмотрел на неё с умилением. - Ладно, не дуйся так, - сладко сказал он, - пойдешь со мной на Рождественский бал? Я только и позвал тебя сюда, чтобы, наконец, пригласить. Амелия перестала делать вид, что стена её интересует гораздо больше, посмотрела на него и, покраснев, кивнула. Джаспер подошел к ней и поцеловал в щеку. - Я уверен, моя девушка будет самой прекрасной из всех. - А я твоя девушка? - Надеюсь, ты не против этого? Амс, ведь только ты знаешь все мои планы, поверь мне, ты все поймешь рано или поздно и сама захочешь стать их частью…

***

Дымка снова начала обволакивать со всех сторон, она все сильнее и сильнее кружила ее, пока картинка не сменилась. Теперь Лили стояла возле небольшого озера, укрытого тенистыми зарослями. Амелия и Джаспер ссорились. - Ну что, ты решила? — его глаза, горевшие яростью, напоминали два тлеющих уголька. Амелия нахмурилась и гордо покачала головой. - Нет, я не собираюсь принимать участие в этом безумии. - Но почему, пойми ты, наконец, я буду хозяином этого мира! Все будут бояться произносить мое имя! Все будут подчиняться мне! Амелия, мне нужна жена, которая сможет подарить мне наследника! - Нет, Джас! — вскричала она, — я не выйду за тебя замуж! Я не рожу тебе наследника! Темнота уже поглотила тебя, но ты все равно останешься один! — губы её дрожали, а глаза были полны слез. - У тебя ничего не выйдет... - Хорошо, - неожиданно мягко проговорил он. Глаза его потухли и приняли обычный цвет, - ты сделала свой выбор, только не приходи просить у меня милости. Всхлипнув, Амелия побежала прочь.

***

Лили стояла на каменном обрыве, резко уходящем вниз к бурной и, несомненно, очень холодной реке. Она была здесь не одна. Амелия стояла возле самого края, готовясь вот-вот прыгнуть вниз. Молодая, безумно красивая, но совершенно потерянная, без прежнего достоинства и легкого высокомерия. Её руки были замотаны начинающими промокать от крови бинтами, а роскошные золотистые волосы, уложенные элегантными локонами, безжалостно трепал ветер. Никогда Лили еще не видела её в таком состоянии и это, несомненно, вызывало любопытство, впрочем, ничего другого ей и не оставалось. Несколько раз Амелия вставала на самый край, даже носки её туфель оказывались в воздухе, но что-то её останавливало, может, всего лишь сбившееся от страха дыхание, но после третьей попытки она просто села на землю и заскулила словно побитая собака.

***

Перед глазами замелькали знакомые очертания, и Лили вновь оказалась в своем недавнем сне, где её отец был так рад видеть Эмили Маппет – её маму, и как она была холодна с нему. Это было не так интересно и захватывающе, как следующее, что она увидела. Двое парней катались по полу, сцепившись в драке. Вокруг собралась толпа зевак, радостно скандирующая, но в общем шуме было совершенно неясно, кто кого бьет, кто за кого болеет и стоит ли вообще обращать на эту потасовку свое внимание. Вспомнив, что она неосязаема и может преодолевать любое препятствие, Лили проплыла через восторженных зрителей и увидела своего отца, который дрался с…Томасом Кэмпером и, кажется, даже выигрывал. - Это же он из-за меня его бьет! – услышала она восторженный голос своей матери, но продолжала наблюдать. Наконец, дерущихся разняли. У Роберта была сильно разбита губа, лицо и одежда в пыли, волосы взлохмачены, однако он выглядел победителем и радостно улыбался, видя восторг в глазах Эмили. Освободившись от цепкой хватки кого-то из студентов, он без прежнего стеснения подошел к ней и поцеловал её на глазах у пары десятков студентов, подоспевшего инспектора полиции, нескольких людей, по виду напоминавших преподавателей и, конечно, своей матери, вид которой не предвещал ничего хорошего.

