Театр Теней

Прихватив из родительской спальни «Алису в Стране Чудес», они с Фрэнки спустились вниз. Адель и Саймон сидели, обнявшись внизу лестницы, а Оливер задумчиво курил, глядя в открытую дверь, словно ожидая возвращения Джима. Уже давно рассвело, и если их кто-то и видел из случайных прохожих, то просто прошел мимо. - Что будем делать? – спросила Адель, когда они уже стояли на первом этаже. - В первую очередь, нужно выйти отсюда, - Лили обвела друзей взглядом, - но я не знаю, безопасно ли это. - Есть только один способ выяснить, - Оливер щелчком отправил окурок в ближайший куст и шагнул на крыльцо. Внутри Лили все похолодело от страха. Однако, все было в порядке. Оливер стоял, довольно щурясь на солнце, которое впервые за пару недель, наконец, вышло из-за туч. - Выходите, овечки мои, - позвал он, - волки легли спать. Друзья цепочкой потянулись наружу, Фрэнки вышла за ворота, чтобы подогнать машину, а Лили все никак не решалась сделать шаг. А вдруг «Театр Теней» только и ждет этого? Что им мешает появиться просто так прямо из воздуха? И тогда и она сама, и утерянный дневник станут их собственностью, а значит дальше можно ждать только Конец Света. - Ну, ты чего? – она не заметила, как Оливер уже стоял на крыльце. – Что-то не так? - Мне страшно, - честно призналась она. – Я не могу. - Лили, тебе нечего бояться… - Ты не понимаешь! А вдруг Джим все еще здесь, сейчас смотрит на нас, а как только я выйду отсюда, он оторвет нам головы! - Лили, - Оливер вздохнул, - я рядом. - Я… Я знаю, но… Он не стал её дослушивать. Ловко подняв Лили на руки, Оливер понес её в сторону выхода. Сердце бешено заколотилось о грудную клетку, но ничего не произошло, ни, когда они шли по дорожке, ни, когда они садились в машину. Усевшись на заднем сидении, она обернулась, чтобы еще раз посмотреть на дом, где столько всего произошло. Он не изменился, глядя на улицу все теми же унылыми, пыльными окнами. И дверь, которую они забыли захлопнуть, была надежно закрыта. Фрэнки вырулила на Бат-Роуд и притормозила, не заглушая мотор. - Куда едем? - Домой, - устало сказала Лили, - нужно убедиться, все ли в порядке и... - И не натворил ли мой братец некоторого дерьма? – продолжил за неё Оливер. - Да, - пробормотала Фрэнки, поворачивая в сторону Бристоля, - что-то мне подсказывает, что этот кретин сейчас на многое способен… Лили вытащила из-под рубашки найденную тетрадь и осторожно раскрыла первую страницу, чувствуя запах пыли и каких-то трав. Чихнув один раз, второй, она прочитала первую строчку. - Что эт-то? – спросил Саймон. - Пока не знаю точно, - ответила Лили, жадно въедаясь глазами в рукописный текст. С ума сойти, это писала её мать! Своей собственной рукой! Это же настоящее доказательство, что Эмили Маппет когда-то жила на этом свете! – Но надеюсь, что это дневник. - Ты имеешь в виду это та самая хрень, за которой Кэмпер отправил меня сюда? - Да, - ответила Лили, больше всего на свете сейчас желавшая понюхать эти страницы. – И я пока не хочу, чтобы он знал о нём. Слышите? Друзья ответили едва ли не хором. - Ты думаешь, этот козел имел на эту тетрадку свои виды? – спросила Фрэнки, ловко обгоняя еле плетущуюся впереди «Тойоту». – Хотя, если учесть, что он спал с твоей мамой… Может, у него дома алтарь в её честь или еще какое-нибудь дерьмо… - Эй, - одернул её Оливер, - полегче. - Эй, - огрызнулась Фрэнки, - иди-ка ты в жопу! - Тихо, - голос словно не принадлежал ей, он был чуть выше, без привычной легкой хрипотцы, и такой спокойный, но в тоже время и властный, друзья сразу перестали препираться, и воцарилась почти зловещая тишина. – Вы только послушайте! Меня зовут Катрина Анджель-Маппет. Мне очень сложно помнить некоторые моменты, память начинает подводить меня, а ведь мне нет еще восемнадцати лет. Я веду эти записи, чтобы предостеречь людей от того зла, которое существует в нашем мире. Я сама не верила в него, пока не столкнулась лично. Сейчас я пишу эти строчки, а частица того, кто развратил