Анус Дранус. Сага о Нереварине.

Живот наутро болел так, будто бы я срал ядовитой лавой. К тому же, отходосы максимально добивали моё настроение, отчего я был, мягко говоря, очень недоволен всем. Я спустился по лестнице и вышел из Тирска. Морозная свежесть раздражала, а солнце, игриво блестевшее на снегу, выжигало глаза, заставляя усиленно щуриться. Пизда. Доковыляв до толчка, я развернул свиток, что всучила мне бородатая Нибани Меса. Вестроглазый… Ветроглазый… уебан. На свитке была впопыхах начерчена корявая карта «изваяний». Короче говоря, дебилистический обряд заключался в следующем: я катаюсь до этих камней. Смотрю на них, еду обратно. Книжонку о верованиях тупых нордов, где шла речь о каком-то там Аэваре, я порвал на бумажки, дабы подтереться. Снегом, конечно, тоже норм, но, сука, холодно. Оценив размеры собственного изваяния, я подумал о том, чтоб нанести его на карту скаалов. Так, ладно. Пора тащиться до первого камня. Единственный камень, которому я бы сейчас обрадовался – это тот, что мутят редгарды из смолы удушайку. Ближайшая пара изваяний была в районе озера. Не раздумывая, я направился туда. «Камень зверя» – значилось на карте. Облазив чертово озеро, я едва не ушел под лед несколько раз. За сугробом я приметил стража из деревни скаалов. Он сосредоточенно пыхтел над какой-то рыжей бабой с очень спокойным лицом. Я было хотел отойти, чтобы не мешать их благому и праведному соитию, как вдруг они заметили меня, помахали и указали путь к камню. Не очень помню их имена, но мужик опрометчиво сообщил о том, что женат. Что ж, ебаный кобель, я поговорю с твоей женой в деревне. Присмотревшись, я заметил длинный каменный фаллос с волчьей мордой на нем. По приближении раздался странный голос, напоминающий голос Коросты: «Найди на юге доброго зверя и облегчи его страдания» – загробным тоном произнес тот. Притворившись, что не вижу его жирную жопу, торчащую за камнем, я отправился на юг. Пройдя вдоль озера, я увидел странную картину: пятеро нордских ребятишек играли с белым медведем. Присмотревшись, я понял, что ребятишки совсем не играли, а пиздили несчастное животное. Должно быть, это и есть рьеклинги. Мне рассказывали о них в деревне. Только почему-то никто не говорил, кто они. Просто «злобные мелкие твари». Однако, бретон в Тирске сообщал, что рьеклинги – это внебрачные дети нордов и данмеров Солстхейма, выброшенные в снег и создавшие свою маленькую коммуну. Про это, неудивительно, никто не распространялся. Само собой, перестрелять детей не составило особого труда. Я вынул стрелу из медвежьей задницы и отвел его к камню. Медведь был дрессированный и очень домашний, отчего подстроенный шаманом «обряд» был крайне глуп и наигран. В который раз обещая себе сжечь деревню, я отправился к следующему камню – камню ветра. Там тоже не обошлось без ебанутых предписаний. И так с каждым камнем: я развязывал злоебучие мешки, сажал какие-то ублюдские семена, играл на пердящих трубах, плыл, блядь, по ледяной воде, вымазавшись жиром хоркера, включал свет в пещере с огромным чучелом, которым вырядился безумный шаман, в общем, к вечеру был измотан, озлоблен и обморожен в третьей степени. Продолжая месить снег под ногами, я вышел к Вороньей Скале. Там появилось несколько особняков, земли. Фалко, увидев меня, обрадовался и напоил ягодным отваром. Отогревшись, я рассказал ему, как рабочие бегают побухать в Тирск и спросил о делах, на что он ответил крайне неоднозначно. Оказалось, в мое отсутствие Магиус распоясался в конец, и в итоге мы просрали все эбониты. Фалко предложил мне выбрать, с кем сотрудничать, ведь дальнейшее финансирование колонии лежит только на мне, а Магиус и он нынче на равных правах. Почесав лобок, я принял решение поддержать Фалко. Он хоть и простак, зато не проебывается. А от тех, кто проебывается – следует бежать сломя хуй. Закончив формальности с подписанием нового договора, я отправился к ебучему шаману. – Я закончил вашу маленькую экскурсию, – сплевывая снег, заявил я. – Да-да, Клык Сердца ждет тебя, – просипел шаман, смазывая рану от стрелы на животе. – Где это вы так поранились? – с издевкой спросил я, вспоминая как пронзил стрелой «стража солнца». – Неважно, ступай, – сморщившись от боли выдавил шаман. Я злорадно