It shoots to kill

Магнус довольно потянулся, выпрямляя ноги и закидывая руки за голову. По телу разливалась приятная усталость, и причина этой усталости сладко спала рядом, уткнувшись носом в подушку и приоткрыв рот. Магнус тихонько рассмеялся, видя, как парень пускает слюни на его наволочки, и это, на первый взгляд, неприглядное зрелище отзывалось такой теплотой и нежностью в сердце, что даже захватывало дыхание. Он лёг набок и теперь лежал лицом к спящему Алеку, спрятав одну ладонь под щекой, а другой невесомо очерчивая его силуэт. Никогда в своей жизни он ещё не чувствовал себя настолько погрязшим в человеке. В человеке, которого раньше на дух не переносил из-за его вечных придирок и косых взглядов. Раньше, когда от злости драл струны гитары, захлёбываясь словами, проклинающими Лайтвуда. – Я чувствую, как ты на меня смотришь, – вдруг подал голос Алек. – И это напрягает, так что дай мне, пожалуйста, спокойно поспать. Солнце ярко освещало комнату, и его лучи путались в тёмных волосах, вызывая странные ощущения у наблюдавшего за ним Магнуса. Так хотелось прижать к себе этого чёртова Лайтвуда и одновременно не хотелось разрушать эту восхитительную картину. Поэтому, подвинувшись ещё ближе, так, чтобы кончики носов еле соприкасались, он улыбнулся и тихо запел: I could stay awake just to hear you breathing, Watch you smile while you are sleeping While you’re far away dreaming. Алек нахмурился и открыл глаза. Мутноватые, ещё сонные, они постепенно начали проясняться, и Магнус не смог сдержать счастливой улыбки, когда Лайтвуд хриплым ото сна голосом проворчал: – Магнус, ты поёшь мне утреннюю серенаду? Он не ответил и, проведя ладонью по лохматым волосам, продолжил: I could spend my life in this sweet surrender, I could stay lost in this moment forever. Алек что-то невнятно пробормотал и отвернулся в другую сторону. Магнус снова улыбнулся и придвинулся ближе, теперь утыкаясь носом в затылок и вдыхая запах. Don’t want to close my eyes, I don’t want to fall asleep Cause I’d miss you, baby, And I don’t want miss thing. – Ты не сможешь меня разбудить сейчас, даже если начнёшь играть на скрипке Паганини, – пробурчал Алек, и Магнус резко развернул его на спину и, нависая сверху, продолжил петь прямо в губы: I don’t want to miss one smile, I don’t want to miss one kiss. Он начал вести носом по скуле, собирая запах с кожи, и прижимался всё ближе. I just want to be with you, Right here with you, just like this. Он немного скатился с Алека, закинув на него одну ногу, и провёл рукой по груди, останавливаясь над самым сердцем, и, чувствуя его стук, шёпотом, словно его мог услышать кто-то посторонний, продолжил петь прямо в ухо скрипача, нарочно касаясь горячими губами. I just want to hold you close, Feel your heart so close to mine, And just stay here in this moment For all the rest of time. – Магнус, нельзя говорить такие слова в такие моменты, – с закрытыми от наслаждения глазами пробормотал скрипач. – Это почему? Алек открыл глаза и, поднявшись на локтях, серьёзным взглядом посмотрел на Бейна. – Потому что я могу влюбиться в тебя, сильно и насовсем. Магнус широко улыбнулся и притянул парня к себе за шею. – Вот бы посмотреть на это, – прошептал он перед тем, как провести языком по сладким губам Лайтвуда.