меня, находится во мне, причиняя мне боль. Я просто прошу того, кто прочитает этот дневник, понять одну важную суть: Зло не то, чем оно кажется. Иногда оно прячется за маской добродетели. Все началось 7 февраля 1834 года. Я хорошо помню эту дату, потому что это было накануне моего дня рождения. Мадам Анджель сегодня отправила меня во Французский квартал в одиночку. Я никогда еще не была там без сопровождения, мне было жутко не по себе, но мадам дала мне с собой оберег – странный мешочек, крепко перевязанный веревкой, строго приказав ни в коем случае его не открывать и спрятать в корсете, подальше от любопытных глаз. И это было потрясающе, я прошла почти весь Французский Квартал, и никто даже не смотрел в мою сторону и не задавал лишних вопросов. Итак, когда я уже была готова пойти домой, лишь примеряя понравившееся кольцо в лавке, я увидела человека за витриной. Это был невероятной красоты юноша, и я клянусь, он смотрел на меня! Прямо в упор! Как это было непочтительно с его стороны, но в то же время безумно приятно! Никто и никогда так не смотрел на меня за все мои почти шестнадцать лет, хотя Мадам Анджель постоянно говорит мне, какая я хорошенькая. Она даже раньше никогда не отпускала меня одну, сделав исключение только сегодня, потому что у меня день рождения, и Мадам разрешила мне выбрать себе подарок. Расплатившись за колечко, я вышла на улицу, а незнакомец, похоже, ждал меня. Сначала показалось, что это досадный человек, который, видимо, решил напомнить мне, что юной девушке не стоит быть одной во Французском Квартале, однако все сомнения рассеяла его улыбка. Держась на почтительном расстоянии, он любезно представился. Шэдоу ЛаЛори. Что за дивное имя? Где-то я уже слышала его! Узнав, что я воспитанница Мадам Анджель, он ничуть не испугался, наоборот, начал расспрашивать меня о том, что происходит у нас дома, и правда, что Мадам Анджель Королева Вуду и так хороша, как о ней говорят. Но мне пришлось разочаровать его, Мадам никогда меня не пускала в свою часть дома, а я не смела ей перечить. Для меня она в первую очередь была мамой, иногда дарящей мне странные браслеты или куколок из ниток и лоскутков. Шэдоу любезно проводил меня до угла Орлеан-Авеню, где, поцеловав мне руку (О, Боже!), пригласил меня на следующей неделе к ним в дом на Бал в честь Марди Гра. Только вернувшись домой и рассказав обо всем Мадам, я поняла, откуда мне была знакома фамилия Шэдоу. ЛаЛори владели самой большой плантацией в Луизиане, а об их доме ходили самые разные слухи, начиная от самых роскошных праздников во всем Штате, заканчивая ужасными пытками рабов в подвале и подкупленной полицией, которая закрывала на все эти зверства глаза. Но если праздники действительно проводились, то последнее выглядело не более, чем нелепица. Хотя, Мадам очень встревожилась, услышав, что мы приглашены туда. Она вызвала меня на разговор, начав издалека, плавно перейдя к Шэдоу, выясняя в малейших подробностях, как он вел себя со мной. Заверив, что он даже не приближался ко мне ближе, чем нужно, я с надеждой посмотрела в её глаза. Я ни разу не была ни на одном Фестивале в городе, уже не надеясь, но, похоже, Мадам Анджель решила сменить свою обычную строгость, великодушно кивнув мне. Я еду на Бал! Фрэнки хмыкнула, а Лили продолжала эту странную историю новоорлеанской Золушки. 13 февраля 1834. Мы заказали самый дорогой экипаж. С ума сойти! Мадам Анджель купила мне чудное платье с голубым подолом и милую шляпку, и я во всем этом выглядела, наконец, как настоящая леди. Дом ЛаЛори было видно издалека. Он весь сверкал и переливался, словно сказочный замок, белея на фоне старых орлеанских дубов. У подъезда нас уже встречали двое слуг, один помог выбраться Мадам Анджель, другой же терпеливо ждал, пока я пыталась справиться со своей юбкой. Наконец, когда моя туфля коснулась земли, к нам вышла миссис ЛаЛори и Шэдоу. О, я едва сдержалась, чтобы не покраснеть от волнения. Шэдоу был великолепен. Представив Мадам