Иллюзионистка-дьяволенок, или Держись, Вонгола!

Хроме сидела на краю кровати, глядя в двуспальную колыбель — дети спали спокойнее, если находились рядом друг с другом, потому они старались не разделять их. Предстоящая миссия несколько давила на нее, сердце щемило, предсказывая опасность, и медиум надеялась, что это лишь неоправданная тревога. Одно дело захватить Бьякурана, но существо, поглощающее пламя посмертной воли — нечто из ряда вон выходящее. Наверняка, физическим воздействием его не убить, а значит и тонфа, и трезубец бессильны, их раскрошит в металлическую пыль. Коробочки и кольца тоже не вариант, напитавшись ими, Гост станет сильнее, а они вытянутся на земле, возможно, потеряв сознание, а может и вовсе умерев. Только прорыв нуля Тсунаеши мог изменить положение, но как много они знали о противнике, чтобы быть уверенными в этом? Кто знает, возможно Вонгола, только одержавшая победу и оказавшись в сборе, завтра потеряет троих. Девушка не собиралась сдаваться и готова была приложить все усилия, но мыслить стоило критично, да и лучше приготовиться к опасности, чем на краю гибели сожалеть о собственной наивности о возвращении домой. Но разве им не ради кого вернуться? — Я не позволю тебе умереть, — негромко произнес Кёя, присаживаясь рядом и протягивая Наги кружку с горячим какао, подтаявшие зефирки поблескивали на поверхности. Хроме благодарно кивнула, делая осторожный глоток, и молодой человек тоже отпил из своей кружки, не отрывая взгляда от возлюбленной. Такие родные серые глаза излучали спокойствие, Хроме всегда знала, что может положиться на Кёю. — В последний раз, когда ты вздумал пообещать мне это, чуть не умер на нашей свадьбе. Кёя издал тихий смешок.

7 лет назад.

— Не верится, что они впутали меня в это, — глухо и коротко рассмеялся Савада, немного нервно поправив галстук. — Когда твоим Хранителям вообще удавалось не впутывать тебя во что-либо? — веско подметил Реборн. Хранители Облака и Тумана справляли свою свадьбу в небольшой церкви на окраине города, подальше от места жительства каждого из друзей, знакомых и вообще мест, в которых они могли бы пересечься. Тсунаеши было предложено обвенчать их, а юноша не смог отказаться. В конце концов, не каждый день эти двое обращались с просьбами, а еще было бы неплохо отвлечься от убийственной рутины и наконец лицезреть хоть что-то романтичное в этой жизни. Насколько «романтика» вообще могла употребляться в отношении Хроме и Хибари. Надела ли девушка платье на собственную свадьбу? Куда уж там! Заявилась в белоснежном брючном костюме, заколов отросшие волосы в небольшую шишечку незамысловатой заколкой. Завидев приближение молодоженов, Реборн спрыгнул с плеча Савады, занимая место в практически пустом зале, только на скамье позади безмолвно расселись гордые за своего «начальника» члены Дисциплинарного комитета. — Согласна ли ты, Хроме, взять в мужья Хибари Кёю? Быть с ним в горе и в радости, не разносить стен будущего убежища, — Тсунаеши в ответ получил многозначительный взгляд и кашлянул, — и в богатстве и бедности? — Согласна. Хибари усмехнулся, мысленно вычеркивая пункт про убежище, когда Десятый босс Вонголы обратился к нему, после чего вымолвил: — Согласен. Торжественного «можете поцеловаться» они ждать не стали, а Савада и не поспешил произносить. Зная их нрав, эти двое бы испепелили его взглядом и остались бы стоять как статуи, в глубине души сгорая от неловкости. Так что под всеобщее молчание Кёя потянулся на встречу, приобнимая новоявленную жену за талию, склонил голову, прикрывая глаза и касаясь губами чужих. Но не успел юноша углубить поцелуй, как позади них вдребезги разлетелось окно церкви. Члены Дисциплинарного комитета все как один подскочили на ноги, извлекая оружие, их примеру последовал и Реборн, Тсунаеши же мгновенно активировал палям посмертной воли и оглянулся назад — кто-то метил прямо Хроме в макушку, но из-за того, что вовремя среагировавший Хибари, повалил девушку на пол, трудно было понять, пострадала ли она. — Я убью того, кто это сделал, — послышался приглушенный голос иллюзионистки. Присмотревшись, Савада понял, что пуля угодила аккурат под ребра Хибари, который, игнорируя боль и удерживая опор на локтях, явно намеревался не позволить Хроме встать и всадить трезубец напавшим по самое не балуйся. Настоящее время. Хибари спрятал улыбку за кружкой с какао, но веселые нотки в голосе выдали его настрой. — Ты тогда так бесчеловечно спихнула меня и чуть под пули не вышла. — Зато мой трезубец живописно торчал из спины той крысы. Ну это же надо быть таким редкостным идиотом, чтобы не только сорвать свадьбу, но и ранить тебя. Кёя покачал головой, Хроме склонила голову к его плечу, наслаждаясь горячим напитком, сосредоточенно пытаясь поймать губами подтаявший зефир. Она знала, что в тот день возлюбленный пострадал, защищая ее, и пускай все обошлось, но она винила себя в неосмотрительности и в том, что все так сложилось. Некоторое время они просидели в молчании, увлеченные напитками, когда Хибари опустошил свой стакан и отставил его в сторону, то поднялся и подошел ближе к детской кроватке, низко склонившись и протянув ладонь, чтобы бережно и невесомо коснуться сначала макушки дочки, а после и сына. Глядя на это, Хроме вдруг осознала, что и он переживает о предстоящем задании. — Что бы не случилось, не закрывай меня собой, — тихо произнесла девушка. — Хочешь сказать мне лучше закрыть глаза на возможность спасти тебя в случае угрозы? Докуро ничего не ответила, только поставила кружку рядом с чужой и вытянулась поперек кровати, разглядывая потолок. Хибари, поправив одеялко детям, приблизился и навис сверху, делая опор на руки и заглядывая в глаза. — Но ведь ты же не сделаешь того же.

