Главное, что здесь.

Рудольф заваливается в кабинет и усаживается в кресло, несильно зажимая нос, который по прежнему немного кровоточит. Напротив него крутится Тимоти с коробкой аптечки в руках. — Мистер Карновски, уберите, пожалуйста, руку от носа, я помогу, — Гринберг аккуратно отодвигает чужую ладонь от лица. — Я сниму бейсболку? Альфа хватается за козырёк, но взгляд зелёных глаз заставляет отстранить руку. Омега снимает головной убор и видит всё то, что так тщательно скрывалось за ним. Они не говорят ни слова. Глаза Рудольфа пристально смотрят на лицо напротив, а Тимоти бегает взглядом по шрамам. Парень прикладывает пакет со льдом к носу, перекисью обрабатывает небольшую царапину над бровью, а влажной салфеткой стирает все следы крови с лица и подбородка. Он аккуратно касается шрама, идущего ото лба, и проводит по нему пальцами до самого его конца. — Если тебе противно, можешь идти, — выдыхает альфа. — Спасибо. — Нет, что вы, — расслабленно говорит Гринберг, касаясь пальчиком шрама над губой. Он аккуратно наклоняется и едва ощутимо касается губ мужчины. Альфа чуть ли не стонет в поцелуй не то от неожиданности, не то от радости: тот, кто ему нравится все долгие месяцы работы, сейчас по-детски целует его, проявив инициативу со своей стороны. Значит ли это, что чувства… взаимны? — И-извините, — Тимоти отрывается и закрывает лицо руками. Он хочет заплакать, ведь из-за собственных глупых омежьих чувств вот-вот потеряет работу. — Эй, Тимоти, — Рудольф, убрав пакет со льдом, встаёт и возвышается над ним, — всё хорошо. Я рад, что тебя не отпугнули шрамы, и ты сделал первый шаг. Это моя вина, просто, понимаешь, когда от тебя шугаются даже альфы, постепенно привыкаешь, что на тебя никто не посмотрит, а уж тем более не поцелует. — Карновски убирает ладони омеги от его лица. В зелёных глазах застывают кристаллики слез. — Могу я продолжить? — улыбка тут же озаряет лицо Гринберга. Рудольф наклоняется, пальцами аккуратно касаясь подбородка Тимоти, тем самым притягивая для поцелуя. Вторую руку мягко кладёт на тонкую талию напротив, в то время омежьи ручки слегка упираются в широкую грудь, цепляясь за комбинезон. Они разрывают поцелуй, и впервые омега видит улыбку на лице босса. — Вам очень идёт улыбаться, — говорит парень. — Приятно слышать. И, может, перейдём на «Ты»? — парень кивает. — Я давно думал, не хотел бы ты поужинать со мной, если не противно? — Я вообще не против. Можете, ой, то есть можешь прийти ко мне, я наготовлю всего! — улыбается Тимоти, словно ребёнок, и получает улыбку в ответ.

***

Рудольф выходит из дома и пешком идёт до метро. Доезжает до станции близ дома Тимоти и шагает в сторону адреса, который был указан омегой на листочке. Через несколько метров над ним возвышается многоэтажный дом. Он проходит через главный вход и на лифте поднимает на шестой этаж. Идёт в левое крыло и перед ним оказывается дверь с номером «622». Стук. Дверь открывает Тимоти, который выглядит совсем иначе: по-домашнему. — Привет, проходи, — говорит хозяин квартиры. Альфа перешагивает через порог и проходит внутрь, оглядываясь. — У тебя уютно, — мужчину ведут на кухню. — Спасибо. Правда мне её родители подарили, когда я окончил старшую школу и пошёл учиться в университет. С того момента я уже жил самостоятельно, — омега ставит на стол тарелки с бокалами и кладёт столовые приборы, затем из духовки на столе появляется лазанья, запечённые овощи, также два салата и свежая выпечка. — Ого, ты армию каждый день кормишь? — усмехается альфа. — Я готовить люблю, а если есть повод приготовить для кого-то, то удержаться не могу. Ещё десерт в холодильнике. — Улыбается парень. — Ты пьёшь вино? У меня белое и красное есть. — Я не против любого. Их ужин проходит за разговорами. Рудольф рассказывает о семье, о жизни и, конечно же, о том, откуда появились шрамы. Тимоти внимательно слушает, периодически задавая вопросы и интересуясь чем-либо. Он рассказывает и о себе, чем удивляет Альфу. Не смотря на омежью сущность, парень проучился в университете полным альф, менее — бет. Сам нашёл работу, содержал квартиру, помогал, кому требовалось, и просто радовался жизни, хоть больше и не связывался с родителями после такого огромного подарка. Карновски чувствует, как действительно влюбляется в этого паренька, который каких-то два месяца назад усиленно доказывал, что достоин этой работы. Он влюбляется в персиковый запах, исходящий от омеги; в улыбку, заставляющую его самого улыбаться; в глаза, что смотрят на него без страха, а с некой наивностью, а может, даже влюбленностью. После ужина Тимоти убирает посуду в раковину, а оставшуюся еду перекладывает в контейнеры и ставит в холодильник. После они идут на балкон, где начинается салют. Каждое воскресенье этот район освещается миллионами блестящих огоньков, которые радуют деток и взрослых. Омега стоит совсем близко и слегка дрожит, посему альфа обнимает парня, придвигая вплотную к себе, потирая руками бок, согревая. Время перевалило за одиннадцать и на улице темнеет. — Думаю, мне пора, — говорит Рудольф, когда они уже сидят в гостиной. — Не думаю, что ты пойдёшь домой так поздно. Можешь остаться, у меня есть комната, — глазами кота из "Шрека" смотрит Тимоти. — Хорошо, уговорил. Омега подготавливает комнату для альфы, спровадив того в душ. После чего проводит мужчину в спальню и желает доброй ночи. Альфа целует парня, крепко обнимая за талию. — Доброй ночи.

***

Рудольф просыпается от сладкого запаха, доносящегося откуда-то неподалёку. Он поднимается с постели, осматривая комнату. Потянувшись и похрустев костяшками, идёт на запах. Оказавшись на кухне, альфа видит Тимоти, стоящего у раковины в одних штанах. Гринберг моет посуду, одновременно готовя что-то на плите и пританцовывая. Карновски засматривается на столь прекрасное тело: не костлявое, как у большинства омег, а немножко пухленькое, что слишком привлекает. Он тихо подходит к омеге со спины и нерешительно кладёт обе руки парню на плечи. Почувствовав, как Тимоти расслабляется, он медленно проводит ладонями по его лопаткам, бокам и останавливается на талии, слегка придвинувшись вперёд. — Доброе утро, — бормочет Рудольф, уткнувшись носом в пшеничные волосы, втягивая персиковый аромат, который немного усилился с прошлого дня. — Доброе. Завтрак уже готов, тебе кофе или чай? — Тимоти выключает плитку и поворачивается к альфе лицом. — Кофе, пожалуйста, — парень встаёт на носочки и обнимает Карновски за шею, утыкаясь в неё носом. — У меня течка со дня на день, — тёплое дыхание опаляет шею мужчины. — Даже так! Тогда я даю тебе отпуск на неделю или сколько понадобится, — смеётся Рудольф, обнимая Гринберга. — Нам. Нам понадобится, — Тимоти поднимает глаза, вновь видя улыбку на лице со шрамами, которых, к слову, он и не замечает.