Анджель своей матери, он повернулся ко мне. - А это та самая Катрина, мама. - Вот как, - миссис ЛаЛори смотрела на меня, словно на канарейку в магазине. Та самая Катрина… Мои колени начали дрожать. Слава Богу, её интерес ко мне не продолжался более трех секунд, все ее внимание переключилось на Мадам Анджель. Когда мы вошли внутрь, я тут же услышала легкий шепоток. Конечно, куда без него. Радовало, что все эти сливки общества прекрасно знали, что позволь они себе чуть больше, Мадам Анджель оторвет им всем головы. Это я слышала в одной из лавочек во Французском квартале. Не знаю, что имели в виду те две сплетницы, но, признаться, доля правды в этом была. Все вокруг кружилось вереницей пышных юбок и роскошных драгоценностей. Шэдоу затянул меня в этот водоворот, хотя я никогда прежде не танцевала, вроде, вышло весьма сносно. Миссис ЛаЛори увела куда-то Мадам Анджель, и я была предоставлена в полное распоряжение Шэдоу. Когда стало совсем жарко, он предложил выпить пунша, я не отказалась. Как же это было глупо! Розовая жидкость почему-то быстро ударила в голову, и я не сразу поняла, как Шэдоу заботливо отвел меня в другую часть дома, где было тихо. - Катрина, - с придыханием проговорил он, когда мы оказались вдвоем в комнате, похожей на спальню. Голова кружилась так сильно, что я едва соображала. Наверное, он подмешал в него что-то, но я была слишком глупа и доверчива, чтобы думать о таких вещах. Нужно было позвать Мадам Анджель, но эта мысль недолго задержалась у меня в голове. – Катрина, какая же ты красивая! – шептал он, гладя меня по лицу. Его губы были очень мягкие, когда он поцеловал меня, опустив руки на шнуровку моего корсета, а дальше я уже ничего не помнила. Лили сглотнула, не уверенная, стоит ли читать дальше, но друзья хранили стоическое молчание, ожидая от нее продолжения. 1 марта 1834 года. Я очнулась в своей постели, едва дыша от навалившейся тяжести. Ничего не понимая, что происходит, я в панике огляделась по сторонам, увидев дремавшую у изголовья служанку Мариэтту. - Эй, - охрипшим голосом позвала я, - Генриэтта! Я попыталась пошевелиться, но почему- то не смогла, тело словно парализовало. - Генриэтта! – изо всех сил крикнула я. Она моментально проснулась. - Боже, мисс, боже мой, - запричитала она, - я сейчас же схожу за Мадам, боже, спасибо, что вы очнулись! Мы уже не надеялись! С топотом выбежав из комнаты, она оставила меня в одиночестве изучать потолок. Время тянулось ужасающе медленно. Я лежала, укрытая легким одеялом и умирала от ужаса, не понимая, что случилось со мной, почему я не могу пошевелиться! В голове был какой-то хаос. Наконец, дверь распахнулась, и вошла Мадам Анджель. Вид её был ужасно уставший, но как только она увидела, что я очнулась, она разрыдалась. - О, моя девочка! – она упала рядом с кроватью на колени, окончательно вгоняя меня в панику. - Мадам, - робко начала я, когда она начала целовать мою безжизненную ладонь, омывая ей слезами. – Мадам, что со мной случилось, я умерла? После моего вопроса, она, все еще всхлипывая, поднялась с колен и пододвинув кресло поближе к кровати. - Чертов мальчишка! – гневно проговорила она, - Мальчишка ЛаЛори, он поплатится за то, что с тобой сделал! Он и его матушка! Клянусь всеми Богами! Вошла Генриэтта, держа в руках большую чашку с чем-то дымящимся и отвратительно пахнущим. На плече ее висело несколько белых, чистых полотенец. Увидев заплаканную Мадам, она робко встала чуть поодаль, не зная, что делать дальше. Мадам Анджель, оборвав себя на полуслове, накричала на нее и прогнала из комнаты, забрав у той все, что она принесла. Поставив чашку на колени, она обмакнула в нее полотенце и затем приложила к моему лбу. Кожу словно обожгло огнем, отчего я даже вскрикнула. - Ничего, - успокоила она меня, - все обойдется, моя милая. Эта проклятая семейка заплатит за все! - Что… - пробормотала я, одурев от запаха, - что произошло? - Эта тварь ЛаЛори, она хотела получить кое-что от меня. Кое-что из