Анус Дранус. Сага о Нереварине.

Ворвавшись в Министерство Правды, я подумал, что всё тут вымазано говном. Уж слишком коричневые оттенки интерьера радовали глаз вошедшего. Глядя на всё это, я вспомнил, что срал последний раз позавчера. Стоило только мельком подумать о сранье, как пукан тут же принял мозговой сигнал и теперь я по-взрослому хотел просраться. Попердывая, я пытался прокрасться к сортиру. Пятнадцать минут скитаний ни к чему хорошему не привели, и я, изможденный передвижениями на кортышах, аккуратно пробрался в комнату с табличкой “Верховный Инквизитор”. Угнездившись между ширмочкой и ящиком, я приспустил штанцы и, сжав их в кулак, чтоб не обгадить, принялся справлять нужду. Кое-как справившись с первыми личинками, я наслаждался приятной стороной процесса, когда еще не посрал, но уже вправе размышлять и смотреть по сторонам. Кабинет “Верховного Инквизитора” был крайне безвкусным. Несуразный потолок, громоздкие стеллажи, нелепые ковры и циновки. Довершали картину пара неуместных ширм, за которой, прямо на ящиках, явно выебали не один десяток невинно осужденных, но симпатичных простолюдинок. Или простомерок. Не хотел бы я оказаться на допросе. Кто знает, какие вкусы у этого... - ….и вот тогда, господин инквизитор, мы и накроем этих богохульников..." - раздалось из открывшейся двери. В комнату вошли трое. Все в начищенных до блеска доспехах дома Индорил. Посередине, видимо, тот самый инквизитор. Холеная данмерская рожа с остроконечной бороденкой и пижонски зализанными назад волосами. Золотая серьга и татуировки на лице довершали портрет слащавого властолюбца. Было видно, что кресло инквизитора ему подставил богатый папка,а не упорство и жажда справедливости. Справа шел говоривший - темный эльф с огненно-красным ирокезом. Идейный блеск в глазах и широкие плечи выдавали в нем фаната своего дела. Чуть позади - рыжая данмерка молча поджимала губы. Не удивлюсь, если она окажется сестрой того громилы. И тут вся троица замерла, брезгливо сморщив носы. Инквизитор в недоумении завертел башкой. Я вжался в ящики, чуть было не подскользнувшись на собственных экскрементах, и поджал булки, дабы не выдать очередной залп. - Тут как-будто шлюха сдохла! И обосралась через неделю! - чуть визгливо вскрикнул инквизитор. - Жучинный мускус! Срочно! И полотёрку сюда! - проявлял свои управленческие качества главнюк Министерства Правды. “Свита” побледнела, насколько могут побледнеть данмеры, и, во главе с инквизитором, выскочили прочь. Я в панике схватил какие-то бумаги со стола, наспех подтерся и выскочил следом, метнувшись в противоположную, от несущих правосудие, сторону. Несясь по коридору, едва не сшиб какого-то лысого мудака. Спасаясь уже от него, влетел в дверь, любезно открытую другим рыжим данмером, со шрамом в пол лица. Мда, тут целая семья рыжих. И все уже узнали о моем присутствии. Помещение, в которое я случайно влетел, было той самой тюрьмой, куда мне и надо было. Точнее, откуда. Откуда мне надо было спасти Мехру. Огромный зал и пара-тройка тщедушных камерок, к которым вел спуск из дощатой петляющей лестницы. И вот я, недосравши, несся по этому спуску, пытаясь вычислить ментально, в которой из них нужная данмерша. На пути я заметил полуголого норда, босмерку и темного эльфа, невесть зачем сидящих у костра. Сиганув через огонь, я вышиб своим бренным телом дверь камеры напротив. За хлипкой дверью оказался редгард, заоравший что-то про богохульство. В ту же секунду он достал из штанов свое “богохульство”, размером с эбонитовый посох и попер на меня. Глаза бешеные, хуй дыбом. Я шлепнулся оземь. Ординаторы-преследователи перевалились через меня, уронив заодно и загорелого йокуданца. Выпутавшись из кучи, я попытал счастье снова. В этот раз судьба оказалась более благосклонна, и в камере сидела Мехра, с чуть растрепанным видом, видимо, после встречи с инквизитором. Я бросил ей свиток вмешательства, выронив использованные бумажки,зачем-то прихваченные, коими я подтерся. Данмерша шепнула “ Встретимся в Холамаяне”, сунула какой-то конверт и растворилась.