God, Save Our Souls

Вечер 8-го мая 1994       Как иногда забавно складываются события в жизни. В один день у тебя есть все и ты самый любимый ребенок в семье, все на тебя сетуют, смотрят с благоговением, сдувают пылинки, а затем «Пуфф», и жизнь поливает дерьмом весь твой крохотный мирок в виде огромного хрустального замка с карамельным рвом, вафельными воротами и резными мармеладными башнями. Со временем, конечно же, перестаешь витать в облаках, надеясь на чудесное разрешение всех проблем, и начинаешь осознавать масштабы всей катастрофы. Перестаешь также верить в доброту своего дорого родителя, когда сидишь только лишь в одном нижнем белье и пижамной рубашке с глупыми желтыми цыплятами, а кожа на коленках саднит от постоянного пребывания на холодном бетоне подвала своего собственного дома.       Иронично, наверное, уже двое суток находиться в том месте, которое все свое детство старался избегать, наслушавшись рассказов от старших братьев и сестер о гигантских мокрицах и уховертках, ищущих укромное место в человеческом теле для выведения еще более мерзкого потомства. Ну, по крайней мере, хотя бы одна цель в жизни достигнута – страха перед насекомыми больше нет. Ко всему можно привыкнуть и после двух ночей в темном подвале, куда ночью даже толики света не проникает, давясь слезами отчаяния, обиды и панического страха, ты перестаешь реагировать на тихое шуршание в предположительно валяющейся в углу брезентовой палатке.       Скрип открывающейся двери отвлек от мыслей, оповещая о незваном «госте». Мягкий свет за спиной женского силуэта манил своим теплом и атмосферой уюта, хотелось выбраться из этой импровизированной темницы, принять душ и зарыться в уютную перину кровати, но женский силуэт, в котором, при приближении, узнавалась Джо, лишь положил старое одеяло и пару сэндвичей в полиэтиленовой обертке перед кованой решеткой, где мы держали нашего пса Дина, когда в доме и на улице было слишком жарко.       - …я… я не могла прийти раньше – не знала как начать Джо.       - Я слышала, как ты приехала вчера, слышала твою машину, – с большим усилием от пересохшего горла прошептала я. – Почему ты не пришла вчера, Джо? Почему? …когда состоится собрание ковена? – слова, пропитанные обидой, слетали с губ, а слезы градом покатились из глаз, от мыслей о том, что сестре было противно находиться рядом со мной, с ее любимой и лучшей подругой.       - Альва… я не знаю, что сказать…Ты и Кай, скажи, что он принуждал тебя... – слова тихо ударялись о стены. – Когда все это случилось? Расскажи мне, я поговорю с нашим отцом, и… и он одумается, вот увидишь!       Взгляд голубых глаз быстро забегал по лицу в ожидании ответа, встретившись с потемневшими от слез карими.       - Нет, Джо…-каждое слово давалось с большим трудом под пристальным взглядом старшей сестры. Мысли путались, не желая выдавать хоть какую-либо связную информацию. Стыд от осознания совокупления с родным братом смешались с ущемлённым чувством собственного достоинства. Как она вообще могла позволить себе это?       Щеки горели, в голове гудело, Альва отвела взгляд в пол, слыша, как хрустнули коленки Джо, когда она опустилась на корточки, чтобы взять лицо сестры в руки.       - Он монстр, Эви, весь ковен об этом знает. Если ты скажешь, что он тебя заставлял все это время, ничего не будет, не будет суда и казни, ведь на собрании ковена…       - На собрании ковена будут проникать в сознание, Джо… они все увидят сами и без слов. Я заслужила это и мне не страшно, – упрямо, с горечью в голосе прошептала я, взяв в свои руки влажные, холодные ладони сестры.       - Джо, мне не нужна жалость, просто побудь со мной еще немного, как раньше…помнишь, как мы сидели в лесу возле дома на тот погнувшемся дереве и ели твой противный яблочный пирог и шутили, будто он задержался в солярии, - Джозет нервно засмеялась сквозь пробивающиеся слезы, даря свою самую лучезарную улыбку.       - Это было летом, два года назад. Тебе только исполнилось 13 и я приехала из пансионата специально к твоему дню рождения, чтобы подарить тебе этот кулон. Ох, ты до сих пор его носишь…- сказала старшая сестра, увидев, как я поддеваю цепочку с небольшим серебряным именным кулоном «Avy».       - Джо…- я перебила сестру, всматриваясь в нежные голубые глаза - Мне нужно узнать кое-что…Что-нибудь слышно о… нем?- не в силах произнести некогда родное слуху имя, тихо, с паузами произнесла я.       - Отец очень злится на него и на тебя, поэтому я не стала спрашивать напрямую о Кае, но сегодня утром я слышала, как он разговаривал с Гордоном Блэквудом. Они ищут его, даже не смотря на то, что по закону не могут требовать наказания для него на собрании ковена. Кай совершил слишком много ужасных поступков и папа не хочет и не может оставить это просто так. Он обещал разделаться с ним вне магического суда, – на одном дыхании, выпалила Джозет, пытаясь увидеть мою реакцию.       Несмотря на все то, что случилось в тот злополучный вечер, я хотела увидеть его. Хотела посмотреть в его глаза и убедиться – все, что он говорил, все, что он делал, ничего не значило для него. Воспоминания резко ударили в голову, картинками мелькая в голове. Его голубые глаза с большими черными зрачками, в которых отражалось желание поглотить, обладать. Его комната, приоткрытые губы, длинные, изящные пальцы, до синяков сжимающие талию, частые движения, я, сидящая сверху и принимающая его, а затем округлившиеся глаза отца и застывшая маска ужаса на его лице.       - Эви…- с волнением в голосе позвала Джо, пытаясь разглядеть сквозь тусклый свет мои эмоции на лице - собрание состоится завтра на закате… Я попробую поговорить с папой еще раз. Эви, верь мне, все наладится!       Мой приглушенный смешок ударился о стены сырого подвала. «Папа», ну да, разумеется, все хорошие желают для своих детей медленной и мучительной смерти, путем выкачивая магии. Надо продержаться в этом подвале еще одну ночь, еще одну-гребанную-ночь. Хотя я скорее тут окочурюсь или, в лучшем случае, подхвачу воспаление легких, чем переживу еще одну ночь на холодном бетоне. Ах ну да, ну да, как я могла забыть, у меня же еще есть сэндвичи и одеяло. Великолепно! Сегодня прямо «Джек-пот»!       -Ну же Эви, не молчи! Мне больно на тебя смотреть,- слезы медленно покатились из ее глаз, доказывая лишний раз, что даже она сама не верит в правдивость своих слов.       -Я в. Полной. Жопе. Джо. – безразличным тоном отчеканила я, не поднимая на сестру глаз. – Все равно уже ничего не изменить…- голос предательски дрогнул и на меня обрушились с новой силой бессилие перед возникшей ситуации и жгучая злость на Него. Того, кого последний год я считала не просто братом; того, кто заменил мне всех членов нашей большой семьи; того, кто…жестоко предал меня, оказавшись совсем не тем, кого я себе так упорно рисовала.       Мерзкий ублюдок лишь взял свое, и я велась, не получая при этом ничего. Неужели его целью лишь было мое уничтожение?! Во всех смыслах этого слова.       Неужели все, что он говорил, все его действия, это лишь обман?! Какая же я дура!       Лежащая рядом со мной металлическая посуда пса Дина с водой для питья, символизирующая лишний раз мое духовное падение, с силой ударилась о стену и отлетела в другой конец вольера.       Джо, сидящая все еще подле меня, дернулась от страха и прикрыла глаза, не в силах видеть то отчаяние, что полностью поглотило меня и заставило зарыться в волосы руками и тихо поскуливать.       -Эв?       -Оставь меня, Джо, – это все, что я смогла из себя выдавить. Хотелось прижаться к ней, обнять и верить, что все образуется, но ситуация была более чем ясна – мне не жить. Мне нужно побыть одной, справится с бурей чувств, что на меня обрушилась. Стыд, отчаяние, злость, непонимание – все смешалось в одну кучу, норовя разорвать голову изнутри.       Джо медленно поднялась и тихо пошла к лестнице, ведущей на первый этаж дома. Сестра оглянулась напоследок, осматривая меня и пытаясь понять, можно ли и нужно ли оставлять меня одну. Совладав со своими чувствами, она закрыла дверь, погрузив комнату в полную темноту, по крайней мере до тех пор, пока мои глаза не привыкнут к кромешной темноте. Не открывая глаз, я плакала, предавшись тому, что у меня получается лучше всего – жалению себя, и чувствовала, как мысли путаются, погружая меня в сон.