моей магии, девочка. А её выродок напоил тебя и изнасиловал… - Нет, - выдохнула я, вспоминая милую улыбку Шэдоу, - он не мог, нет, нет… - Послушай, - Мадам слегка повысила голос, отбрасывая с меня одеяло и обтирая мои плечи этой вонючей жижей. – Я не знаю, чем они занимаются, какими силами они владеют. Я нашла тебя окровавленную, а этот белый выродок смеялся надо мной! Но ничего, ничего, они все заплатят за это! 7 марта 1834 года. Мадам отправила меня в Париж к какой-то своей давней знакомой, сказав, что в Новом Орлеане мне оставаться небезопасно. Я еще была слишком слаба, чтобы плакать, но мое сердце было окончательно разбито. И даже Генриэтта, которую отправили вместе со мной, не могла поднять мне настроение своими песнями. В Париже нас встретила милая девушка по имени Софи и повезла куда-то в пригород, но дорогу я не запомнила, потому что все время спала и проснулась лишь когда мы остановились у роскошного дома, больше всего напоминающего замок. Меня уже встречала его хозяйка: высокая, худая женщина, одетая во все черное. Представившись Мадам Бувье, она, крепко взяв меня под руку, повела внутрь. Внутри Лили все перевернулось. Нервно захлопнув тетрадку, она зажмурилась, отгоняя приступ паники. Бувье. Это была девичья фамилия её бабушки. Сделав несколько глубоких вдохов, она снова раскрыла пожелтевшие страницы. - Теперь ты будешь жить здесь, милая, - вполне любезно проговорила она, - места нам хватит. Мадам Анджель написала мне письмо и рассказала мне твою историю. Но, прежде, чем я покажу тебе твою комнату, дай мне, пожалуйста, осмотреть тебя! - Вы врач? – лишь глупо спросила я. - Что-то вроде того, - уклончиво ответила Мадам Бувье. – Вот сюда. Она завела меня в комнату, напоминавшую обстановкой будуар. Только вместо обычных флакончиков с духами и прочей милой дребедени, здесь были склянки с непонятным содержимым, аккуратно расставленные на полочках и большая ширма, за которую мне и нужно было зайти, и снять с себя платье. Мадам Бувье зашла за ширму, когда я уже стояла в одной сорочке, ежась от холода. Она покачала головой. - Снимай с себя все, девочка, - сказала она таким тоном, что я не могла не подчиниться. Сначала она внимательно посмотрела мне в глаза, затем теплыми руками аккуратно ощупала меня. И в ту же секунду я почувствовала резкую боль во всем теле. - Я умираю? Мадам Бувье покачала головой. - Ты беременна, Катрина. И видит Бог, этот ребенок очень хочет родиться! - Беременна? – изумилась я, чувствуя в горле неприятный горячий ком. - Именно, - подтвердила она, - мадам Анджель хотела помочь тебе избавиться от плода, но у неё ничего не вышло. И теперь ты здесь, а я позабочусь о тебе. 16 апреля 1834 года. Я не знаю, кем была Мадам Бувье. Наверное, ведьмой, или самим Дьяволом, но её дом нагоняет на меня ужас, каждый раз, когда нужно идти ко сну. Все начинает стучать, хлопать, а за моей дверью, которую я запираю каждый раз, словно кто-то ходит, скребя когтями по полу. Мне очень страшно, и порой я не могу уснуть до самого рассвета. И я никак не решаюсь спросить, что здесь происходит. Эта милая женщина очень добра ко мне, и постоянно дает мне какие-то лекарства, которые облегчают мое состояние, но, увы, ненадолго. Мне становится хуже с каждым днем, пока ребенок растет во мне. Я даже хотела сброситься с лестницы, но потом мне показалось, что кто-то невидимый остановил меня. Я не схожу с ума, я абсолютно уверена, что я слышала его и он сказал мне: «Стой!». Я надеюсь на лучшее. Бог благословит меня. Дальше запись обрывалась, Лили пролистала несколько пустых страниц, пока не наткнулась на новую, написанную другими чернилами. Моя дорогая Лили! Этот дневник, точнее все, что от него осталось, принадлежал нашей родственнице Катрине Анджель-Маппет. Пришлось переписывать его от руки, чтобы спасти от утери, потому что он был в ужаснейшем состоянии, но, к сожалению, записи обрываются. Известно только, что осенью 1834 года у нее родился сын, а сама Катрина умерла в