***

Снова круговорот тумана, мягкое приземление, и на этот раз она оказалась в большой комнате, стены которой украшал причудливый гобелен в серо-голубых тонах. В углу стояла, переливаясь разноцветными огоньками, рождественская елка. В кресле у камина сидела Эмили Маппет, хотя к тому моменту она, наверное, уже была Кертис, потому что в руках она держала небольшой сверток из одеял, который тихонько попискивал. Рядом с ней стояла бабушка, которая была вне себя от гнева. - Эмили, ты не понимаешь, как это опасно для тебя! Как ты можешь оставить малышку! - Амелия, он мой муж и ...ваш сын, между прочим, я не могу оставить его! - А, значит, своего ребенка можешь оставить? - Она никогда не будет одна! Казалось, Амелия сейчас взорвется. - Я не понимаю твоей безответственности, я всю свою жизнь посвятила тому, чтобы вы были в безопасности! А теперь ты вот так просто хочешь все испортить… - Я не хочу ничего портить, я просто хочу быть рядом со своим мужем. И я делаю это только для того, чтобы моя дочь жила без страха!

***

- И что мне делать? Моего сына больше нет, вы понимаете? Зачем мне вообще жить! – Амелия в исступлении била кулаком по столу. Она и несколько полицейских находились в небольшой, но уютной гостиной, одну из стен которой занимал огромный аквариум с золотыми рыбками – неслыханная роскошь! Пахло яблоками и корицей, как будто кто-то готовил на кухне начинку для блинчиков. Полноватая женщина со значком какой-то клиники на пиджаке, капала прозрачную жидкость в стакан. Люди бегали туда-сюда, как мухи, а Лили, не обращая внимания на всю эту суету, словно повинуясь невидимому порыву, вышла из комнаты в коридорчик. Звуки стали чуть тише, а запах выпечки острее. Она прошла мимо лестницы и остановилась в дверях кухни. От увиденного защемило сердце. Отчего она этого не помнила? Может, кто-то покопался в её мозгу после случившегося, стерев и эти безумно странные, но такие… родные воспоминания. Профессор Кэмпер, а тогда, пожалуй, он просто был только Томасом Фитцджеральдом, облаченный в передник, жарил блинчики. Возможно, это бы даже выглядело смешно, но за столом Лили увидела себя, сидящую на высоком детском стульчике. Такую крошечную, в глупом джинсовом комбинезоне, не старше четырех лет, с волосами чуть короче обычного. Затаив дыхание, она не решилась даже войти, чтобы не нарушить ту хрупкую ауру, воцарившуюся между мужчиной и маленьким ребенком. - А где моя мама? – бесхитростно спросила малышка, рука Кэмпера замерла над сковородкой. - Она… ушла. - Надолго? Я хочу к маме и папе! – закапризничала она. Кэмпер выключил плитку и снял, наконец, дурацкий передник. - Послушай, тебе придется немного пожить с бабушкой. Тебе будет хорошо с ней, а твои родители всегда будут рядом, тебе достаточно будет просто подумать о них… По щекам малышки потекли слезы, Кэмпер обреченно вздохнул, взял её на руки и прижал к себе, погладив по голове. Лили поразило, что девочка вдруг затихла. - Ничего, ничего, все пройдет, ты вырастешь очень умной и красивой и навсегда забудешь этот день, он больше не сможет причинить тебе боль… Он говорил и говорил, а маленькая Лили у него на руках стала постепенно успокаиваться, пока не заснула.

