God, Save Our Souls

З часа до этого В небольшой охотничьей хижине выше в горах, где не пролегают туристические маршруты, находилось четыре человека. Помещение не изобиловало предметами интерьера, только лишь самое необходимое: стол, пару стульев и два дивана, расставленных напротив горящего очага. Фигуры сидели кто где. Женщина и молодая девушка сидели на полу в окружении свечей, шепча магические заклинания на латинском языке. В комнате было еще двое мужчин, один из которых лежал на диване, сминая в руках кости с древними рунами и следил за процессом. Другой человек, тенью, расположился возле двери, облокотившись о косяк и так же заворожившийся таинственным действием. - Maligni spiritus sumere hostiam deuotione preces, hominis voluntati obtemperare… maligni spiritus sumere hostiam deuotione preces, hominis voluntati obtemperare. - Мне нужны гарантии, - твердо сказала «тень», прерывая подготовку к сотворению сложного ритуала. - Гарантии чего? – процедил другой, пренебрежительно вскинув брови и смерив его взглядом с головы до ног. - Ты не должен будешь нанести вред ни мне, ни моей семье во время и после проведения обряда, принеси обет на крови, и мы поможем тебе. - Моего слова, значит тебе не достаточно? Майк, друг, ты ведь понимаешь, что вы не в том положении, чтобы выставлять мне условия, - притворно добродушно улыбнулся Кай, высыпая руны обратно в мешочек и сцепив на груди руки в замок. Напряжение повисло в воздухе, окончательно отрывая притихших женщин от работы. Помолчав немного, он продолжил, принимая сидячее положение. – Ну, если, это действительно поможет вам выполнить свою часть плана…приступим, я дам тебе гарантии,- он хлопнул в ладоши, потерев руки между собой и встал. Он подошел ближе и, достав из кармана небольшой складной нож, раскрывшийся со свистом, протянул его Майку. - Нужно чем-то пожертвовать, ты ведь знаешь, - лукаво прищурившись, спросил брат. - Я в курсе, умник. Я, тоже вырос в семье ведьмаков. Каждый день, ожидая, что она вот-вот появится но, увы и ах, остался таким же бесполезным, как и ты,- особенно смакуя последнее слово, театрально ужасался вампир. - Ой, ты тоже это слышишь, - он воскликнул, осматриваясь по сторонам, в поисках источника несуществующего шума. - Так звучат крики твоей сестры и матери в недалеком будущем, когда я буду сжигать этот сарай вместе с ними и смотреть, как они, пихаясь, вываливаются из окон. Не шути со мной, у меня плохо с чувством юмора - на его потемневшем от злости лице выступили желваки, прежде чем он, помолчав, продолжил. - Реши, кого ты выбираешь, и думай только о нем, пока я буду произносить слова, нужные для ритуала. - Я выбираю себя, - он закатывал рукав рубашки, готовый расстаться с жизнью, если обряд по каким-то причинам провалиться. - Болван, твоя никчемная жизнь не подходит, ты уже мертв, выбери кого-нибудь из своих близких, - он заметил, как напуганная Роузи, слабо кивнула брату, отвечая на его немой вопрос. Крепче взявшись за рукоятку ножа, он вел лезвие от середины ладони до конца предплечья, распарывая белую кожу, быстро покрывшуюся дорожками крови. Устремив решительный, смешанный с вызовом взгляд, он передал инструмент своему сопернику. С невозмутимым лицом проделав то же самое, Кай взял его за предплечье, соединив тем самым две открытые раны, смешивая кровь, струйками пачкающую облупившиеся половицы и первым начал читать заклинание. В голове поочередно неуловимо быстро начали возникать лица, образы, места в которых бывал другой человек, пока перед глазами не появилась сестра Майка, Роузи. Она смеялась, призывая запыхавшегося брата бежать за собой по зеленой траве лужайки возле дома. Перестав слышать шепот Кая, Майк начал повторять эти же слова и почувствовал, как его разум утягивается в голову другого человека, подменяя его воспоминания на чужие. В веретенице картинок, он видел места, которых он не узнавал, знакомых и незнакомых ему людей, себя, свою семью, отражение хозяина сознания в зеркале. Он и не ожидал, что перед ним появится знакомая девушка, спящая на соседнем кресле самолета. Так близко и так реально, что можно было ощутить запах шампуня от ее волос. Не своей рукой, аккуратно, чтобы не разбудить, «он» притянул ее к себе в объятия, отодвигая от холодного иллюминатора. Наступившая звенящая тишина резкой болью отозвалась в висках, а тело как будто окунули в пруд с замерзшей водой, когда завершился ритуал, и он вернулся «к самому себе», увидев, что крови не было ни на руках, ни на полу. - Уж, не думаешь ли ты меня осуждать? – угрожающе спросил брат, видя растерянное лицо Майкла, смешанного с непониманием того, насколько невозмутимо хладнокровным может быть человек, стоящий напротив него, насколько омерзительным нужно быть, чтобы осознанно «поклясться» жизнью родного человека. - Ты поставил сестру – я. Что тебе еще нужно? - Я думал, ты поставишь на кон свою жизнь. - Ты получил свои гарантии, теперь проваливай и дай нам закончить с подготовкой, мне нужно вернуться к ужину, - начиная раздражаться, ответил брат и медленно прошел к дивану, занимая прежнее положение.

