Любовь сквозь лёд и пламя

— БАНКАЙ! — линейка, охваченная фиолетовым пламенем, появляется будто из ниоткуда. Секунда, и поляну озаряет яркая вспышка. Как только мужчины смогли вновь нормально видеть, они поняли, что эта троица по-тихому свалила.       Хибари хищно повел носом, выискивая знакомый, такой сладкий и нежный запах. И вот, слева промелькнул еле заметный шлейф. «Не убежит»        Брюнет хищно оскалился, из горла вырвался утробный рык. — Он мой, — и сорвался с места, скрываясь меж деревьев. Братья последовали за ним.       Совместная погоня была недолгой, их «добыча» разделилась. — Такеши направо, Занзас прямо, — брюнет был как никогда сосредоточен. Он понимал, если упустит эту омежку сейчас, больше никогда ее не увидит. Этого он допустить не может. Его братья повиновались приказу. Понимали, что ситуация безвыходная.       Сами они их не найдут, так как запаха у бет не бывает. Они ведь даже не догадываются, что вся троица омеги. А Хибари — своего рода локатор, чувствующий все на расстоянии 10 км, благодаря своему пламени.       Лавируя меж деревьев, он все ближе подбирался к своей жертве. И тут справа, что очень удивило брюнета, ибо запах вел его вперед, раздалось испуганное «Хиии!» и глухой удар. Он тут же направился туда. Увиденное, в который раз заставило его замереть. «Он никогда не перестанет меня удивлять»       Тсуна встал и, чуть пошатываясь, побежал вперед. Сначала брюнет не понял, что могло произойти, но потом пригляделся и увидел, что за омегой неслись две белки. Третья же видимо пыталась прокусить ногу шатена, благо, пока безуспешно.       Пока его жертва была дезориентирована из-за бомбардировки белок, брюнет тихо подкрался сзади, и нанес удар по шее…думал, что нанес. Шатен извернулся. Удар в живот. Но не успел он занести руку для повторного, как по ребрам проходится одна из тонф киллера, а другая бьет прямо между лопаток, заставляя проехаться лицом по близ стоящему дереву.       Но юноша не растерялся и с разворота впечатал ногу, пропитанную пламенем, в лодыжку мужчины. Тот пошатнулся. Раздался характерный хруст костей, говорящий о том, что их обладатель теперь лишился возможности нормально передвигаться. Но тот, к удивлению Тсуны, с таким же непроницаемым выражением лица надвигался на шатена, не отпуская тонфа. «С ним будет сложно. Каким же образом можно приручить этого зверька, чтобы после сегодняшнего он от меня не шарахался? Хотя, после такого...»       Он осмотрел побитого паренька, у которого было исцарапано все лицо, сломано минимум 3 ребра и отбито легкое. «Он меня либо задушит во сне подушкой, либо прирежет вилкой...»       Хибари нападал, безбожно ломал кости, выбивал суставы, сдирал нежную кожу своим оружием. Но Тсуна все еще держался на ногах, более того, тоже смог помять «непобедимого» Хибари Кею.       И вот, кульминационный момент, брюнет занес оружие, но его цель уже пропала из виду, оказываясь позади. В руках, вновь, как будто из ниоткуда, появляется линейка, охваченная пламенем, она стремится прямо к его лицу.       Мгновение, и Тсуна отпускает ее, но натренированный взгляд брюнета все еще продолжает следить за импровизированным оружием. А зря. Тсуна хлопает прямо перед его лицом, и Хибари, дернувшись, начинает заваливаться назад. Прямо по ногам прошлась ветка, пропитанная пламенем.       И вот, брюнет стоит на коленях перед омегой. Такое хрупкое и по сравнению с ним маленькое создание сейчас давит на него пламенем, не давая даже моргнуть. «Истинная омега должна быть под стать альфе. Она дополняет его. Так, по-моему, говорило то ананасоголовое травоядное».       Нахмуренные брови, маленькие, аккуратные руки с тонкими пальцами, что сейчас сжаты в кулаки, и взгляд. Он просто заворожил Хибари. Холодные глаза смотрели внимательно, стараясь не упустить ни одной детали.       Хибари бросало то в жар, то в холод. Глаза его истинного были просто невероятно красивы. Парень сам состоял из контрастов. Такой хрупкий, нежный снаружи, но силы столько, что даже пугает. Глаза — зеркало души. Они и отразили две стороны юноши. Неизвестная, таинственная глубь океана и страстное, яростное пламя.       В душе Хибари ликовал.       Но тут шатен резко побледнел, и давление пламени, что просто разрывало брюнета на куски, немного спало. Это и дало Хибари шанс. Рывок, и он вновь на ногах.       Тсуна вздрогнул, а когда до него дошла вся суть происходящего, ноги резко подкосились, и он провалился в спасительное небытие.

