Театр Теней

Тёмно-красное пятно медленно растекалось по полу, словно вишневый сироп. Джаспер стоял на вершине лестницы и дрожал от восторга. Он всего лишь хотел, чтобы мама перестала на него кричать, и теперь она лежит внизу, словно безмолвный, изломанный манекен. Но он не виноват, что глупый кролик Чарли вдруг перестал дышать! Может быть, это и случилось именно потому, что Джаспер считал его глупым и искренне желал ему смерти. Скрипнула дверь отцовского кабинета, и узкая полоска света резанула по глазам. Джаспер испуганно спрятался за перилами. — Тара? Он зажал рот руками, чтобы не закричать. — О, господи, Тара! — Папа! — расплакался Джаспер, поднимаясь из своего укрытия. Отец дрожащими, перепачканными кровью руками безуспешно пытался привести маму в чувство, тряся, как куклу. — Пап! — снова позвал Джаспер, нервно всхлипывая. Отец поднял на него абсолютно безумный взгляд. — Ты! — прорычал он и в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице. — Что ты с ней сделал, отвратительный выродок? Удар за ударом посыпались на мальчика. Джаспер захрипел, давясь кровью, и упал на спину.

***

Лили проснулась и бездумно уставилась на мерцающие в углу часы. Четыре утра. Пот холодными каплями стекал по ее лбу, а щеки горели так сильно, словно это её только что избили, а не маленького мальчика из её сна. Было трудно дышать. Она провела рукой по лицу и поняла, что из носа идет кровь. — Ты спишь? — раздался громкий шепот Оливера. Она повернула голову и увидела, что он стоит в дверях, держа в руках зажженный мобильный телефон. — Ты что здесь делаешь? — Мне показалось, что я слышал твой голос… О, что у тебя с лицом? — Принеси салфетки, пожалуйста, они в верхнем ящике. Я кричала во сне? — Нет, но ты как будто позвала меня, — нервно рассмеялся он, шурша в ее тумбочке, — что тебе снилось? Лили села и натянула одеяло на плечи, стараясь держать голову так, чтобы не залить кровью простынь. — Маленький мальчик, который убил свою маму. Оливер заботливо вытер ей лицо. — Мда уж… — Ты не понимаешь, это был Джаспер О’Брайан! — Я понимаю, это так по-гаррипоттеровски — видеть во сне убийцу своих родителей. Пошла бы лучше умылась. — А если в этот самый момент он ищет способ, как добраться до меня? — Видимо, не только у мамы заноза в заднице, пока мы вместе — никто до нас не доберется! — Но ведь нельзя всю жизнь прятаться! — Тсс, чего ты разволновалась? — Я просто не могу понять, почему сейчас со мной снова ты? Где твой брат? — Возможно, потому, что у него не такой хороший слух и на пару грамм меньше мозгов… — Это очень злая шутка, ты ведь прекрасно знаешь! — А ты перестань говорить глупости! — Ну и прекрасно! — фыркнула она, откидываясь на подушку, — выметайся! — И не подумаю! — Мне закричать? — Попробуй, колючка, интересно, что из этого выйдет! Лили зарылась в одеяло, надеясь, что Оливеру хватит совести оставить ее в покое. — Найди себе девушку, — пробормотала она. — Я подумаю над этим предложением, — насмешливо ответил он, — сладких снов, колючка. — Меня зовут Лили. — Да, я знаю, Лили Колючка. Высунув ногу, она отвесила Оливеру хорошего пинка, радуясь, что он не видит ее лицо. До самого утра она спала без сновидений.