***

Усталость, накатившая на меня вчера, на утро развеялась, оставляя после себя легкое чувство пустоты. Майк проводил меня до дома и, не присоединяясь к ужину, я закрылась в своей комнате. Раны, оставленные его зубами, теперь постоянно ныли и зудели под несколькими лейкопластырями, которыми пришлось воспользоваться, не найдя бинта. Натянув сверху свитер с большим черепашьим воротником, я спустилась на завтрак. За столом сидели почти все, за исключением отца и дяди Гордона, променявшего компанию своей жены на заснеженные склоны. Райли и Кай, как обычно о чем-то оживленно спорили с тетей Эвой, которую все давно воспринимали как большого ребенка. Заметив меня, мама начала накладывать горячие панкейки на тарелку. Я поздоровалась и присоединилась к трапезе, сев на свободное место рядом с Каем и слушая их увлеченную беседу. Я чуть не проглотила вилку, ощутив, как чьи-то теплые пальцы с холодными кольцами взяли мою руку, лежащую под столом. Мастер притворства, ну как можно быть таким лицемером? Поглаживая мою кожу, заледеневшую от испуга, что кто-то может неправильно понять, он заставлял меня краснеть и усиленно скрывать происходящее, когда сам тихо завтракал, поддерживая будничные разговоры. Мне казалось, что его действия, настолько очевидны для остальных, что скоро они устремят на нас свои осуждающие взгляды. «Ну, уж, нет, хватит», - прочистив горло, я отдернула руку, наконец, обратив на себя его брошенный вскользь взор. - Альва, как ты, моя дорогая? Так хорошо повеселилась вчера, что не пожелала нам всем спокойной ночи? – спросила тетя, обратив, в конце концов, на меня свое внимание. - Я поздно пришла, не хотела вас беспокоить. - А я видела, как вы стояли у двери и как этот красавчик тебя поцеловал. Когда ты нас познакомишь? - «иногда охота заклеить любимой тетушке рот клейкой лентой». На меня обратилась каждая пара глаз людей, сидящих за столом. Старший брат, сидящий по левую сторону от меня, удивленно повернулся и, подперев голову рукой, внимательно ждал ответа. - Кто это был, Эви, - спросила взволнованным голосом мама. - Никто, так, старый знакомый, - соврала я, в попытке отвертеться и невозмутимым видом продолжила жевать блины. Я кожей чувствовала, как мама неодобрительно смотрела на меня и от своего вранья бросило в жар. Еще и этот дурацкий свитер, неуместный в слишком сильно, «на совесть» отапливаемой столовой. - Да, правда, никто! Тебе не о чем волноваться, - пробубнила я, убирая волосы с шеи, чтобы хоть как-то остудить себя. - Я не могу, сними уже эту кофту, милая. Ты так укуталась, на тебя прямо жарко смотреть. - А у нее там засосы от ее нового парня, - смеялся Райли, поливая еще одну порцию панкейков клубничным джемом. - Вот она и натянула свитер, до самых ушей! Кай сжал под столом свободную руку в кулак, стараясь сохранить самообладание. Для всех за столом ничего не изменилось, но я видела, как он зло поджал губы и мрачно сощурил глаза. - Отстать от сестры, сынок. Собирайтесь все, сейчас пойдем кататься на лыжах.