***

      Занзас следовал по наводке брата, сразу же отправив свои координаты садисту репетитору с «просьбой» прислать машину. И вот, за одним из деревьев мелькнули пепельные волосы. «Этот мусор отправил меня к тому патлому мусору, так еще и орущему. Пристрелю…обоих»        Занзас привык держать обещания, пусть и не все, и не всегда. Но в этот раз он однозначно воплотит свою угрозу в жизнь.       Выстрел. Брюнет видит, как брызнула кровь из левого плеча, но вместо крика послышалось приглушённое бурчание. Видимо он закусил ткань кофты, чтобы не выдать себя. — Косой придурок. «Патлый недомерок, да кем он себя возомнил»       Как ярость иногда «подбадривает» людей. Брюнет стремительно сокращал разрыв, почти нагнав свою цель, как неожиданно столкнулся с братом. — Мусор, какого хрена ты творишь? — Занзас был зол, но говорил шёпотом. Эти двое, видимо где-то по-близости, раз и Этот тут. — Тише, Занзас, тише, ты лучше посмотри, — брюнет встал рядом с братом, чтобы понять о чем он.       Примерно в ста метрах от них сидели две «беты», одна из которых перетягивала рану другой. — Это шанс, — глаза Такеши похолодели, в голосе прорезалась такая знакомая брюнету сталь.       Они двинулись вперед, пропитывая ботинки пламенем дождя. Если их заметят, цель уйдет. Подойдя поближе, они услышали приглушённую ругань, почему-то на итальянском, вперемешку со злобным «ВРОЙ!».       Неожиданно, на плечи двух блондинов опустилась тяжелая рука. — Убегать было бессмысленно, вы это и сами должны были понимать. Да, Гокудера Хаято? — сталь в перемешку с весельем, вот что воистину вселяет страх. Незнание того, что тебя ждет впереди, смерть или же…       Хаято успел содрать с запястья один из многочисленных браслетов. Похитители не придали этому никакого значения.       Это был сигнал о том, что теперь Тсуне придется справляться одному.

***

      У задних ворот парка стоял черный внедорожник. К нему направлялось трое мужчин, с омегами на руках. Три недовольных взгляда прожигали Реборна, который с невозмутимым видом стоял, облокотившись на капот.

***

      Братья встретились на той самой поляне, откуда все началось. — Думаю, теперь вам можно рассказать, — на лице Хибари появляется ухмылка превосходства. Взгляд невольно опускается на каштановую макушку и нервно подрагивающие ушки. — Мусор. — Занзас был зол. Мало того, что ему пришлось бежать по лесу, так еще и эту патлую скотину пристрелить не дали. — Говори братец, я весь во внимании, — старший брюнет вновь усмехнулся. — Сними ему резинку с волос, — Хибари перевел взгляд на Занзаса, — а у Скуало она на левой руке.       Те недоумевали, но все же выполнили приказ просьбу.       Такая буря эмоций отразилась на лице братьев. Недоумение, гнев, умиление, радость, облегчение, понимание, и в конце концов, жажда убийства… Одного киллера, который не смог выполнить свою работу.       Занзас, тем временем, тут же снял Скуало со своего плеча и взял на руки. Взгляд невольно зацепился за простреленное насквозь плечо. Чувство вины, что ему не свойственно, затопило его с головой. Он ранил СВОЮ омегу.