***

Занимался рассвет, первые лучи солнца едва пробились сквозь густые кроны деревьев, как Десятый босс Вонголы лично явился разбудить Хранителей. Под глазами его залегли тени, словно минувшая ночь порадовала бессонницей, а лицо выглядело несколько бледным. Когда наспех собравшиеся Хроме и Хибари вышли в коридор, мужчина угрюмо оповестил: — Ночью Юни пришла в сон Реборна, пообещав раз и навсегда ликвидировать для нас угрозу Бьякурана. Докуро потерла переносицу, она еще не до конца проснулась, но смутно помнила, что с Бьякураном у Аркобалено Неба была особая связь, тот жаждал продлить жизнь, отравленную ее проклятием, а она имела силы усмирить Госта. Точно так же, как и Тсуна обладал этой же самой возможностью, оба они владели небывалой мощью и оба умели направить ее в верном ключе. — Цель миссии изменена на ее спасение? — поинтересовалась девушка, надевая перчатки и удобнее перехватывая трезубец, Тсунаеши направился к выходу из убежища и Хранители последовали за ним. После недолгого молчания, Дечимо изрек: — Нет, цель миссии не будет изменена. Хроме кивнула. Она никогда не осуждала решения босса, в большинстве своем была даже согласна с получаемыми приказами. И обычно ей не было жаль потерянные в бою жизни, все они знали, на что подписывались, когда присоединялись к мафии. Но вчерашние рассуждения о семье и опасностях, о том, что каждому есть ради чего выжить и вернуться домой, осадком остались где-то в глубине души. Юни было всего тринадцать. Тогда, в битве с Мельфиоре, Хроме не успела переступить порог пятнадцатилетия, а ее жизнь была сущим кошмаром с детства. Ей не ради кого было выжить тогда, но являлось ли это основанием безрассудно пожертвовать жизнью? Аркобалено Неба проявила предусмотрительность, их местоположения она не раскрыла. Они не знали нюансов сна Реборна, однако, были уверены, что если бы у того была информация о местонахождении, он бы не заставил их тратить время, проверяя все убежища Бьякурана. Когда они достигли предпоследней точки, то заметили яркий пульсирующий свет. Выскочив из машины, — а иначе и суток бы не хватило побывать в многообразии укрытий бывшего босса Мельфиоре, — они со всех ног побежали в ту сторону. Гост неторопливо подходил к Юни, его сияние было ослепляющим, словно бы нечто неизвестное успело напитать его пламенем посмертной воли. Хроме и Хибари обомлели, они не успели даже зажечь кольца, как ощутили обступившую их тяжелую ауру, готовую высосать без остатка, если они используют свои навыки. Тсунаеши это не остановило, разгоняя собственную силу до прорыва нуля, он ринулся вперед. Но Юни, почувствовав его энергетику, исходящую с противоположной стороны, среагировала стремительно — подступив ближе к воплощению Бьякурана из другой вселенной, она сама засияла куда ярче противника. Ослепленный Тсунаеши прикрыл глаза ладонью, притормаживая поодаль. Свет пульсировал, когда Хроме с Хибари показалось, что