***

- Новый ухажер, значит, - он появился в дверном проеме, пока я нехотя собиралась на запланированную прогулку. Шея, раздираемая тупой болью в мышцах, начала доставлять уже существенный дискомфорт при попытках просто ей двигать, не то, что заниматься активным отдыхом. Это и так безумно злило, не говоря уже о его дурацких расспросах. Конечно, он, наверное, волнуется за меня, помня, что случилось буквально неделю назад, но сейчас мне точно не нужна пара глаз, следящая за моими действиями. - Тебе то какая разница? В няньки записался? Расслабься, с тебя сняты обязательства - родители приехали, - я гневно хлопала дверцами комода, ища свои куда-то запропастившиеся перчатки. - Че стоишь, катись отсюда, мне нужно переодеться. Он сорвался с места, и, схватив за запястье, резко повернул меня к себе. На две головы выше меня, сейчас он казался ужасающе огромным, грозно нависающим и будто давящим своей нехорошей энергетикой. Брат тяжело дышал, прожигая меня суровым взглядом. - Крошка моя, ты ведь, не забыла, с кем разговариваешь. Выбирай свои выражения, - он сильнее сжал руку, отчего металл от колец больно впивался в кожу. - Хватит опять ругаться, все уже давно ждут, - за его спиной я увидела маму, вышедшую из своей комнаты с верхней одеждой в подмышке. - Дорогой, помоги мне спустить вниз лыжи. Он последний раз метнул в меня надменный взгляд и разжал руку, направляясь к выходу из комнаты. «Что с ним вообще такое? Совсем крыша поехала» К больной шее добавилась еще и рука. Отлично. Обидевшись на брата-психопата, я намеренно избегала его первую половину дня, хотя, по-моему, больше он меня игнорировал. «Неужели так сильно обиделся? Не нужно было ему грубить…он ведь из лучших побуждений интересовался…а я…нужно попросить прощения» Щенячьими глазами встречаясь с его холодным взглядом на горнолыжных спусках, я всем своим наивно-наигранным видом пыталась обратить на себя внимание, вызвать улыбку, рассмешить, только лишь бы избавиться от его отстранённо равнодушного выражения лица. Я махала ему, когда видела с фуникулера, пыталась говорить с ним, подойдя к стойке с горячим чаем, передавала тарелки с угощениями, когда мы обедали в столовой, но все на что я натыкалась, были спина- спина, ну, и, пожалуй, спина. Заметив, что он, отстегнув сноуборд и сняв шапку с маской, пошел к дому, я наспех запихала остатки пончика, и, залив все горячим чаем, побрела за ним, постоянно роняя выскальзывающие лыжные палки. Он шел достаточно быстро и я, откровенно говоря, сильно отставала. - Привет, я давно тебя ищу, хотел поговорить, - я увидела перед собой красную куртку, преградившую мне путь. - Майк…да…давай встретимся с тобой вечером на «нашем» месте, - ляпнула я наспех, лишь бы быстрей от него отвязаться. - Не хочешь прогуляться со мной сейчас? Я думаю, это не может подождать до вечера, - приобняв меня, он вел меня в противоположную нужной мне сторону. - Нет, я очень тороплюсь, извини, - и, не дав ему даже вставить слова, помчалась домой. Добежав до нашего коттеджа, я выровняла дыхание, поправила волосы и зашла внутрь. Ненавистная сейчас куртка была снята вместе со свитером, из-за которых я так вспотела. Крикнув его имя, я, как и ожидалось, не услышала ответа. Но нетрудно было понять, где брат: можно было просто идти по следам из его разбросанной одежды. Вот куртка, небрежно повешенная на вешалку и упавшая с крючка на пол. Вот шапка и маска, оставленные хозяином, едва не столкнувшим вазу с искусственным вереском, на столике у входа в гостиную. Тут у нас, вывернутая на изнанку толстовка, брошенная на диван. «А вон и сам он» Он стоял на кухне ко мне спиной, отрезая корки от сэндвичей с курицей. Бурлящий электрический чайник, норовивший расплескать кипящую воду, наконец, довольно щелкнул, приглашая за стол. Через большое окно прямо напротив варочной поверхности светило яркое, слепящее глаза солнце, подсвечивая мельчайшие пылинки, витавшие в воздухе. «Он точно слышал, как я зашла, не мог не слышать» Но он продолжал заниматься своими делами, не обращая на меня внимания. Положив сэндвичи на тарелку, брат повернулся и поставил ее на стол, где уже сидела я. - Привет, а смотри кто тут! – натянув глупую улыбку, я тыкала себе в грудь. Отрешенно посмотрев на меня, он опять отвернулся, чтобы налить себе кофе. «Нет, это уже ни в какие рамки» Обойдя стол, я подошла и обняла его сзади, уткнувшись носом между его лопаток. Ну, какой же это запах! Тот, который я бы узнала из тысячи. Родной, любимый. Такой же, как и на той футболке, что я стащила пару дней назад и положила вниз своих чистых вещей. Теплый, мягкий, едва уловимый. Он продолжал стоять и игнорировать меня, выполняя стандартные действия по завариванию напитка. - Ну, прости меня. Я не хотела тебя обидеть, просто…настроение было плохое, понимаешь? Прости, прости, прости, - я крепче обняла его за торс, призывая остановиться и выслушать меня. Кай поставил горячую кружку на столешницу и оперся на нее руками, разглядывая вид из окна и не спеша высвобождаться от моих цепких ручонок. Он напрягся, глубоко вздохнул и, открыв воду, начал мыть испачканный в соусе нож. «Какая обида, вы посмотрите! Какой актер погибает!» Я усмехнулась своим мыслям и вдруг почувствовала, что он переворачивается, чтобы, не расцепляясь, обнять меня. Сжав его еще крепче, я потянулась и звонко чмокнула его в щеку, покрытую легкой щетиной. - Я тебя люблю, козел. - Терпеть тебя не могу, ведьма, - он обворожительно улыбнулся и, приподняв меня немного над полом, поволок к столу и усадил на колени. - Тебе не удастся обидеть меня снова, - уютно устраиваясь на нем, я притянула к себе тарелку, лежащую на столе. - Я думал, это ты приползла ко мне на коленях, вымаливая прощения, - он отобрал у меня свой сэндвич и откусил. Наглый идиот. Чуть не сломал мне руку, и еще я же осталась виноватой. Одним словом талант у человека. Он смотрел на меня своими пронзительно голубыми глазами, одновременно хитрыми и наивными, не пытаясь скрыть свою добродушно дежурную улыбку. Стряхнув крошки с руки, он убрал упавшую на лоб прядь волос и заправил ее за ухо. С коридора послышался звук, открывающийся двери, что заставило меня резко отпрянуть от него, будто мы совершали что-то плохое. Противоестественное. Я даже не могла вспомнить, когда наши шутливые тычки превратились в нежные объятия, с каждым разом, становившиеся продолжительнее и смелее; когда стало в порядке вещей засыпать, уткнувшись, вдыхая его запах; когда, я стала неосознанно ненавидеть всех девиц, вешающихся на него; когда…стала наслаждаться его прикосновениями; когда, он стал для меня чем-то большим…чем родной брат. Я внутренне ужаснулась мыслям, окатившим меня ледяной водой. Будто то бы выбралась из омута, в котором так долго находилась. Подойдя к раковине, я провела рукой по волосам, пытаясь остудить голову, охваченную напряженными размышлениями, когда на кухню вошел Райли. - О, вы тут чай пьете, мне тоже налейте, я сейчас присоединюсь к вам, - бросил брат, поправляя очки, и отправился в свою комнату. Обескураженная правдой, открывшейся мне, я уставилась на него, продолжающего сидеть в той же позе, ни разу не шелохнувшегося. - Что с твоей шеей, - прозаическим тоном, спросил брат. «Шея, точно! Я сняла свитер, тупица» - Обожглась вчера плойкой. - Да, ну? Возвращаемся к разговору о таинственном ухажере? – вопросительно поднял бровь, полностью повернувшись корпусом ко мне и сведя брови к переносице. «Лучше бы он узнал, что меня покусал вампир, чем с подачи Райли был уверен в засосах…Господи, стыд какой…хотя…это же всего лишь брат» - Отстань от меня своими допросами. Это не твое дело! - я поспешила выйти из комнаты, пока он «не сломал» мне другую кисть.