***

Голова разрывалась на части. Казалось бы, стоило давно привыкнуть, но в этот раз Том был готов кричать от боли, но не было сил даже на это. Он не сразу понял, от чего проснулся. Сквозь шум множества голосов — тех, у кого он забирал воспоминания, прорывался телефонный звонок. «Лили Кертис. Литература», — моргал экран. Застонав от новой вспышки боли, он засунул телефон под подушку и сполз на пол. Перед глазами заплясали белые и фиолетовые молнии, горячий комок поднялся из желудка вверх по пищеводу. Его несколько раз вырвало, несмотря на трехдневный голод и жажду. Наконец, кое-как совладав с собственным телом, Тому удалось сесть. Голоса в голове перешли с душераздирающего крика на шепот, а боль сменилась тупым покалыванием. Горло жгло от желчи, а потрескавшиеся губы кровоточили. На четвереньках он дополз до ванной, где надолго припал губами к крану с холодной водой, жадно глотая её до тех пор, пока не заломило зубы. Из комнаты вновь донеслись настойчивые, чуть приглушенные трели телефона. Стараясь не обращать внимания, он включил душ и, скинув пропахшую потом и рвотой одежду, встал под тёплые струи, держась одной рукой за почерневшую от старости кафельную стену. Через полчаса, вытерев вонючую лужу с пола, переодевшись в чистые джинсы и футболку и сделав кофе, Том взялся за свой телефон. Шестнадцать пропущенных и все от Лили Кертис. Он восхитился её настойчивости. Девушка звонила ему утром и вечером. За предательским чувством стыда к горлу вновь подкатила тошнота. Он не должен был бросать её! Он не должен был убегать, как трусливый кролик, после того, как отвез её в клинику, но он не мог справиться с ее мыслями, которые снова звучали слишком громко и от них не спасали ни толстые стены дома, ни запертые двери, ни убойная доза алкоголя каждый вечер. Хотелось вышибить себе мозги. Это продолжалось почти три недели. Три недели терзаний и ожидания, что Чистильщики придут за ним. Никакие замки не смогли бы удержать их от исполнения приказа Мастера, а Томас чувствовал, что рано или поздно он вспомнит о своем старом друге, вопрос был лишь в том, захочет ли Джаспер убить его или попросит снова присоединиться к нему. Телефон завибрировал снова, и на экране возникло новое сообщение. «Саймон вчера едва не сжег дом, и теперь он не отвечает на мои звонки. Помогите мне!». Набрав номер, Том начал считать гудки. Адель ответила только на девятом. - Как вы? — вместо приветствия спросил он. - Мне страшно… - Может, мне стоит забрать у него эту способность? Я мог бы попытаться. Лично мне мои странности не принесли еще ничего хорошего! А что может случиться с вами? Трудно представить! Адель неожиданно звонко рассмеялась в трубку. - Вы потрясающи! Я не волнуюсь за себя, я волнуюсь за Саймона! Ведь все это время я отлично держала себя в руках, мы достигли таких успехов! Я имею в виду его заикание и все такое! А вчера я… — она перевела дух, — поцеловала его. - И? — Кэмпер не знал, что сказать. Его обескуражило такое признание. Возможно, потому, что он уже забыл, каково это — целовать кого-то. - Он спалил занавески. Всего пара секунд и от них осталась кучка пепла! Это было еще хуже, чем в «Людях Икс»! - Я съезжу к нему, — быстро сказал он, чтобы закончить, наконец, этот разговор и прервать поток её мыслей. — В базе данных учителей, должно быть, есть его адрес… - Скажите ему, что это дар, что… - Почему бы вам не составить мне компанию и не сказать мистеру Лэнгдону это лично? - слова сами сорвались с губ. Чёрт возьми, придётся всю дорогу слушать, как ей безумно жаль! - Господи, нет, он же меня ненавидит после этого! — мысли Адель как мухи кружили в голове. - Глупости, он испуган сейчас намного больше, чем вы. Я заеду через полчаса.

