God, Save Our Souls

25 декабря 1992       - ...И я ему «Тони, у тебя никогда не будет подружки, если ты и дальше будешь ходить с мамой на румбу», - набивая рот имбирным печеньем, пытался говорить Кай, сидя в гостиной на диване с младшим братом Райли.       Все бегали с приготовлениями к рождественскому ужину. Джо и мама гремели на кухне кастрюлями, готовя традиционную индейку под фирменным соусом. Еще двое моих старших братьев и сестер заканчивали с уборкой в своих комнатах. А я, как всегда, пользуясь привилегиями самой младшей в семье, сидела на столе с яблоком в руке и наслаждалась полным бездельем, болтая ногами и крутя головой то в сторону работающей бригады на кухне, то направляя взор в зону почти такой же тягучей лени, в коей находилась я. Мысленно отругав себя за бездействие, я уже было собралась направиться в свою комнату и разгрести там «Авгиевы конюшни», как на лестнице столкнулась с Томми.       - В сторону, сопля, идет большой человек, - оттолкнув меня к стене, фыркнул старший брат, вразвалочку проходя в комнату и оценивая ее теперь уже тренированным взором после длительной уборки своей комнаты. Чуть не задохнувшись от такой наглости, я повернула с лестницы и пошла за Томом, чтобы огреть его диванной подушкой, ну или хотя бы пульнуть в него тапком.       - Смеху-то, Малакай, смеху, 20 лет, а у самого-то девчонки никогда не было. Все еще проводишь жаркие ночи наедине со своей правой? Ах, нет, извини левой, ты же левша, естественно, – ударив себя по лбу, протянул последнее слово брат, наслаждаясь тем, как Кай скривился от своего полного имени и, задумавшись на мгновение, протянул – …Ииили это не распространяется на мастурбацию?       - Думается мне, ты сможешь нас лучше осведомить в вопросах самоудовлетворения, Томас, – вскинув брови с крайней степенью заинтересованности, парировал брат. - Уж мы-то все мы пооомним ту замечательную историю с потерявшимся розовым носочком Хейли, – Кай смаковал каждое слово, подергивая закинутой одну на другую ногой и делая вид, что рассматривает свои ногти на предмет грязи.       Я прыснула от смеха, вспомнив историю минувшего лета, и сразу замолчала, когда Том резко повернулся ко мне лицом. Та история до сих пор не выходит у всех из головы, предоставив повод для отпускания грязных шуточек.       Однажды Пес Дин, когда никого не было дома, нашел корзину с грязным бельем и приметил там носок Хейли. Недолго думая, он выбрал его в качестве игрушки и таскал его по всему дому. В итоге, полностью изодранный и мокрый от слюней, носок был брошен в комнате Тома.       - Так и тискаешь до сих пор свою полюбившуюся игрушку? Ууух, может его уже сменить? - театрально ужасался Кай. - А то, поди, износился? - неприлично потрясывая рукой возле паха, имитируя мастурбацию, подмигивая, смеялся брат. Видя, как багровеет лицо Тома, он продолжал наседать еще больше. – Мама в последнее время часто не досчитывается носков из стиралки.       - Я ничего не делал с ним, ты, выродок! – прошипел Том и, сжав кулаки, приблизился, к Каю, намереваясь разукрасить к Рождеству лицо брата.       - Почему же тогда это тебя так задевает?- безразлично, едва повернув голову, бросил Кай.       Не слушая ничего, Том набросился на брата, опрокинув того с дивана, и с силой ударил по его лицу. Удар за ударом. На грохот и шум слетелись все обитатели дома, пытаясь оттащить Тома. После двух ударов, Том остановился, оторопев от реакции своей «жертвы». Наклонившаяся голова Кая издавала нечто подобное на смех, окончательно «обезоруживая» противника.       - Я всегда знал, Томми, что ты не умеешь веселиться, - сквозь смех проговорил Кай, стирая кровь, хлынувшую из носа, рукавом. И резко ухватился рукой за предплечье Тома, выкачивая из него магию и причиняя адскую боль. На его лице появилась хищная гримаса наслаждения от чувства перетекающей магической силы и упоения, словно самой чистой мелодией, криками родного братца.       - Motus, - вбежал отец, откидывая «выродка» магией в сторону. – Ты, проклятье нашей семьи, ты мог убить его! Убирайся отсюда! - помогая встать Тому, кричал отец.       Все стояли в оцепенении. Кай медленно поднялся, бросил полный ненависти взгляд, отчего его глаза теперь казались иссиня черными в свете свечей, стоящих на камине. Вальяжно поднявшись по лестнице на второй этаж и пройдя к своей комнате, он хлопнул своей дверью, разрядив тем самым обстановку в гостиной.