***

Что-то горячее коснулось её лица. Лили помотала головой, открыла глаза и увидела лицо медсестры, которая ласково ей улыбнулась и, убирая, компресс с её лба, сказала: - Очнулась милая, вот и замечательно! Лили попыталась приподняться, но не смогла, чувствуя жуткую слабость во всем теле. Оглянувшись, она поняла, что находится в больничной палате. - Что со мной произошло? – спросила она, отчаянно напрягая память. Голова заболела. - Ты упала в обморок и была без сознания почти две недели. - Две недели? – Лили была в шоке, - из-за простого обморока? - Да, дорогуша, скоро Сочельник. Честно говоря, мы уже не надеялись, что ты придешь в себя. Лили снова приняла попытки подняться и хотя бы сесть, но медсестра увидела её жалкие попытки. - Лежи-лежи, ты все равно пока не сможешь встать, организм слишком ослаблен. «Господи, да чем же? Меня переехал грузовик?». Как она ни старалась, но тело все равно отказывалось ей повиноваться. - Пока ты была без сознания, один молодой человек просто не отходил от тебя. Конечно, посетителей у тебя было гораздо больше, но этот очень настойчивый юноша был готов ночевать возле тебя прямо на полу. «Оливер или Джим? Кто-то из них был здесь?», – Лили не верила своим ушам. И тут она всё вспомнила, но все, что ей оставалось – это в отчаянии смотреть в потолок и чувствовать удушающий аромат роз, букет которых стоял на прикроватной тумбочке. - Когда меня смогут выписать? – не своим голосом спросила она. - Сразу, как только ты сможешь двигаться, врач считает, что пока рано делать выводы о твоем состоянии, тебе лучше продолжать отдыхать - поправив ей одеяло, медсестра вышла, оставив Лили в одиночестве. За окном начинало светать. Минуты тянулись бесконечно. Лили от скуки посчитала уже все трещинки на потолке и количество кисточек на занавесках и теперь отчаянно пыталась заснуть, но организм сопротивлялся. Казалось, все забыли о ее существовании или устроили какой-то ужасный розыгрыш. Еще ужасно раздражали пищащие приборы у изголовья и трубки, которыми были истыканы её руки, безжизненно лежавшие поверх одеяла. За дверью вдруг послышались голоса, затем в палате возникла другая медсестра и, очевидно, врач – необъятный мужчина лет пятидесяти. - Итак, как мы сегодня? – с преувеличенным энтузиазмом спросил он. - Не очень, сэр, надеюсь, вы пришли сюда, чтобы вылечить меня? - Надеюсь, я смогу это сделать, если ты ответишь на мои некоторые вопросы. Принимала ли ты наркотики или алкоголь? - Нет, - осторожно ответила Лили, - вас подослала моя бабушка? - неожиданно осенило её. Какое это вообще имеет отношение? - Это стандартная процедура, - не сдавался он. - Нужно понять, что стало причиной вашего обморока, потому, что за всю мою практику я встречаю подобное впервые. - Были ли у тебя половые сношения до потери сознания? - О, господи, нет, - допрос становился все более абсурдным, - я просто поцеловала одного парня, в конце концов, это не запрещено!!! - Не стоит так волноваться, - голосом, не предвещавшим ничего хорошего, сказал доктор, кивнул медсестре и вышел из палаты. Вынув из кармана шприц и ампулу, она влила раствор в капельницу. - Да, конечно, вы решили меня отравить, и я… х… я… Язык налился свинцом. Страшно удивившись своей манере разговора, Лили погрузилась в какую-то полудрему. Неизвестно, сколько еще она провела времени в таком пограничном состоянии, но все время как будто кто-то был рядом с ней в палате. Человек ничем не выдавал себя, разве что она могла слышать его дыхание, абсолютно спокойное, размеренное, словно он был над чем-то сосредоточен. Было ощущение, что мозг просеивают через сито: мысли, воспоминания, сны, которые неожиданно появлялись из подсознания и тут же исчезали. Множество знакомых и незнакомых лиц, обрывки фраз, даже память о некоторых прикосновениях, которая