***

«Машет мне…дурочка, еще немного, я сорвусь и начну смеяться» Я направился домой, лишь бы ее не видеть. «Маленькая сучка. Когда в голове полная каша, сложно противиться желанию размозжить ее миленькую головку в своих руках, особенно, когда она не следит, что вылетает из ее рта». «Последние дни мозг, будто разрывается, не успевая фиксировать происходящее вокруг. Я почти не сплю. Обдумываю, что может пойти не так, прокручиваю детали, особенно стараюсь не упускать из виду скользкую семейку Фишеров. Сам не свой. Мне нужен сон». «Девчонка дополнительно выбивает меня из колеи, проникает в душу, разрушает тонкое душевное равновесие, вторгается в личное пространство». Я почувствовал, ее руки на животе, змеями обвившими меня. Теплое дыхание согревало спину, вызывая мурашки и сладкое напряжение в паху. «У меня встал. Отлично». Она прижимается своей грудью сильнее и сильнее, бормоча что-то. «Хватит…Дьявол, если она сейчас не прекратит, я нагну ее и трахну прямо на столе и плевать на план, месть папаше, главенство в ковене, главное обладать ее гибким, невинным телом» Смотрю в окно. Пытаюсь отвлечься. «С кем она провела вчерашний вечер, пока я был занят?» Включаю воду. Долго вожусь, лишь бы не поворачиваться со стояком в штанах. Начинаю успокаиваться. Обмениваюсь любезностями. «Хитрая змея» Усаживаю ее к себе на колени, стараясь не думать о ее горячих бедрах, обтянутых джинсами, чтобы снова не завестись. Отбираю бутерброд. Мой бутерброд. Кто-то хлопнул входной дверью. Отпрянула от меня, как от прокаженного. Тоже хочешь меня, малышка? Довольно скалюсь. «И все же с кем она была?» Решаю немного вникнуть в любовные перипетии своей сестры, поклявшись вырвать позвоночник тому, кто еще посмел прикоснуться к моему.