Услышав где-то за спиной крик “мои отчеты Вивику!!11”, я скастовал “Возврат”, плюхнувшись на родную кровать. Ave мне. Странно, почему бы не блокировать заклинания телепортации. Хотя бы в тюрьме, - подумал я, наливая стопочку суджаммы. Кстати, я изменил свое мнение к этому напитку. Довольно не плохо пьется, если по чуть-чуть и добавить молоко, хотя бы квама. Я выжал квамского молока в стакан, ведь ближайшее коровье, из Скайрима, портируют через Солстхейм. Но, к сожалению, за его пределами оно не расходится. Пару раз Дро’Захар привозил мне, попробовать. Его друг плавает кораблем туда-сюда. Мысли съездить на этот остров давненько крутились в голове. Я развернул конверт, в котором сообщалась встреча и новое место - Холамаян. Какая-то Блатта отвезет меня по блату из Эбенгарда, если я скажу, что еду порыбачить. Что ж, меня ждала Мехра и Микоян, то есть Холамаян, а заставлять кого-то ждать некрасиво. Я подмылся, переоделся, причесался. От меня пахло чистыми вещами и немного алкоголем. Остался доволен. По дороге к пристани, ординаторы как-то подозрительно косились на меня. Уж не из-за переполоха в Министерстве. Я вспомнил, как завалился к редгарду и подавился смешком. Да уж, парочку-другую он точно сумел насадить на кукан. Надеюсь, главному инквизитору тоже перепало. Прибыв в Эбенгард, мне не составило труда найти нужного человека. Она оказалась именно человеком, а не эльфом, что было несколько странно. По окончанию нашего речного путешествия, меня встретила сморщенная, как анус скриба, бабка-данмерка, и представилась Вевраной Арион. Ту чушь о послушании, которое она тут несет, мне было не очень интересно слушать, и я пошел вперед. Выйдя к огромной лысой скале, я вспомнил, что старуха несла что-то про часы Азуры и открытие только в шесть утра и вечера. Тихо матерясь я просидел с бабкой, хвала той самой Азуре, всего двадцать минут. Хорошо, что подзадержался дома. Внутри монастыря оказалось обычное общежитие культистов, именуемых жрецами-отступниками. Меня сразу отправили к местному главе - Гильвасу Барело. Там же стояла и Мехра, светясь от радости. Барело взбрело в голову рассказать мне всю ту хрень про нереварина, которую я старательно избегал. Он на распев читал какое-то проёбаное пророчество и семь проклятий, пропаривая меня фанатичной хуитой. * В дневник вложен листок* [из Апографа Жрецов-Отступников, с комментариями Гилваса Барело, Аббата Холамаянской Обители] От седьмого знака одиннадцатого поколения, Ни Гончая, ни Гуар, ни Семя, ни Борона, Но Рожденный Драконом и меченый дальней звездой, Воплощенный пришелец под Красной Горой, Рука, благословленная звездами, берет трижды проклятый меч, Чтобы сжать урожай неоплаканного дома. Примечания Строки 1-3: "Древнего рода, но не из четырех великих кланов Эшленда. Рожденный под чужими звездами и знак Дракона - символ Империи". Строки 4-5: "Воплощенный Пришелец" является формальным эпитетом, подчеркивающим связь между словами. Воплощенный Пришелец - "благословенный гость", человек, рожденный не в племенах, а принятый как гость с правом убежища и гостеприимства. Под Красной Горой он встретит семь проклятий и будет балансировать между ними. См. также пророчество "Семи Проклятий", Дагот Уру служат его семь родичей, некогда лорды-волшебники, названные жителями Эшленда "пепельными гулями". Строки 6-7: "Благословенная звездами" намекает на Азуру, Лорда Даэдра и покровителя магии, судьбы и пророчества. "Трижды проклятый меч" может относиться к оружию, именуемому Разрубатель, в некоторых легендах связанному с Битвой у Красной Горы и Лордом Двемеров Кагренаком. "Сжать урожай" - ссылка на пословицу "Что посеешь, то и пожнешь", что означает, что ты получаешь то, чего заслуживает твой труд, как в положительном смысле награды, так и в отрицательном смысле наказания. "Неоплаканный дом" может быть одним из или обоими утраченными Великими Домами Данмера - Домом Двемер и Домом Дагот. *И еще один* [из Апографы Жрецов-Отступников, с комментариями Гилваса Барело, Аббата Холамаянской Обители] сквозь двери неоплаканного дома, где смеются насмешники и интриганы плетут интриги из залов вероломного дома звенит семь проклятий