неожиданно привела её в чувство. На мгновение ей показалось, что это был Джим, который убрал с ее лица волосы и поцеловал в щеку прохладными губами. Лили открыла глаза и резко села. Она была одна в палате, в воздухе пахло лекарствами, и не было ни малейшего намека на то, что кто-то был рядом с ней еще минуту назад. Не было и пищащих приборов, ее руки, с аккуратно наклеенными пластырями, не были истыканы трубками, и главное - от ее слабости не осталось и следа. Стараясь не наделать шума, она вылезла из кровати и первым делом выглянула в окно – ничего особенного, узкий дворик, заросли кустов, чуть припорошенные снегом. Босые ноги быстро замерзли на холодном полу, и поэтому пришлось устроить небольшой обыск. В стенном шкафчике к удивлению нашлась ее куртка и чьи-то теннисные тапочки. Радуясь, что её облачили в однотонную серую пижаму, правда больше напоминавшую тюремную робу, она застегнула молнию, чувствуя легкую дрожь, потому что все равно было холодно, и выглянула в коридор. Больница казалась абсолютно пустой. Пройдя вдоль вереницы дверей до конца коридора, стены которого были обшиты дорогими на вид деревянными панелями, она обнаружила лестницу. Почувствовав сильнейшее головокружение, Лили оперлась на перила, чтобы не упасть, а взгляд случайно упал на плакат на стене. "Психиатрическая Клиника имени Генри Спекмана. Мы готовы помочь!" - гласил слоган на фоне старинного викторианского здания с веселой лужайкой. Несколько раз перечитав этот набор букв, Лили огляделась по сторонам. Коридор как коридор. Высокие двери с надраенными латунными ручками, старинные люстры под потолком и гробовая тишина. Психиатрические клиники, насколько она знала, выглядели совсем по-другому. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы не начать паниковать, она неожиданно услышала откуда-то снизу лестницы приглушенные голоса. Спустившись на пролет ниже, она смогла разобрать слова, однако услышанное не доставило ей никакой радости, разве что она мысленно похвалила себя, что не позвала медсестру, когда смогла встать, иначе неизвестно, что бы ей еще вкололи. - Бедная девочка, зачем только нужно везти ее в Оксфорд? - Некоторым снобам не помешало бы спуститься с небес, только и всего, Роза. Не знаю, чем не угодила наша клиника, богатые порой сами не знают, чего хотят! Ты видела, какие на той женщине были бриллианты? Разговор плавно перерос в обмен сплетнями о каком-то Дилане, который изменял бедной Марианне, но Лили уже не могла это слушать. Ей хватило новостей об Оксфорде и о том, что Амелия была здесь. Вернувшись в палату, Лили плюхнулась на кровать и уставилась в окно. Позволить бабушке увезти ее из Бристоля - было равносильно тому, что она сдалась. Оксфорд всегда казался ей местом ссылки, а перспектива оказаться там, запертой в клинике для душевнобольных, казалась зловещей. Нужно было как-то выбираться. Лили совершенно не представляла, в какой части города сейчас находится, но была готова прошагать пешком весь день и всю ночь, лишь бы добраться до Стонемов, они точно не позволят отправить её в психушку! Плотная оконная рама поддалась только с третьего раза, отворившись с невероятным грохотом. Уверенная, что её услышали на первом этаже, Лили вскарабкалась на подоконник, затем аккуратно ступила на карниз и по водосточной трубе спустилась вниз на подмороженную траву. Пригибаясь, словно под обстрелом, она перебежала через лужайку за территорию и оглянулась. Никто и не думал преследовать её, однако больше поразило, как ей удалось спуститься со второго этажа, не получив ни ушибов, ни царапин. Чистый адреналин, не иначе. Усмехнувшись неожиданному ощущению совершенства, Лили перебралась через невысокую каменную изгородь и направилась в сторону автострады, мелькавшей где-то вдалеке за деревьями.