***

— Реборн! — три голоса слились воедино. Вот, что значит братья. — У них есть очень хороший иллюзионист, раз они так профессионально скрывают свою природу и наличие пламени, — братья сразу же как-то поутихли, понимая, что он может быть прав. Им подкинули пищу для размышления, новую загадку. А ключ от нее мирно посапывал у них на руках, не заботясь ни о чем.       Хибари только в машине заметил, что шатен с головой зарылся в его пиджак, вцепившись пальцами в ткань рубашки, не желая отпускать. «Ну хоть в этот раз он не хочет меня убить» — такой нежный взгляд и легкое поглаживание по голове. Увидь его сейчас кто-нибудь из подчиненных, перекрестился бы.       Скуало по привычке зарылся носом во что-то мягкое и теплое, вдыхая приятный запах виски и сигарет, даже не подозревая о том, что это пиджак человека, который его чуть не убил. А Занзасу приятно, он всю дорогу до аэропорта не отпускал омегу, да и в самолете, честно говоря, тоже.       А Хаято сопел, уткнувшись Такеши куда-то в район подмышки, предварительно нырнув под пиджак, ища тепло.       Омега внутри каждого из ребят довольно урчала, встретив своего истинного, только вот сами ребята пока этого не поняли. Инстинкты и интуиция, безотказно работавшие до этого, молчали, рядом с альфами, так как те смогут защитить их проблемных хозяев.

***

      Холодно. Слышно мерный стук капель о каменный пол темницы, тихий скрежет цепей и приглушенные стоны.       Прикованные к ближайшей стене сидели три омеги, только что пришедшие в себя. Над ними возвышалось трое альф, взгляд которых не выражал ничего, кроме безразличия.       Хаято заговорил первый, его друзья сейчас были явно не готовы к переговорам. — Кто вы? — голос казался непривычно хриплым, что явно не понравилось юноше. Хаято, знакомый с химией, понимал, что им вкололи какого-то рода наркотик, что ни есть хорошо. — Вонгола — главная королевская семья альянса мафии. Отвечу сразу, на задании погибло несколько офицеров, вы их замена, — договорить Хибари не дали. Тсуна наконец пришёл в себя, так что теперь более менее соображал, что происходит вокруг. — С чего вы взяли, что мы будем подчиняться мафии? — голос, как и у Хаято был хриплый, но говорил он прерывисто, явно пытаясь совладать со своим телом. Из всей троицы ему досталось больше всех, но он держался прямо, не показывая слабость врагу. Юноша говорил, превозмогая боль, пытаясь не заплакать. Только не при этих людях.       Раздался смешок. — А кто тебя спросит, мусор. Теперь ты мой офицер, так что сиди и не дергайся. — Да тут и не подергаешься сильно, — он показательно дернул руками, — цепи, блокирующее выход пламени? Умно. Вот только, ваши офицеры подохли, а еще часа два и вы лишитесь и их, так называемой, замены. Так что цепи, собственно, ни к чему. Хотя, лучше умереть от ранения, полученного в честном бою, быть закованным в цепи, чем служить вам — избалованным Альфам, которые мнят себя царями! — Он хрипло засмеялся, тут же закашлявшись.       Те никак не отреагировали. Секунда. И братья прижаты к полу мощной волной пламени. Юноши невозмутимо встали, смахивая иллюзию цепей. — Вы — альфы, не цените чужого мнения. Вы живете лишь для себя. Для вас нет понятия семья. Да, возможно вы и братья по крови, но посмотрите на себя: гордые, холодные, даже друг с другом. Это не семья, а лишь ее название, пустая оболочка, внутри которой пусто. ВОТ что такое настоящая семья, — он указал сначала на своих названых братьев, а потом только на себя, — в семье ты ставишь себя наравне с другими, ты полностью отдаешься ей, весь, без остатка. Вот что такое семья. — Он развернулся и направился к выходу из камеры. Впереди шли Скуало и Хаято.       Сделав буквально два шага к свободе, раздался крик: — Стой! — юноши повернулись на голос, но так ничего предпринять и не успели, раздалась серия выстрелов. Мертвые обезображенные тела упали на каменный пол, кровь стала разливаться по прожилкам меж камнями, образуя подобие дороги, одна из которых привела к застывшему в проеме Тсуне. Его голые ступни стала заливать кровь ЕГО друзей, ЕГО СЕМЬИ…       Пламя исчезло. Крик, полный боли и отчаяния, пронзил лабиринты подземелья.       Но конец ли это…