богов, познавших хулу первое проклятие, Проклятие Огня второе проклятие, Проклятие Пепла Третье проклятие, Проклятие Плоти Четвертое проклятие, проклятие Призраков, Пятое проклятие, Проклятие Семени, Шестое проклятие, Проклятие Отчаяния, Седьмое проклятие, Проклятие Снов Примечания Строки 1-3: Двусмысленные. Могут относиться к нечестию богохульного Дома Двемер, или предательской дипломатии слабого Дома Дагота, или и тому и другому. Дом Дагота, однако, называли клятвопреступниками за их предательство при Красной Горе. Это может, однако, относиться к неким нарушенным клятвам о мире между Лордом Нереваром и Лордом Думаком, основателями Великого Совета. Неревар и Думак были верными друзьями, пока разногласия между Двемерами и другими Великими Домами не разразились открытым конфликтом. Строка 4: Люди Двемера осмеивали и оскверняли божественное. Строки 5-6: Проклятия огня и пепла могли исходить из Красной Горы, где правит Дагот Ур. Это были самые ранние сообщения об угрозе с Красной Горы. Строка 7: Проклятие плоти намекает на грибковые заболевания, особенно на корпрус. Огонь и пепельные бури предшествуют угрозе грибка. Строки 8-10: Неясно. Может относиться к еще не понятой угрозе от Дагот Ура. Строка 11: Недавние сообщения о душевных болезнях и потревоженных снах приходят и от городских жителей, и от жителей Эшленда. Что началось седьмое, и последнее, проклятие, говорит о том, что опасность вот-вот достигнет критической отметки. *** Сами понимаете, желания читать все это больное дерьмо у меня не было, а узнав, что теперь непременно следует пиздовать в лагерь Уршилаку, к ебанутой Нибани Меса, я раскланялся и рванул обратно, в Вивек. Уж кто-кто, а Нибани Меса потерпит. Да и, как выяснилось, за это мне никто не заплатит. Тут все на энтузиазме. Ага, мантию себе Барело на “энтузиазм” купил, как же. Я решил не терпеть обратный путь на лодке, в компании бабки, и воспользовался амулетом возврата, в который раз за сегодня. Пора было бы и подзарядить. После душных помещений не плохо прогуляться, и я пошел бродить по ночному Вивеку. Мрачные своды и приятный шум каналов с наступлением темноты давали ощущение защищенности и спокойствия. На стене каждые пять метров висел рисунок очередной рожи хулигана. Я подошел полюбоваться уебком, как вдруг, неожиданно, узнал в нем себя! Мать моя хаджитка, все-таки надо было надевать маску. Не зная, куда себя деть, я сунулся к Захару. Тот подумал и выдает - а пиздуй-ка ты, говорит, на Солстхейм. Схоронишься там. Хлаалу, да Гильдия Воров тебя, конечно, отмажут, но осадок останется надолго. А так - перекантуешься годика пол, вместо тебя словят левого забулдыгу, обвинят во всех грехах, посадят для галочки - вернешься, никто не вспомнит. Я сидел, запустив пальцы в волосы. Солстхейм, конечно, хорошо, если за продуктами человечьими, да обратно, но жить там... прохладно. С другой стороны, у Нибани Месы прятаться хотелось еще меньше. Молока, опять же, не хватало. Луи Чернозем, чучело из Альд’Руна, вечно про этот остров лопочет. А в Хлаалу я последние восемь совещаний только получал жалование, да пил с Курио в Суране, каждый раз вежливо отказывая в садомии. Делать нечего, надо ехать. Через пол часа я уже сидел в мешке вьючного гуара. Дро’Захар с каким-то хаджом вывозили меня из Вивика в Хуул. Второй кот постоянно мельтешил, подгоняя. - Торопитесь, торопитесь, последний корабль на Солстхейм, пока не прибудет следующий! - Ну и когда он прибудет? - не стерпел Дро. - Собиррраюсь на полгода отплывать - с легким кошачьим акцентом ответил тот. - Мне в самый раз - сдавлено отозвался я из мешка, но меня тут же заткнули шипением. Я нашарил в мешке пузырек с флином. Что ж, не дают говорить, буду спать. Проснулся от холода и качки. Я снова был на корабле. Помнится, в тот раз меня пытался изнасиловать темный эльф. Сейчас, надеюсь, подобного не случится. Я лежал в гамаке, в каюте. Во рту как-буто нассали хаджиты, надеюсь, это только как-будто, а от качки становилось дурно. Спать дальше мешал холод. Я слез с гамака, поежился и вышел на палубу. Морозный воздух порывом леденящего ветра ударил мне в лицо...