***

- Да, я понимаю, что Лили нужно закончить обследование, но я, как ее опекун, имею полное право разрешить ей не возвращаться в больницу, спасибо! - раздраженно проговорила миссис Стонем. - Ее ментальное здоровье в полном порядке! И мое тоже! Да, я уверена! - казалось, еще немного, и она начнет метать молнии. - Нет, мне не интересны групповые терапии! - крепко выругавшись, она бросила трубку, не дослушав. Мини хихикнула, а Лили едва не подавилась чаем. - Бабушка так этого не оставит, - откашлявшись, сказала она, потянувшись за печеньем. - Я вообще не понимаю, как ей пришло в голову проворачивать это за моей спиной, - расстроено проговорила миссис Стонем, - мне очень жаль, что ты оказалась в этой лечебнице... - Ничего, - тут же сказала Лили, - вы не виноваты. - Но я должна была возразить, я же отвечаю за тебя! А Амелия она... Она пыталась убедить, что это у тебя наследственное, что ты не в порядке... - Вы имеете в виду, что моя бабушка выставила меня сумасшедшей? - изумилась Лили, чувствуя как внутри все закипает от злости. Миссис Стонем смутилась. - Я не должна была это говорить, но я ей не поверила! Да и потом, я разговаривала с твоим доктором, он уверял меня, что ничего страшного не произошло, они проведут анализы и отпустят тебя домой, как только ты очнешься... Прости, детка, мне так жаль! - Ничего, - Лили ласково погладила ее по руке. - Мне приятно, что вы не считаете меня психом, в отличие от моей чудесной бабули. - Да она просто ведьма! - вмешалась в разговор Мини, хихикнув. - Старая злобная ведьма! - Что за веселье, Минерва, не выражайся так! - Мам, у меня каникулы! Да и потом, разве ты не согласна? - Не неси чушь, - оборвала ее миссис Стонем, но лицо её выражало полную солидарность с дочерью, - Лили, послезавтра бал в колледже, это ведь важно… - Я не пойду. - Почему? Я думала, это было бы здорово, мальчики так готовятся! «Оливер и Джим ждут Рождественский бал? Держу пари только для того, чтобы подливать водку в пунш! Интересно, с кем идет Джим, похоже, он не очень-то был обеспокоен моим отсутствием!». - У меня нет пары. - Но разве вы не идете с Джимом? – изумилась миссис Стонем. - Мааам, Лили только что прошла пешком весь Бристоль в одной пижаме и тапочках, отстань от нее и вообще вы завтра едете в Лондон, а ты даже не собралась! Что-то проворчав себе под нос, миссис Стонем вышла из комнаты, оставив их вдвоем. - Спасибо, - только и смогла вымолвить Лили, поставив кружку с чаем на прикроватный столик. - Ты все знаешь? - Олли рассказал. Ты уверена, что не идешь на бал, мне кажется, тебе не помешало бы... - У меня даже платья нет, - с тоской сказала она, глядя на больничную пижаму, которая все еще была на ней. - О, это не проблема, - Мини расплылась в довольной улыбке, - иди-ка сюда! - Вскочив, она распахнула створки шкафа и начала ворошить одежду. - Я должна найти там вход в Нарнию? – попыталась пошутить Лили. - Нет, всего лишь пару вечерних платьев. Мама хотела взять что-то из твоих вещей, но Амелия устроила скандал, поэтому ей пришлось ехать в магазин. - Это потрясающе, - растрогалась Лили, подойдя ближе. Мини извлекла из недр шкафа тёмно-зеленое платье из лёгких кружев, без каких-либо изысков, лишь небольшим бантом на талии. Как раз то, что было нужно и что бы она выбрала, будь у неё больше времени на подготовку. - Но я все равно не уверена, что мне нужно идти туда. - Ты боишься увидеть Джима… с кем-то? - Не совсем, я боюсь увидеть, что ему все равно. Ты не знаешь, кто все время пытался ночевать у меня в палате? - Нет, - ответила она, - но я видела целую кучу цветов, похоже, у тебя есть поклонники, из них я правда встречала только милейшую Адель. А с чего ты взяла, что кто-то ночевал у тебя? - Медсестра рассказала, что какой-то парень был со мной почти все время. Это ведь странно, у меня не так много друзей, тем более мужского пола. Странно, что Адель навещала меня, мы ведь едва знакомы... - Не беспокойся ты так! - Мини ткнула ее в бок, - теперь ты дома. И мы что-нибудь придумаем. Для начала тебе нужно пойти на бал и развязать язык Кэмперу. Как угодно: выпивка, танцы, сыворотка правды… Лили рассмеялась. - Да, последнее как раз всегда с собой ношу на всякий случай! Не обращая внимания на ее подколы, Мини продолжала. - Ты идешь на этот чертов бал, выясняешь все у Кэмпера, танцуешь с Джимом, целуешь его, и наша спящая красавица возвращается в нормальное состояние! - Хорошо, - неожиданно для себя, ответила Лили, - только если у меня ничего не получится, это будет полностью твоя вина! - Конечно, уже готовлю веревку и мыло! - Лучше застегни мне молнию, - Лили натянула на себя обновку. Платье сидело идеально.