***

Позавтракав, Лили как обычно расположилась в своей комнате с телефоном в руках. После выписки из клиники это стало обычным ритуалом - звонить Кэмперу в надежде, что он рано или поздно поднимет трубку. Томас снова избегал её, а Лили надеялась, что у него однажды лопнет терпение, и он все-таки ответит на звонок. Она даже не собиралась скандалить, лишь просто хотела убедиться, что с ним все в порядке. Было сложно ухватиться даже за малейшие отголоски воспоминаний о скромном доме на не самой богатой улице, где он жил. Можно было, конечно, воссоздать цепочку событий того дня, когда она сбежала, услышав новость, что Амелия хочет увести её в психиатрическую клинику. Однако, бабушка уже достаточно времени покоилась под трехметровой толщей земли на Оксфордском кладбище, а миссис Стонем категорически запрещала им выходить из дома, учитывая, что ей была известна всего лишь выдуманная Джимом версия, что они попали в аварию. Лили опять нажала на кнопку вызова. Снова протяжные, издевательские гудки. «Почему ты не можешь появиться раньше? Ты всегда появляешься, когда кто-нибудь умирает? Надеюсь, ты сейчас слышишь мои мысли и тебе очень и очень больно!», — мстительно подумала она. - С кем болтаешь? — Джим робко заглянул в комнату. - По-прежнему ни с кем. Кэмпер не хочет меня ни видеть, ни слышать, впрочем, он и раньше не особо к этому стремился! - Может, тебе просто выбросить из головы этого очкарика? Лили, не ответив, положила телефон под подушку. Джим закрыл за собой дверь и, облокотившись на неё, сел на пол. - Я вообще не уверен, что он осознает смысл своих поступков, - продолжил он. - Зачем нужно было ковыряться у меня в мозгах? Стало ведь только хуже, а мой брат едва не отдал концы! Лили слушала приглушенные звуки с первого этажа. Похоже, Оливер пытался незаметно удрать из дома, и миссис Стонем заметила это. - Адель на полном серьезе интересовалась, нет ли у нас в семье ведьм или колдунов. Была еще версия про зараженный воздух и радиоактивных насекомых. — Встав с дивана и размяв слегка затекшие от неудобной позы колени, она села на пол рядом с Джимом. – Кэмпер упоминал что-то про ведьм, но, честно говоря, я не совсем поняла. - Только бы не криптонит! — рассмеялся он, — а тебе не кажется, что такие вещи могут происходить сами по себе? Словно так предначертано свыше — раз в двадцать пять лет на свет появляются мутанты вроде Кэмпера или «Театра теней» и устраивают конкретную заварушку! - То есть я тоже мутант? — Лили резко отстранилась. - Ну, по крайней мере ты не причиняешь вреда окружающим. Не смотри так! Ты особенная! А Кэмпер урод… - Про инвалидов тоже любят говорить, что они особенные. - Да что с тобой такое? Ты придираешься к любой мелочи, почти не выходишь из этой комнаты и постоянно висишь на телефоне! Куда делась прежняя Лили — веселая, улыбчивая, милая Лили, которую я знал всю свою жизнь? - Я устала постоянно ждать новых кошмаров или очередных приступов. И я не виновата, что все считают, что для меня лучше всего ничего не знать и смириться с тем, что происходит! - А я, наверное, должен был сказать, что все будет хорошо? — неожиданно злобно спросил Джим, — и, конечно, добавить, что это ничего, что мне стерли лучшие воспоминания в моей жизни. Я не хотел тебя обидеть и мне очень жаль! Лили, нас уже не разделить, потому что даже после всего, что случилось, дороже, чем ты, у меня нет человека! Мне плевать, что за сверхъестественную херню ты можешь вытворять! - Значит думай, прежде, чем говорить в моем присутствии про мутантов! - Окей, я буду молчалив как дерьмо! Лили ударила его по щеке. Не очень сильно, она не хотела сделать ему больно да у неё это и вряд ли получилось бы. Хотелось просто остановить этот отвратительный разговор. На мгновение комната озарилась яркой вспышкой, словно в окно направили мощный прожектор. Книжные полки, стол с ноутбуком, Джим, все растворилось в ослепительно белом свете, остался только её собственный испуганный крик. Через секунду Лили обрела способность видеть. Джима не было рядом, зато возле стены появилась детская кроватка. Книг на полках стало меньше, отсутствовал её ноутбук, а на полках вместо книг были игрушки. Прокашлявшись, Лили поднялась на ноги. - Джим! — позвала она, выглянув в коридор. Снизу доносились радостные возгласы. Спустившись по лестнице и открыв дверь на кухню, Лили обомлела. В углу стоял манеж, в котором сидела крохотная Мини и трепала за волосы куклу Барби. Оливер и Джим сидели на диване, с восторгом наблюдая за миссис Стонем, стоявшей возле мольберта. Все бы ничего, только перед ней парил разноцветный шар, по виду очень похожий на акварель. - Мама, давай, сделай бум! — крикнул Джим, нетерпеливо ерзая. - Нет, мама, сделай шмяк! Прямо на голову Джимми! — завопил Оливер, пихая под бок брата. - Тихо оба, иначе не буду больше показывать вам волшебство! Близнецы замолчали, а миссис Стонем, описала рукой изящный пируэт в воздухе. Шар задрожал и, словно подталкиваемый невидимой силой, лопнул, оставив яркие брызги на бумаге. Мини расплакалась, потому что голова куклы, не выдержав, оторвалась от шеи. Вытерев руки о фартук, миссис Стонем кинулась успокаивать дочь. - Мама, а можно ты повесишь эту штуку у нас в комнате? - Можно, если вы уберете в ней весь мусор и поможете отцу сделать рамку! Оливер и Джим побежали наверх громко топая, а миссис Стонем продолжила укачивать малышку Мини. Лили покачнулась. Перед глазами все снова стало белым. Откуда-то издалека, словно сквозь вату, она услышала голос. - Эй! Ты слышишь меня? Первое, что она увидела — старую люстру на покрытом трещинами потолке и встревоженно склонившегося над ней Джима. - Я что опять отключилась? Ой, мой голова! — простонала Лили, потирая затылок. Джим помог ей подняться, а она быстро осмотрелась. Все вернулось на свои места: прежний небольшой беспорядок и прочие признаки того, что эта комната теперь принадлежит только ей одной. - Теперь понимаешь, почему Кэмпер нужен мне? Оливер знает, где он живет, но отказывается со мной разговаривать с того самого дня, как сидел под кроватью в моей палате. - Почему ты не сказала раньше, как это важно для тебя? Я бы вытянул из него всю информацию! - Какая разница, твоя мама все равно сторожит все выходы из дома! - Днём да, но не ночью. Через дверь не стоит высовываться, а под твоим окном очень мягкий газон. - Хорошо, твоё дело — расшевелить Олли, мое дело — не впасть в беспамятство. Кстати, у вас есть какие-нибудь старые мамины картины? - Насколько старые? - Очень старые, нарисованные желательно до того, как я переехала к бабушке. - Ну ты даешь, — рассмеялся он, — ты бы еще попросила её работы из колледжа. К чему столь неожиданный интерес? - Ничего, — расстроилась она, — мне просто захотелось посмотреть. Впрочем, я спрошу у тети Эвелин, если она… ну, в общем, если она не разозлиться на нас больше, чем обычно.