родах. Сожалею, но мне так и не удалось понять происхождение всех потусторонних сил, окружающих, как оказалось, не только нашу семью. Мадам Бувье, приютившая Катрину, была прабабушкой Амелии Кертис, которая, к сожалению, возненавидела меня с первого взгляда и всегда предпочитала игнорировать. С трудом, но я выяснила, что семья ЛаЛори была заживо сожжена в их Орлеанском поместье восставшими рабами в тот день, когда Катрина родила сына. Говорят, их останки были сброшены в колодец где-то на территории плантаций, и после этого вокруг этого места начали ходить самые ужасные слухи. Там постоянно кто-то видел тени погибших хозяев, а новые люди, въезжавшие в имение, долго не могли там жить, кто-то умирал при странных обстоятельствах, кто-то просто бежал в ужасе. Долгое время дом ЛаЛори пустовал, пока семья О’Брайан не переехала в него из Техаса в начале пятидесятых. Так же ходит слух, точнее это даже легенда, но именно она привлекла мое внимание. Говорили, что Шэдоу, перед тем, как быть сожженным, пообещал возродиться в теле самого достойного и отомстить Катрине , за то, что она "украла" его ребенка, только он не учел, что сам был к тому моменту проклят. Я искала следы Генриетты и Мадам Анджель, но они теряются, словно их обеих никогда и не существовало, не говоря уже о настоящих родителях Катрины. Кто они были? Почему бросили девочку? Когда родилась ты, я даже не удивлялась тому, что происходит со мной. Однажды я взяла нож и вырезала на входной двери странные символы, которые я не нашла ни в одной мистической культуре, существовавшей до наших дней. Просто странный набор черточек и завитков, который наложил на наш дом мощную защиту, потому что «Театр Теней» постоянно наблюдал за нами. «Театр Теней». Название, конечно, с претензией, но Шэдоу, сукин сын, он силен, сколько лет он ждал, пока появится достойный, чтобы принять его силы, помочь ему вернуться к жизни. Я даже думать не хочу, насколько ужасен Джаспер О’Брайан. Амелия была с ним с самого начала, на ней даже было клеймо в виде маски, которое он ставит на всех, кого он отравляет своим злом. Мне пришлось долго и упорно строить теории, пока мне не помог твой отец, рассказав о своих «особенностях», как он назвал их. Роб видит прошлое и будущее. Он даже рассказал, что знал, что мы с ним встретимся. И что умрем в один день. Тогда, конечно, было даже смешно это слушать, но сейчас нам не до шуток. Он рассказал мне об Эвелин, его давней подруге еще с младшей школы, которая умеет левитировать предметы и о помощнике Амелии Томе Кэмпере, который умеет стирать людям память. Именно он, похоже, и подправил твоей бабушке мозги, оставив только жалкие крупицы информации, которая совсем нам не помогает, а Джаспер сделал все только хуже, уничтожив почти все архивы. В моем прошлом тоже темнота, как и в будущем. Прости меня, я надеюсь, ты найдешь способ, как остановить его. Я люблю тебя. Твоя мама. Дочитав последнюю строчку, Лили пролистала тетрадь до конца, но остальные страницы были пустыми. Она посмотрела на Оливера и заметила, как он побледнел. - Что? – спросила она, - что-то не так? - Эвелин, - выдохнул он, глядя на Лили так, словно сейчас ему было очень и очень больно. - Мама… - Он резко выхватил телефон и защелкал клавишами. - Кому ты звонишь? – перепугалась Лили, - Олли! Но он не отвечал, слушая на другом конце провода длинные и протяжные гудки. - Ну же, Кэмпер, бери трубку… - севшим голосом бормотал он, но ответа не было. Разозлившись, Оливер вышвырнул телефон в окно, но тот через секунду вернулся обратно и упал куда-то под сидение. – Дели, скажи точно, что он сделал с моими родителями? - Мы позвонили Кэмперу, он приехал и просто залез им в мозг, - виновато сказала Адель, - Фрэнкс предложила убедить их, что вы в Лондоне… В общем, это все. - И он ничего не говорил, не просил? - Нет, - Фрэнки слегка прибавила скорость, петляя по Бристольским улицам, - когда мы уехали, он еще был у вас дома, сказал, что придется повозиться… Эй!!! Саймон