Анус Дранус. Сага о Нереварине.

- «Проснись и пой, пышечка» – раздался веселый голос Крассиуса Курио, после чего я несколько раз умер от истинного пламени. - «Задерни…шторы…педр…»- просипел я, испугавшись собственного голоса. - «Вот кто бы говорил, а, юный театрал!» – расхохотался советник Хлаалу – «кстати, в массаже простаты нет ничего гейского» – с этими словами мне потрепали за щеку. -« Тьфу, нахуй» – я попытался отмахнуться, с болью в заднице вспоминая прошлый вечер… или позапрошлый…или это был день. Голова болела так, будто сам Молаг Бал проводил там инвентаризацию синих тарелок…или коричневых. - «Хк…хк…хк…»- судя по всему засмеялся Дро’Захар. Я все еще щурился от яркого света, сидя на полу номера в Морнхолде. Курио, порядком ускоренный, улыбался во все тридцать два зуба. Чистый, свежий, довольный. Он прекрасно смотрелся в комнате для дорогих особ, где и тут и там были разложены подушки и дорогие ковры приглушенных зеленых, песочных и лиловых оттенков. Я опустил голову, разглядывая себя. Да уж. Белая рубаха была вся в пятнах. Желтые разводы – точно моча. Я помню как меня обоссали прямо на Плазе. Но кто, за что, почему, где были все мои друзья – будто стерто из головы какой-то двемерской магией. - «Меня обоссали» – то ли удивленно, то ли печально выдал я. - «Хк…хк…хк…»- снова раздалось откуда-то с дивана. Я еле оторвался от самоосмотра. Хаджит растекся по дивану и был похож на печеный ком шерсти. Он сидел голый, вяло катая в зубах трубку. Его глаза уже сливались по цвету с шерстью. - «Сколько он курит?» – обратился я к Крассиусу. - «А я почем знаю» – пожал плечами тот. – «Хотя знаю – по питишу за грам. А грамм он курит за две-три тяги» – снова рассмеялся имперец. Мне тоже не помешает дунуть. Пошатываясь и придерживая отяжелевшую голову, я доковылял до окисшего кота, вынул трубку из его рта, от чего он издал что-то типа «аээхххх…», вытер её о свою рубаху, избегая желтых мест, и, прикрыв глаза, хорошенько втянул едкий дым тлеющей смолы шалка. -«Уф. Акакойсегоднядень» – «пшшш» – спросил я, стараясь не закашлять и, выдохнув изрядную порцию дыма, воткнул трубку обратно в рот хаджитскому пудингу. - «Ха! Ну вы, батенька, наркоман! Сандас, 31-й день Вечерней звезды ! День перед Новым Годом! И мы едем праздновать на Солстхейм! Вуху!» – отозвался Курио. - «Что? Но мне нужно поговорить с тем…и даэдрический дилдо..в канализации великого базара..это же…это..» - «Это охуенно, но ты еще успеешь сделать всё это в следующем году» – обрил меня советник. –«А сейчас – время готовить себя к Новому 429-му!» - «Пора завязывать с сахаром» – снимая с себя мерзко воняющие одежды, констатировал я. - «Конечно, конечно. Теперь – в любое время» – раскатывая по зеркалу пару жирных дорог сахара отозвался Крассиус Курио. – «Тебе правую или левую?» -«Я серьезно. Мы взрослые люди, добились достаточно, чтобы уметь себя развлечь и без всяких усилителей и ускорителей. Приятно ведь вспоминать полноценные фрагменты жизни, а не какие-то вырванные куски, за которые то ли стыдно то ли страшно. Я мыться. Мне правую»– бросив взгляд на зеркало отозвался я. -«Жадный ублюдок.» – оценивая дороги, кивнул Курио. Теплая вода в бочке плавно приняла мое тело. Я полил себя маслом для омовения, закрыл глаза и расслабился. Ну, очередной год позади. Казалось бы, сегодня обычный день. И праздновать особенно нечего. Но это напряжение внутри… Оно такое чистое, наивное и детское. Будто ждешь маму из магазина. Или завтра первый раз идешь в школу. Еще не знаешь, что там будет, но уже понятно, - наступил какой-то новый период в жизни. Теперь все будет по-другому. Хотя всем понятно, что, скорее всего, ничего сверхнового и, тем более удивительного, не будет. По большей части, население продолжит есть ту же еду и носить ту же одежду. Конечно, у кого-то случатся перемены, но все уверены, что счастливый случай коснется именно их, а беда обойдет стороной. Ведь каждый умирающий в этом году справлял его начало. Радовался, выпивал, строил планы. Но болезнь или трагическая случайность не пустят его в год следующий. Получается, гораздо логичнее праздновать именно год пережитый. Но эта