что-нибудь непременно рванет, раскидав их в стороны, световой шар раздулся до небывалых размеров, закрывая собой стоящий поодаль одинокий домик, и резко погас. На миг присутствующим показалось, что они рухнули в темную бездну, перед глазами прыгали солнечные зайчики и глаза никак не могли привыкнуть к окружающему естественному освещению после увиденного контраста. Когда «наваждение» пропало и удалось сфокусироваться на поляне, то ни Госта, ни Юни не было видно, а Бьякуран, прикрывая ладонью раненый бок, пытался подняться на ноги. Они не успели. Хроме сама не поняла, по какой причине ярость вскипела в ее крови. Девушка широкими и быстрыми шагами настигла мельфиорца, ухватив его за ворот футболки и тряхнув, но Бьякуран, который и сам только пришел в себя после светового шоу, вдруг надрывно рассмеялся. — О, Хранители Вонголы, вы снова выросли? — Что ты с ней сделал?! Бьякуран подобрался и пнул девушку по колену, порывисто поднимаясь на ноги и готовясь удрать, но появившийся Кёя замахнулся тонфа, перекрывая путь к отступлению. Когда мужчина попятился назад, оказался скручен Тсунаеши. Наручники с тихим щелчком сковали его запястья, Савада был сам не свой, но виду старался не показывать. Хроме горько усмехнулся, этот человек убеждал их, что цель миссии не меняется, но разве не у него екнуло сердце, когда Юни, одарив их печальным взглядом, пожертвовала собой? — Что здесь произошло? — подталкивая Бьякурана к машине, требовательно спросил Дечимо. Хранительница Тумана, потерев пострадавшее колено, направилась следом, чтобы услышать больше. — Юни пыталась убить меня во сне и пробудила его, — отмахнулся от объяснений Бьякуран. — Собираетесь взять меня под стражу, когда нападал ваш человек? — Ты отправишься в тюрьму, в которую сослал Мукуро, — не собираясь мериться с ним «честностью» методов, заявил Тсунаеши. — Ты так трясся над ее жизнью, чтобы с легкостью пережить потерю?! Хроме не удержалась, ее плечи едва уловимо подрагивали, в фиалковых глазах полыхнуло пламя ненависти. Бьякуран обернулся к ней, не сбавляя шага, и растянул уголки губ в беспечной улыбке. — Она предала меня. — Ты принудил ее объединиться с тобой! Хибари ухватил иллюзионистку под локоть и покачал головой, как бы безмолвно говоря, что не стоит тратить нотации о морали ради этого ублюдка. Тсунаеши, притормозивший на миг, чтобы позволить девушки наотмашь ударить мельфиорца по лицу, после сразу ускорил шаг, заталкивая его в машину. Они плохо спали, нервничая перед предстоящей битвой, но в итоге были расстроены тем, какой стороной судьба повернулась к ним. Могла ли Юни почувствовать их переживания? Могла ли предсказать их смерть? А может, увидев вчерашнее сражение через камеры видеонаблюдения и осознав, как много людей могут погибнуть из-за стремлений Бьякурана, она не смогла жить с этим и решила, что одна жизнь будет стоит сотни других? Им не дано было получить ответы ни на один из вопросов.