резко взмыл в воздух, стукнувшись головой о потолок машины. – Олли, прекрати! – испуганно крикнул он и тут же резко плюхнулся обратно на сидение. Оливер ничего не ответил, уставившись в окно, он лишь сжимал и разжимал кулаки. Наконец, когда они свернули на родную улицу, Фрэнки затормозила неподалеку от дома Лили и заглушила мотор. Дом Стонемов выглядел как обычно. Окна и двери были плотно закрыты, а родительский Минивэн отсутствовал. Все казалось так, словно вся семья дружно уехала за покупками, никаких разрушений, полиции и любопытных соседей. - Кому-нибудь страшно? – спросила Фрэнки, - мне, если честно, пиздец как. - Мы можем пойти туда, - тихо сказала Лили, но друзья не успели отреагировать, потому что из-под сидения раздался телефонный звонок. Потянувшись, она вытащила оттуда телефон Оливера и нажала на зеленую кнопку. - Мистер Стонем? – услышала она голос Кэмпера. – Вы в порядке? - Это Лили, - как можно более спокойным тоном произнесла она, - где наши родители? - Они у меня дома, я решил, что так будет лучше, где вас, черт возьми, носит? - Мы в Бристоле, - ответила она, - сидим в машине напротив дома Стонемов и… - Немедленно убирайтесь оттуда! – закричал Кэмпер, - вы в своем уме? Лили! Ей не нужно было повторять дважды. Дверь дома Стонемов распахнулась, и они увидели Джима. - Сука, - первым опомнился Оливер, - какая же ты сука, братец! - Нет! – в панике крикнула Лили, роняя телефон, - бежим, быстро! Резко распахнув дверь она бросилась по тропинке к своему старому дому. Не совсем соображая, как они попадут внутрь, ведь у нее даже не было с собой ключей, Лили рванула на себя ручку, не удивляясь тому, что рука прошла сквозь нее. Слабо щелкнул замок, и дверь была распахнута настежь. Друзья забежали следом, едва дыша. Не сводя глаз с Джима, она на ощупь нашла символы, вырезанные на дверном косяке, проведя по ним ладонью, снова чувствуя то странное тепло в пальцах. Пульс бешено колотясь, отдавался где-то в затылке. Сработало? Не сработало? Еще секунда, и словно небольшой ветерок колыхнул давно нестриженную траву перед домом. Джим возник прямо перед ней в всполохах черного дыма. На лице его застыла хорошо знакомая улыбка. Казалось, перед ней тот самый, прежний Джимми, которого она знала почти всю свою жизнь. - Детка, - ласково позвал он, протянув к ней руку. В ту же секунду рядом с ним возникло еще двое. Лили сразу узнала Хантера, хотя меньше всего хотела встречаться с ним снова. В другой раз она не раздумывая переступила бы порог, но сейчас рядом с Джимом были те, кто не внушал собой никакого доверия. Как же так? Когда это произошло, что скромняга Джим Стонем вдруг превратился в злодея? Лили молчала, вцепившись рукой в дверной косяк с такой силой, словно отпусти она его, защита моментально спадет и им всем придет конец. - Ох, Лилиан, - Хантер говорил нараспев, - думаешь, ты умнее нас? Вы же в ловушке, глупые детки, ты и твои друзья, что вы будете делать? - Будем думать, как прикончить вас, - злобно ответил Оливер, становясь рядом с ней, не сводя глаз с брата. Лицо Джима исказила злобная гримаса, но он больше не пытался прорваться сквозь защиту. - Привет, старый друг, - Хантер расплылся в улыбке, - соскучился? - Конечно, - ответил Оливер, резко взмахнув рукой. Мужчина взлетел в воздух, резко перевернувшись вниз головой. Оливер попытался его ударить о землю, но Хантер оказался проворнее. - Хорошая попытка, мальчик, - издевательски проговорил он, аккуратно приземляясь на ноги, - мне будет приятно убить тебя. Его спутник, хранивший молчание все это время, хрипло засмеялся. - Не пытайтесь выйти. Мы будем ждать, - после этих слов перед домом стали появляться всполох за всполохом, - посмотрим, насколько вас хватит… Оливер захлопнул дверь, не дав ему договорить. Обняв Лили, он уткнулся лицом ей в макушку, а она была готова молиться, чтобы Кэмпер догадался, что происходит и придумал что-нибудь, что может им помочь. А пока что Хантер был прав – они были в ловушке.