***

      Тихое звяканье столовых приборов. Все сидели за праздничным столом, молча поглощая пищу и делая вид, будто ничего страшного не приключилось пару часов назад. Тяжелая тишина охватила комнату, не позволяя нарушить ее простой повседневной беседой.       Все выглядели более чем спокойно, бодро накладывая еду, орудуя приборами и запивая все это клюквенным морсом. Лишь Джо беспокойно сидела на своем стуле и лениво ковыряла вилкой в картофельном пюре, время от времени окидывая комнату взглядом, что выдавало в ней глубокую степень задумчивости. Лишь она одна сожалела о произошедшем и осознавала всю несправедливость ситуации.       Во время семейных застолий, когда все члены семьи были вынуждены собираться вместе, Кай обычно травил байки или придумывал забавные соревнования на запихивание в рот печенек или скорость поедания картошки, которые, впрочем, нравились не всем сидящим за столом. Родители всегда с холодом относились к подобным развлечениям, оказывая влияние на остальных членов семьи. Единственные, кто не считал Кая изгоем, была Джо, его близнец, и я, самая младшая в семье Паркеров.       Чувство несправедливости и обиды за родного брата переходило уже в физический дискомфорт, отдаваясь покалыванием в конечностях. Салфетка, которую до сих пор я теребила в руках, от влаги начала разваливаться и скатываться в руках. Нужно было прилагать немалое усилие, чтобы и дальше сдерживать себя и оставаться на месте.       - Это не справедливо, в конце концов, - не вытерпела я, соскочив со стула и гневно обратилась к сидящим за столом. - Неправильно оставлять человека без рождественского ужина, - упрямо отчеканила я, видя как облегченно выдыхает Джо.       - Альва, - строго сказал отец будничным тоном, набирая салат в тарелку. – Несправедливо выкачивать из своего брата магию, ведь он мог и убить его. Ты ведь умная девочка, не создавай нам еще больших проблем, - добавил глава семейства, видя, как я уже было открыла рот, чтобы поспорить с ним.       - Но ведь это Том начал, - краем глаза увидела, как тот гневно прожигает меня взглядом. – Это он его провоцировал, а как слова закончились, так сразу полез с кулаками и вообще… - задыхалась я от переполняющих меня эмоций.       - Меня не интересует, кто и как начал, важно лишь то, что он, - выплюнул отец, не желая произносить имя собственного сына,- мог его прикончить, это ты понимаешь?!- теперь он сорвался на крик.       - Но…       - Никаких Но! Не хочу ничего больше слышать по этому поводу,- папа откинулся на спинку стула. - Не порть этот и без того испорченный вечер, сядь за стол, - с силой сжимая столовые приборы, произнес Джошуа. Видя мое красное лицо и сжатые кулаки, прижатые к бокам, сделал еще одну попытку меня успокоить. – Альва!- сорвался он на крик, отчего проявились вены на его лбу.       - К черту!– не желая больше находиться в одной комнате с ними, я развернулась и стремительным шагом направилась наверх, захватив со столика возле камина имбирных человечков «для Санты». Как можно так ненавидеть своего родного сына? И как можно так спокойно ужинать и праздновать Рождество, игнорируя все обстоятельства этого злополучного дня? Как можно быть такими бессердечными?       С такими мыслями я стремительно подошла к двери в свою комнату в конце коридора, миновав все комнаты моих братьев и сестер, миновав также и его дверь. Уже было провернув ручку, я отпустила ее и, развернувшись, сделала пару шагов назад к ближайшей от меня комнате.       Глухие стуки разнеслись по коридору. Я прислушалась, и, не дождавшись ответа, опустила ручку, следом просунув голову и осматривая комнату.       С тех пор, а именно 5 лет назад, когда стало известно, что Кай не обладает способностью к магии, все в нашей семье круто изменилось. Ненависть отца, которая подпитывалась подозрением, что его старший сын – будущее ковена – «не такой», укрепилась и сделала ненавистной жизнь последнего. Давление со стороны родителей, которое оказывалось на него с детства и презрительное отношение к «бесполезному» отпрыску, перекинулось от родителей к другим младшим членам ковена и, смешиваясь с детской жестокостью, изменило привычное положение дел в семье. Кай стал замыкаться в себе, проводя большую часть свободного времени в своей комнате.       - Кай… -неуверенно начала я.       - Разве я разрешил тебе войти? – не смотря в мою сторону, с жесткостью в голосе, сказал брат.       