***

Всю дорогу они ехали молча. Адель нервно жевала волосы, а Том думал о Саймоне. Он помнил свой страх, когда неожиданно осознал свои силы, свою способность повелевать и управлять человеческим разумом. Он помнил то счастье, когда мама, после долгого ступора ожила и спустилась к завтраку, помнил ту горечь, и боль, когда он стирал память малышке Лили, которая только что потеряла родителей. Притормозив, он заглушил мотор. - Вы уверены, что мне нужно идти туда? — в панике спросила Адель. - У вас нет выбора, мисс. Я пообещал мистеру Лэнгдону, что вы придете. - О, не зовите меня мисс. Сейчас каникулы. - Извините, не могу засунуть в задницу свое оксфордское воспитание. Дверь в дом Саймона оказалась открытой. Том первым вошел внутрь и оглядевшись, позвал: - Мистер Лэнгдон? - Надеюсь, его родителей здесь нет, — громким шепотом спросила Адель. - Всё тихо, его комната наверху? Мистер Лэнгдон! Чем выше они поднимались по лестнице, тем отчетливее становился запах гари. - Саймон! О, господи! Кэмпер первым вошел в его комнату, быстрым шагом прошел к окну и распахнул створку, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Стены и потолок были почерневшими от копоти. Кое-где еще сохранились обгорелые фрагменты плакатов. И если бы не абсолютно целая кровать и письменный стол, можно было подумать, что здесь случился сильный пожар. Саймон сидел, скорчившись в углу и уткнувшись носом в колени. Одна рука его была сильна обожжена, а белокурые волосы словно присыпаны пеплом. Он поднял остекленевший взгляд и, увидев Адель, улыбнулся, хотя это больше походило на гримасу. - Ты п-пришла… - Мисс Форд, я думаю, нашему икс-мэну нужно принять ванную. Мистер Лэнгдон, ваши родители скоро возвращаются? Саймон помотал головой. - Нет. О-они в отпуске. Д-далеко. - Прекрасно, потому что я надеюсь увидеть вас в колледже в следующем семестре. Адель взяла Саймона под руки. - Ну давай, икс-мэн, поднимайся. Мы приведем тебя в порядок, окей? Пойдем. Он посмотрел на неё так, словно она была самым большим сокровищем в его жизни и позволил отвести себя в ванную. Кэмпер стоял возле открытого окна и был несказанно счастлив, что эти двое детей не видят его лица.