***

Новость о неожиданных отношениях между двумя заклятыми врагами облетела весь Джульярд уже через десять минут после того, как вышеупомянутые враги зашли в здание, держась за руки и с бесконечно счастливыми лицами. Хотя для многих она не стала прямо такой неожиданностью, и они твердили, что к этому всё и шло. Самих Магнуса и Алека это мало волновало, и они погрузились с головой друг в друга и в подготовку к скорому Смотру искусств, времени до которого оставалось всё меньше. – Знаешь, идея про исполнение рок-песни в классической обработке нравится мне всё больше, – признался Алек. Они заняли студию группы «Warlock», что сегодня пустовала, и играли известные песни, пробуя разное звучание и иногда подпевая слова. – Так ты согласен петь? – спросил Магнус. – Ну, не знаю, – пожал плечами Лайтвуд. – Смотря, какая песня. – Как на счёт Scorpions «Like a Hurricane»? – Это твоя любимая группа? Магнус кивнул. – А любимая песня какая? – «Nothing Else Matters», но эта песня принадлежит группе Metallica. А твоя какая любимая мелодия или симфония? – Я исполнял её для тебя, – признался Алек. – Иоганн Пахельбель – Канон в ре-мажоре. – Эта та самая первая? – удивился Магнус. Алек кивнул. – И ты сыграл её для меня самую первую. Это так мило, Лайтвуд, – еле слышно рассмеялся азиат. – Ох, заткнись, Бейн, – Алек положил скрипку на плечо и взглянул на аккорды. – Давай уже сыграем твоих Scorpions. Магнус взял первые аккорды, и скоро Алек присоединился к нему игрой на скрипке. Они смотрели друг другу в глаза, и Магнусу так нравилось видеть Лайтвуда играющим на скрипке, что в штанах начало становиться тесно, и он подумал, что теперь у него появился персональный кинк. Алек, тем временем, убрал смычок от струн, давая Магнусу возможность сыграть соло, а потом, на куплете, вновь присоединился нарастающим темпом, и тогда Магнус запел надрывным голосом: Here I am, Rock you like a hurricane. Here I am, Rock you like a hurricane. Они закончили синхронно, и Алек стыдливо подумал, что его заводит игра Магнуса на гитаре. – Это было шикарно, – пытаясь отдышаться, признался Магнус и отложил гитару в сторону. – Да, мне тоже нравится звучание гитары и скрипки, и… что ты делаешь? – оборвал он себя на половине фразы, заметив, как Магнус, стянув футболку через голову, медленным шагом подбирается к нему. Он начал отступать, пока не упёрся поясницей в подоконник. Бейн сверкнул глазами, и хищная улыбка расплылась на лице, как только он оказался вплотную к скрипачу. Руки сразу же потянулись к его рубашке, и через несколько секунд она присоединилась к футболке рокера на полу. – Я встряхну тебя как ураган*, – прорычал Магнус и, резко схватив Алека за задницу, усадил на подоконник. – Мы не можем сделать это здесь, – шептал Алек, ощущая прикосновения языка за ухом и проворные руки, уже снимающие с него штаны и нижнее бельё. – Сюда может прийти кто-нибудь из твоих друз… Ах, Магнус! – вскрикнул он и крепко, до побелевших костяшек вцепился пальцами в край подоконника. – Хочешь, чтобы я остановился? – спросил Магнус, скользя губами по возбуждению скрипача. – Мхм, – кивнув, промычал парень и протяжно застонал, когда полностью погрузился в рот рокера. Тот резко прекратил и отстранился, пристально глядя на раскрасневшегося и тяжело дышащего Лайтвуда. Он выпрямился и уже собирался отойти, как чужие ноги, обвив талию, резко притянули к обнажённому телу. – Я не сказал, что хочу, чтобы ты уходил, – злобно прошипел Алек прямо в губы Магнуса. – Я хочу кончить от ощущения тебя во мне. И Магнус словно с цепи сорвался. Подцепил парня под колени и с силой рванул на себя. Тот уже постанывал и дрожащими руками расстёгивал его ширинку, а потом приспустил джинсы чуть ниже и крепко обхватил ствол. – Хочу грубо и жёстко, – прорычал Алек и сжал руку, отчего Магнус громко вскрикнул и, высвободившись из цепких пальцев Лайтвуда, рывком вошёл, сразу, на полную длину, начиная двигаться резко, быстро и несдержанно.

***

Саймон грезил мечтой, наверное, с самого рождения. Выступать перед тысячами фанатов, драть струны и вопить во всю глотку слова песен, которые каждый в зале будет выкрикивать вместе с ним, выкидывая козу вверх. И, как обычно, когда хотелось уединиться с мыслями, он направлялся в студию. Натянув капюшон на голову и включив песню Nickelback – Rockstar, он шагал по вечернему Бруклину, представляя, каково это взрывать такой песней огромный стадион. За спиной висел чехол с его любимицей Gibson Flying V. Он называл её малышкой и обращался, как с девушкой. – Cause we all just wanna be big rockstars, – напевал он негромко, поднимаясь по лестнице в подъезде и подходя к двери. – The girls come easy and the drugs come cheap, – поворачивая ключ в дверном замке и входя внутрь. – Чёрт! – выкрикнул он, резко отворачиваясь и вытаскивая наушники из ушей. – Бейн, какого хрена здесь происходит? Не то чтобы Саймон разглядывал, но заметить друга у окна сразу напротив входной двери с полуголой задницей у чужих широко расставленных ног, жёстко вдалбливающего Алека в подоконник, было практически невозможно. А эти стоны! Да как он не расслышал их сквозь музыку в ушах? Надо Алеку потом посоветовать сходить на кастинг оперных певцов – такого фальцета они ещё не слышали. Алек сразу же попытался выбраться, но хватка Магнуса была крепкой. – Просто дай нам закончить, – попросил он хриплым голосом и продолжил то, на чём его остановили. Саймон вылетел из студии и подпёр собой дверь с другой стороны, вставляя наушники обратно. – Совсем обнаглели! – выкрикнул он, надеясь, что друзья за дверью его прекрасно слышат.