детская наивность заставляет биться сердце в новогоднюю ночь с трепетной надеждой и верой в прекрасное новое. Абсолютно каждый испытывает это чувство, как бы он не старался его унять. Все дела переходят на второй план. Народы как-то сплачиваются, и воздух начинает искриться ожиданием чуда. А ведь меня давно ждут в Лагере Уршилаку. Мне давно пора в канализацию под Великим Базаром. И вообще, надо написать письмо Косадесу. Старый дрочун наверняка уже укурен в сало хоркера. Все заняты одним и тем же – приготовлениями к новому году. *** Нибани Меса, старая шаманка племени Уршилаку, раздувала огонь под огромным кипящим чаном. -« Йен, окоянный скрибоёб! Корень трамы уже должен быть нарезан!!!» - закричала шаманка в сторону несчастного скотника, помогавшего ей с приготовлениями. -«Да да, уже почти всё!» – сдавленно ответил бедолага. Курапли, мерзкий торговец, как-то раз застукал Йена за сношением с одним из лагерных скрибов, за которыми ухаживал скотник. Какой-то новый псевдонереварин захотел бутербродик со скрибовым желе, а оно, как назло, закончилось именно в тот момент, когда Йен только приступил к ебле животного. С того момента прозвище Йен-скрибоёб плотно закрепилось за проколовшимся скотником. Но Йен не переживал. Лагерь Уршилаку не очень обширное поселение, а потому, через неделю позора, волна шуток и острот в его адрес спала и все обитатели вернулись к своему привычному ритму жизни. -«Почти все?! Шевелись, говорят тебе! Еще салаты не нарезаны!» - не унималась шаманка. - «Никс-гончую варить это тебе не скриба трахать, режь давай!» Йен побледнел, насколько может бледнеть данмер, и зашустрил лезвием по доске. Если гончая не наберет нужного аромата Сул-Матуул будет очень не доволен и тогда скрибом будет Йен. -«Ну все, загружаем» - скомандовала шаманка. Скотник выволок огромную тушу никс-гончей и аккуратно опустил в котел. -«Еб твою мать, руки трясутся, весь позеленел аж, как орк!» - ворчала Нибани Меса, - «Только орочьей силы в тебе нет! Одна только тупость да медлительность!» -«Простите» - промямлил Йен, засыпая варящуюся тушу мелкорубленным корнем трамы. -«Азура простит. Теперь давай за салаты!» - и с этими словами шаманка поставила перед скотником здоровую миску пепельного батата. Опять рыба-убийца под шубой…подумал про себя Йен. Как же заебало это новогоднее однообразие. Но вместе с тем так по нему соскучился. Вот что значит традиция. Традиция пошла то ли от нордлингов, то ли от снежных эльфов. Те наряжали в новый год елку, кружили хороводы, пели песни. Поскольку так и не ясно, кто бы первым, то все люди считают, что норды, а все меры – что эльфы. В лагере Уршилаку не было никаких деревьев, тем более елок, а потому наряжали старый пень, растущий неподалёку. Ашхан важно доставал короб с украшениями и побрякушками, которые никто не видел целый год, и развешивал их на выкрашенном в зеленый цвет пне. За год песчаные бури снова сотрут с него краску, но сейчас он радовал племя своим ярким и насыщенным оттенком. -Йен! Хватит скрибов ебать, я выпилил новый лук костегрыз сул-сенипула. Пиздуй отнеси его на место. – гаркнул Ашхан. Племя дружно загоготало. Да, эта шутка никогда не устареет, а шутка от вождя племени автоматически должна быть смешной. Скотник обреченно побрел прятать лук для нового нереварина, а Нибани Меса раздавала всем остальным грибы. Ровно в полночь каждый член племени скушает грибочек и яркая встреча нового года не заставит себя долго ждать. *** «….осталось только пожелать удачи и счастья в новом году!» - закончил Архиканонник Сариони последнюю проповедь 428 года. Собрание Храма Трибунала вдохновленно зааплодировала, Толер самодовольно поклонился и спустился с трибун. Слушателей было довольно много, несмотря на предновогодний ажиотаж. Вивек-город будто сорвался с цепи после длительной голодовки. Продукты в магазинах сметали со скоростью свитка воздушной ноги. Про спиртное можно не говорить – его будто бы и выставлять на прилавки не успевали. На улицах и в лавках не протолкнуться. Все бегали, суетились, галдели. Удивительно, что кто-то вообще решил посетить проповедь в это время. Толер Сариони вернулся в