Он лежал на кровати, закинув правую руку за голову, и лениво бросал бейсбольный мяч в стену.       После недавней ссоры с отцом, Кай долгое время не жил дома, поэтому его комната долгое время оставалась закрытой, и для меня было странно сейчас заново рассматривать каждую деталь, каждый уголок в ней, обновляя в памяти свои воспоминания. Небольшая комната квадратной формы, стены глубокого синего цвета, кровать прямо у окна, стоящая горизонтально к входящему в комнату, письменный стол уже ближе к двери и платяной шкаф напротив. Ничего не изменилось за долгие годы, неизменным осталась и педантичная любовь Кая к идеальной чистоте, что всегда у меня вызывало недоумение, поскольку в этом вопросе я была закоренелая свинья. Книги, по размеру расставленные на полке над письменным столом, вещи, вероятно, висящие в шкафу, а не брошенные на стуле, письменные принадлежности и остро наточенные карандаши в стакане – все в комнате радовало глаз.       - Ты что оглохла? – бросил на меня взгляд, в очередной раз словив мяч. – Че пришла?       - Аа…яя..,- видя как я замялась, он начал внимательно рассматривать мое лицо, пока я рассматривала свои красные носки с оленьими мордами.       - О, печеньки, - подлетел брат и выхватил тарелку из моих рук. – Так что ты хотела сказать, Ви? – спросил он, стоя в нескольких сантиметрах от меня, отчего мне пришлось вскинуть голову, чтобы увидеть его лицо.       - Хотя нет, Ви-ви, молчи, я знаю, что ты хочешь сказать, - он отошел от меня и сел на край своей кровати, откусывая марципановые пуговки на имбирном человечке. – Наш отец на самом деле не имел в виду то, что сказал и сожалеет о том, что случилось, - имитируя мой голос и манеру говорить, кривлялся Кай.       Я схватилась за свою руку, чуть выше плеча и почувствовала себя неловко от мысли, что мой план по примирению двух сторон катится в «тар-тарары», потому что каждая из сторон предугадывала мысли и действия друг друга.       - Альва, ты же знаешь, как я не люблю, когда мне не отвечают. Хватит разыгрывать этот спектакль, - он положил тарелку рядом с собой и подошел ко мне вплотную. – Наш отец мудак, помешанный на ковене. Не нужно так переживать из-за наших склок, - Кай поднял руку и заправил выпавшую прядь волос за ухо.       - Мне просто надоело, что наша семья разваливается с каждым днем, я устала видеть, как дорогие мне люди причиняют друг другу боль. Я хочу, чтобы все было как раньше, - с выступившими на глазах слезами, тряся головой, промычала я. Я увидела, как его губы сомкнулись, выражая недовольство, а ноздри расширились, втягивая воздух. Взяв мою голову в свои ладони, он посмотрел в мои покрасневшие глаза и прижал меня к своей груди.       - Тебе только 15 и ты еще маленькая дура, Ви, - он положил подбородок на мою голову и гладил мои волосы. – Но ты, наверное, единственная, кого я не хочу задушить, прирезать, освежевать, облить кипятком, повесить, отравить…       - Хватит, - перебила его я, сквозь слезы смеясь над его «шуточками», к которым я уже давно привыкла.       - Ну по крайней мере сейчас, -хихикнув добавил брат, получая удар в грудь. – Все изменится, Ви, нужно немного подождать, - серьезным голосом сказал Кай, откусывая голову, неизвестно откуда взявшемуся имбирному пряне.       Мы продолжали стоять, обнявшись в центре комнаты, каждый думая о своем.       – Знаешь, - нарушил тишину брат. - Каждый год на Рождество я, откусывая поочередно руки и ноги печеньке, представлял, что это уменьшенная копия отца, ну или другого члена нашей семейки. И типа он такой «аа, Кай, не нужно, остановись, я же твой отец» - высоким голосом пищал он.       - Да ты больной, - хихикнула я. – Ты что там печеньки жуешь? Не кроши на мои волосы, свинья.       Я отскочила от Кая и начала стряхивать остатки печенья с головы, видя, как он довольно скалится. В следующий момент он засунул пряню в рот и, схватив меня за руку, резко дернул на себя, заломив мне руку за спину.       - Спасибо, конечно, за оказанную психологическую помощь, - с сарказмом прошептал он мне в ухо, - но я и сам отлично справляюсь. А теперь вали с моей комнаты, малявка, – толкнув вперед, он шлепнул меня по попе.       Зайдясь праведным гневом, я обернулась посмотреть на Кая полным возмущения взглядом. Он наклонил голову в бок и, улыбаясь во все 32, сделал самое непосредственное лицо.       Вот чтобы я еще раз пожалела этого напыщенного придурка! Потирая свою пятую точку, я вышла из его комнаты.