***

Хроме рвала и метала. Она и сама не знала, почему так расстроилась, ведь почти не знала эту девушку. Аркобалено Неба давно оказалась в плену у Бьякурана, но у них не было ни сил, ни возможностей выступить против Мельфиоре, оставалось только ждать. Ждать, когда Ириэ Шоичи соберет все данные и подготовит их юные версии к перемещению в это время. «Ей было всего тринадцать», — вновь и вновь крутилась в голове мысль. Докуро перевела взгляд на играющих на кровати детей. Если бы ее чадо погибло так рано, она бы не вынесла этой утраты. Кёя кожей чувствовал напряжение, исходящее от возлюбленной, и, подхватив детей на руки, подошел к ней, ласково приговаривая: — Смотрите, какая ваша мама серьезная, держит в страхе всю Вонголу. Дети, оказавшись близко к Докуро, тут же протянули к ней маленькие ручки. Иллюзионистка отвлеклась от неутешительных мыслей и боднула супруга в плечо с улыбкой. — Запугиваешь мной детей, когда до сих пор держишь в страхе весь город? — Не меня прозвали реинкарнацией Восьмой. — Не мне в ноги кланяются, когда я иду по улице, — парировала девушка и, ощутив прикосновение пальчиков к кольцу, опустила взгляд. Сын настойчиво пытался умыкнуть с ее пальца кольцо Тумана, с нежностью посмотрев на него, Докуро сняла украшение и дала посмотреть. — Тебе еще рано играть такими атрибутами. Хибари тоже проследил за неожиданным интересом дитя, и только подумал о возобновлении их шуточной перепалки, пока Хроме вновь не одолели неушительные мысли, как кольцо возлюбленной слабо и быстро блеснуло. Словно кто-то чиркнул спичкой, вызвав несколько маленьких искорок. С лица Кёи схлынули все краски, Хроме спешно забрала обратно кольцо Тумана. — Нет, этого не будет, — неверяще заговорил Кёя, девушка аккуратно забрала у него дочь, подняв высоко-высоко и закружив, пока муж с крайне серьезным видом пытался донести ничего не понимающему сыну следующее: — Ты не можешь быть иллюзионистом, понимаешь? Меня окружают медиумы! Хроме рассмеялась, слушая его увещевания и прижимая дочку к груди, та, распахнув глаза и почти не мигая, невольно обратила внимание на папу, кажется, дети впервые видели его таким сосредоточенным и хмурым. — Кёя, прекрати, смотри, они растерялись, — Докуро довольно улыбнулась, кажется, мысль о том, что сын пойдет по ее стопам пришлась ей по душе. — Это твоих рук дело, да? — Кёя деланно грозно нахмурился. — А ну давай положим детей и раз и навсегда решим, кто сильнее: Облако или Туман! Хроме переменилась в лице и надежнее обхватила дочь, попятившись назад. — Так, только попробуй опять начать меня щекотать! Я упаду вместе с ней! Пощади меня ради здоровья наших детей! — Хроме Докуро! Иллюзионистка осторожно опустила дочку в кроватку, готовясь слинять от техники беспощадной щекотки мужа. Хибари, последовав ее примеру и усадив сына рядом с дочерью, закатал рукава, прибавляя шаг. — Еще одного дьяволенка на базе нам не хватало! Девушка метнулась к двери, но не успела провернуть ручку. Хибари, нагнав ее и обхватив со спины, принялся щекотать. Нервно и громко смеясь, Хроме согнулась в три погибели и бухнулась на колени, не в силах выстоять под таким напором, но Хибари поднял ее с пола, удерживая на весу. — Ну мы же еще не знаем наверняка, прекрати, ахаха. И пока Кёя, отрицая такое развитие событий, продолжал щекотать возлюбленную в надежде, что блеск кольца — созданная ей иллюзия, чтобы подразнить его, и она непременно в этом признается, пламя Тумана опутывала его сердце теплым и покорным теплом. Ведь Туман одолел Облако еще тогда, когда, пробравшись сквозь многочисленные и безжалостные колючки, смог стать единственным светом для него во тьме жизни.