свои апартаменты. Тут же раздался стук в дверь. «Сариони, слушаю» - ответил Толер, не отрываясь от поиска бумаг с подготовленной речью новогоднего обращения Вивека-правителя к жителям Морровинда. «Свежий авторских салат для Лорда Вивека – не желаете попробовать» - раздался приятный женский голос личной горничной архиканонника. «Салат?! Какой, к хуям, салат?!» - Толер обожал сквернословить в присутствии прислуги. «Свежий авторских салат для Лорда Вивека» - повторил смущенный голос за дверью. «Знаешь, кто придумал салат? - Нищеброды. Никаких салатов в новогоднем меню, ясно-понятно? Ебаный нахуй блять в сраку» - выплюнул Толер и, широко шагая, направился в палату Лорда. Так же ожидался приезд Леди Альмалексии и Сота-Сила, который последнее время стал слишком замкнут даже для божества Трибунала, а салаты в меню, по мнению архиканонника, испортили бы репутацию Вивека. -«Господин Вивек..?»- осторожно входя в покои правителя, начал Сариони. -«О да, нвах, да» - правитель самозабвенно дрочил. Хотя при дворе было принято называть это «постигал сущность ЧИМ». -«Господин Вивек, вам следует порепетировать речь. Я писал её несколько дней, надеюсь, вам она..» -«Не сейчас, Толер-Шмолер» - парировал Лорд Вивек, продолжая постигать сущность своего стояка. -«Но господин Вивек! Сегодня ведь 31-е!» - испуганно забормотал архиканонник. -«Что? Уже? Какого неревара не сообщили на конуне ?» -«Но вы постигали сущность…» -«Постигали сущность..» - передразнил правитель – «Кто мой главный своетних Храма?! Может быть член? Нет, не член. Ты, Толер. Ты мой главный советник. В твои обязанности входит следить за моей репутацией.» - выдавал Лорд. -«Прошу прощения. Давайте приступим немедленно» - спокойным тоном почтенный данмер , и после еще нескольких выходок Лорда Вивека репетиция всё таки началась. Архиканонник Толер Сариони не жаловался на свое жалование и положение, отчего идиотия правителя не так уж и раздражала. Деньги – вот основной залог крепких нервов. Сариони не бегал по магазинам в поисках алкоголя, лучший флинн уже привезли. Очереди, толкучка, агрессия пьяные простолюдины, грубые выкрики – этому не было места в жизни архиканонника. Он не играет в газетные розыгрыши билетов на бал Вивека – он в списке почетных гостей. Он не откладывает деньги на одежду или технику – всё это просто появляется в момент желания. Лорд Вивек может вымазаться калом, если пожелает – это максимальные трудности, с которыми сталкивался Толер. Когда воин-поэт и один из Живых Богов Трибунала Вварденфелла более менее освоил нетрудную речь на тему «нас ебут, а мы крепчаем, во всем виноваты н’вахи» Толер был готов отмечать. Просмотр новогодних выступлений на Арене, бал, пьянство и разврат в банях Солстхейма – лишь верхушка айсберга запланированных развлечений. И все это без посторонних пьяных рож, без негатива и геморроя. Новый год обещал выдаться веселым, спокойным и добрым, как и все предыдущие. *** Мехра Мило с огромной сумой продуктов, наконец, отыскала ключи от квартиры. Это был один из самых тяжелых дней. Как можно радоваться, когда еле волочишь ноги от усталости. Сокращенный рабочий день не принес ничего хорошего – Пьянка на рабочем месте с самого утра, нелепые приставания коллеги – зачуханного престарелого данмера у которого, к тому же, воняло изо рта. Потом на Плазу. Какой-то хаджит чуть не выхватил сумку в толпе. Какие-то орки толкнули плечом. Денег едва хватало, а алкоголь нашелся только в третьей лавке. Две бутылки шейна, мясо никс-гончей на горячее, пару еловых веточек из Солстхейма, за которыми пришлось выстоять несколько часов. А еще не готов ни один салат. Вечером ожидаются подруги из Библиотеки, молодой мер, с которым та встречалась пару месяцев, прогулки по ночной площади. Мехра надеялась, обойдется без пьяных драк. Потом опять домой, неловкий секс, больная голова на утро. Стандартный распорядок праздника для большинства жителей этой страны. Но в полночь она напишет на бумажке заветную мечту, зажжет, бросит в бокал шейна и, зажмурившись, выпьет, мечтая о спокойной, тихой жизни, полной книг, романтики и мятых простыней. *** М’Айк Лжец просто ловил рыбу