ухмыльнулся и пошел в Большой Зал. Клык Сиськи зауважал меня, видимо посмотрев на шамана. Что скромничать – я умею натягивать. И тетиву тоже. Мне вручили какую-то стеклянную палку, будто все так и должно быть, и попросили расследовать местное крысятничество, выдав это за «Испытание разума». В маленькой обособленной деревушке все было просто и прозаично. Кто-то кого-то ебет. Всё из-за ебли. А уж тем более в малочисленном коллективе неотёсанных расистов. Пошарив по дому жены обвиняемого, сразу были обнаружены и обнародованы следы спермы на простынях и любовные записочки. Предложив отпустить виновника расследования, я вышел на свежий воздух, чтоб дойти до Тирска, выпить пинту меду. Вся эта отработка ради задницы Кариуса уже выводила из себя. Подойдя к озеру, я вдруг увидел Коросту, наблюдающего за огромным огненным столбом, торчащим прямо из воды. Заметив меня, шаман сразу же оживился и стал впаривать, дескать, мне непременно надо туда нырнуть. Я чуть было открытым текстом не послал окаянного нахуй, но он уже приплел к этому погружению «обряд силы». Я промямлил нечто невразумительное и ушел-таки пьянствовать. С озером, кстати, как-то само рассосалось. Говорят, колдун-зомби спас всех нас от ледяных даэдра, а потом умер. Бред редкостный, но похуй, главное, что мне не пришлось самому туда лезть. Я решил направиться прямо к главнюку и сказать, что пора бы начать более конкретные переговоры. Дойдя до Большого Зала, я вошел внутрь и только собрался толкнуть решительную речь, как за моей спиной раздались звуки возни. Я выскочил на улицу и увидел следующее: полулюди-полуволки сцепились с деревенщиной. Не долго думая, я тут же выхватил лук. Интересно, почему полукоты – цивилизованная (ну по большому счету) раса, а полусобаки – страшное проклятье? Существуют ли хаджиты-оборотни? К примеру, если... – Айсука! – один из оборотней ринулся на меня и, сбив с ног, протаранил моим бренным телом дубовые двери Большого Зала. Одно у оборотня плохо – открытые яйчуги. Чем я и воспользовался, выдернув их на свободу. Осмотрев зал, я увидел лишь растрёпанное мясо стражника. Клык Сиськи исчез. На левой груди моя рубашка сияла тремя кровавыми царапинами. Странно, я убил всего двоих волчар, а чувствовал себя, будто грузил их трупы сутки. Окинув взглядом деревню и перепачканный кровью снег, я высмотрел шамана, поднимавшего одного из стражников. – Что за.. – О, Создатель! Ты проклят! – завопил Короста. – ??? – Рана! Тебя ранил оборотень! Сейчас ты, возможно, не понимаешь, но через три дня все изменится! Исцелись и мы примем тебя! С этими словами шаман отскочил от меня, будто я был поражен корпрусом. Ах вы, мудаки! – в который раз убедился я. Что ж, мне давно пора было наведаться в Воронью Скалу. Стоило мне увидеть Фалко, как он тут же сунул мне пачку бумаг. Пришло время для серьезного строительства, и была необходимость решить: кузнец или торгаш начнет делать бизнес с нашего благословения. Я, не сомневаясь ни секунды, расписался на документах торговца. Кузнецов тут и без того хватало. Оставалось только навестить Магиуса и попросить сбавить квоту на руду. Пешком топать не пришлось – молодая данмерша уже пришвартовала судно до Форта Инеевой Бабочки. Я сел в лодку и принялся грызть ногти. Зубы просто чесались, будто я вшивый наркОта. Вонь немытых ног аргонианина, мимо которого я прошел, вызывала отчетливый рвотный позыв, а уж пот солдат и шмыганье Магиуса я чувствовал и слышал, не дойдя до лестницы. Творилось что-то неладное. Постоянно хотелось уебать кому-нибудь в щи и обоссать все свое имущество. А вроде бы комплексом собственника страдать не приходилось… И еще яйца. Почему-то они чесались, как во времена моей прыщавой юности. Весь как на иголках, я подал документы бывшему руководству. Тот хотел было что-то съязвить по поводу моего решения о Фалко, но, заглянув в глаза, осекся и молча вернул подписанные бумаги. Неужто я и вправду подцепил ликантропию. Постоянно поправляя мошонку, я поспешно покинул здание форта. Дело принимало не очень приятный оборот. Фалко окинул меня взглядом и, посчитав ускоренным, лишь покачал головой. А он меня боится. Я прямо чувствовал его страх. Он весь вонял собственным страхом. Блять, да что за гонево со мной происходит?!