на островке, расположенном на линии между Альд Даэдротом и башней Сорквильда у Дагон Фела, по дальше от всех этих предновогодних помешательств. Для него это был обычный день, такой же как вчера или завтра. Нет, он не чувствовал себя одиноким или брошенным. Наоборот, его это просто не касалось. Ну что он не видел? Облаву ординаторов на хаджитские притоны? Видел. Ему даже сломали руку на одном из таких «показательных» мероприятий. Обоссаных алкашей на Плазе? Провинциальные «елки» из листьев хакльлоу? Это так жалко смотрится. А пьяные легкодоступные аргонианки и вечно чем-то недовольные орки вообще не вызывали ничего, кроме рвотных позывов. Они есть абсолютно на каждом таком общественном празднике. Нет уж. Пусть по пизде идет весь этот сброд. Само собой, легкое чувство обиды, отчужденности есть. Никуда не деться. М’Аайк точно знал – сегодня никто не поздравит, не выпьет с ним. Тем не менее, какая-то нелепая надежда теплилась. М’Айка она злила и он пытался выдавить её из себя. Его двоюродный брат работал все праздники – возил гуляк на Солстхейм из пристани Хуула. М’Айка передергивало от одной мысли сколько сейчас там народа и что творится на корабле. Просидев так до полуночи, М’Айк вдруг вскочил, плюнул и, ненавидя себя, вытащил потрепанный лист хакльлоу, навесил на него пару тройку побрякушек, плеснул в стакан суджаммы. С Новым Годом, М’Айк. *** Кай вернулся со службы недовольный. После отъезда из Морровинда, где было так приятно пинать хуи, употреблять наркотики, спать с мужчинами и зверолюдьми, в общем делать всё то, что меньше всего ожидают от импереца-монаха, Великого Мастера ордена Клинков. Вот вы мастурбировали на спящего мужчину? Вы ебали мужика вдвоем с малознакомым проститутом-садомазахистом? Нет? Вам страшно? Мерзко? А Косадес сделал это. Более того, мысль ,что это не является преступлением еще сильнее грела его. Он не был маньяком или садистом. Он сделал обычные вещи которые мало кому приходили в голову. Но теперь он вновь в Имперской столице, с семьей и обязанностями, что угнетало. -«Дорогая, тащи сюда трубку и поживее» - пробурчал тот с порога. Разгонять предновогодние беспорядки не самое приятное занятие. И хотя Кай работал только с бумагами, посылая молодых и крепких стражников, ключевым в этой фразе являлось слово «работал». -«Ох, сколько можно курить!» - донеслось с кухни. –«сейчас! Только закончу салат!» Знала бы ты, сколько я курил в Морровинде- подумал просебя Кай. Интересно, в новый год хоть кто-нибудь не готовит ебучие салаты. Наконец, получив свою трубку, Косадес крепко затянулся, вытянулся в кресле, достал кусок пергамента и принялся писать письмо одному старому знакомому. Выпуская дым через ноздри, Кай писал тому самому пареньку, которого трахнули в первую же ночь приезда на службу клинков. -«Мха-хахах-ха» - смеялся Кай, каждый раз вспоминая это, и поглаживал член через штаны. Хорошие были времена. Интересный был опыт, дрочить на него, пока тот спал… Первое время член никак не хотел вставать, но потом наливался кровью только при одной мысли. Анус Пенис… или как там его зовут… - задумался Кай. Анус Дранус. Ну как не присунуть такому парню. -«Пиши скорее свои писульки! У нас еще ужин в Башне Белого золота, давай Коса, нужно собраться! Тебе еще за сыном ехать!» - кричала жена. Бляяяяя…. Потягиваясь протянул старик. Вот она, привычная спокойная неторопливая семейная жизнь. *** -«Пышечка, ты там жив?!» - раздалось прямо мне на ухо, отчего я чуть не перевернул бочку. -«Ахахахах! Как температура?» - захохотал Курио, наблюдая, как я пытаюсь отдышаться. -«Температура тридцать шесть, мать твою, и шесть….» – вылезая из бочки пробормотал я. -«Ну за такие булочки я тебя прощаю, соня» - и игриво шлепнув меня по заднице, Крассиус вышел из купальни. Ненавижу, когда он так делает. Чистый утепленный костюм, повозка гуаров, мы двигались в Хуул. Там нас уже ждал корабль на Солстхейм, где нас встретит Фалко в костюме Дедушки Зимы, где начнётся шум, гам, веселье и надежда. Надежда, что все плохое останется в году прошедшем, а хорошее начнет приходить, менять, улучшать. -«Бля! Мы забыли Захара!» - заорал Крассиус.