***

За неделю до Смотра искусств Алек начал вести себя по-другому. Чаще не отвечал на звонки и смс, пропустил пару репетиций и стал более задумчивым. На все вопросы Магнуса он отвечал, что всё в порядке. Смотр должен был состояться на следующий день, когда Магнусу в дверь позвонили. Это был обычный вечер, и Алек должен быть на ужине с родителями, поэтому, удивившись такому позднему визиту, Бейн с опаской открывал дверь, молясь, чтобы под дверью не обнаружилась какая-нибудь фанатка. И он очень удивился, когда на пороге увидел Алека, в рубашке и брюках и со скрипкой на плече. – Алек, что ты здесь делаешь? – растерянно пробормотал Магнус, на что скрипач только улыбнулся и поднёс смычок к струнам. Полилась до боли знакомая мелодия, и Бейн был готов поклясться, что прекрасней исполнения его любимой песни он не слышал. Лицо Алека было напряжено, и Магнус только под конец заметил, что он тихо напевает слова песни: Never cared for what they say, Never cared for games they play, Never cared for what they do, Never cared for what they know And I know Он оборвал песню, не доиграв до конца, шагнул вперёд и теперь стоял к Магнусу вплотную, одной рукой держа скрипку в руках, а другой – прижимая рокера к себе. Его голубые глаза жадно всматривались в глаза напротив, и его губы, приблизившись к губам Магнуса, тихо пропели: So close no matter how far, Couldn’t be much more from the heart Forever trusting who we are No nothing else matters. Не найдя слов для ответа, Магнус лишь прижал парня к себе и начал пробираться вглубь квартиры, не отрываясь от нежных губ. Они даже дверь не прикрыли, и случайный прохожий мог бы лицезреть дорожку одежды, ведущую из прихожей в спальню, откуда очень скоро начали доноситься страстные стоны.

***

В этом году Смотр искусств превзошёл все ожидания Алека, посещавшего это мероприятие каждый год. Он выглянул из-за кулис. Сцена светилась сотнями софитов и освещала оркестровую яму Линкольн-центра, в которой уже разместили стулья и пюпитры**. Некоторые музыканты уже занимали свои места, готовые аккомпанировать выступающим сегодня студентам. – Волнуешься? – спросила Иззи, глядя на побледневшего брата. – Разве не заметно? – огрызнулся тот и продолжил осматривать гримёрку, где репетировали другие студенты. – Где этот чёртов Бейн? – Сладкий, я тут, – раздался голос сзади, и поражённый внешним видом своего парня Алек покраснел. Магнус надел белоснежную рубашку с закатанными по локоть рукавами и не застёгнутыми почти до середины пуговицами, из-за чего прекрасно было видно смуглую грудь. Узкие штаны обтягивали зад настолько сильно, что на полёт фантазии места и не оставалось. – Кажется, мы договаривались надеть классические костюмы, – сглотнув, прохрипел Алек. – И мне нравится твой костюм, только, может, снимем пиджак? – он начал стаскивать плотную ткань с плеч парня, оставляя его в голубой рубашке в мелкую клетку, и скользнул пальцами к тёмно-синим брюкам. – Магнус, что ты делаешь? Тело скрипача мгновенно среагировало на прикосновения рокера, покрываясь мурашками и мелкой дрожью. – Идеально, – заключил Магнус, делая вид, что просто обтряхивал брюки, а не пытался прилюдно облапать его задницу. – О, боже, – закатила глаза Иззи, наблюдавшая всё это воочию. – Мне нужно найти Саймона. Удачи, ребята!

***

Когда до выступления остаётся лишь один номер, Алек начинает заметно нервничать, теребя пальцами ворот рубашки и кусая губы. – Алек, прекрати это делать, – одёргивает его Магнус. – Иначе сейчас у тебя случится закулисный трах. Лайтвуд, ранее мертвенно-бледный, сейчас начинает краснеть и слышит, как их объявляет ведущий. Свет прожекторов слепит, и добраться до края сцены, где уже стоят две стойки с микрофонами, ему помогает Магнус, незаметно придерживая за руку. Они устраиваются посередине, и зал смолкает. Первым звучит контрабас еле слышно, начиная выступление, его оттеняет трубач, подхватывая медленный мотив, и Алек, выдыхая и прикрывая на мгновение глаза, подносит скрипку к подбородку. Первые аккорды, и зал, узнав известную песню, взрывается одобрительными возгласами. Алек чёркает смычком по струнам, и Магнус подхватывает темп, и гитара и скрипка сливаются в единое целое. Звучит барабанная дробь, и на проигрыше все затихают, оставляя флейты совершить небольшой переход к следующему куплету. Зал снова взрывается аплодисментами, и Алек, не сдерживая улыбки, делает шаг вперёд и начинает скользить смычком по струнам, исполняя плачущий мотив соло. Вскоре его подхватывает Магнус, с силой бьющий по струнам, и теперь гитара и скрипка схлёстываются, словно в невидимой борьбе за право быть главным инструментом в исполнении. Мелодия тянется, смычок гуляет по скрипке, смуглые пальцы перебирают струны, и уже на последнем припеве Магнус подлетает к микрофону и начинает петь: With the light out, it’s less dangerous Here we are now, entertain us. Алек опускает скрипку с плеча, оставляя звучание только гитары, и тоже подходит к микрофону, подхватывая слова песни: I feel stupid and contagious Here we are now, entertain us. A mulatto, an albino A mosquito, my libido Yeah, hey, yay. Все инструменты затихают, и Алек исполняет последние аккорды песни на скрипке, те же самые, что были и вначале, но теперь с большей самоотдачей чёркает по струнам смычком. Шквал аплодисментов обрушивается на дуэт, зал поднимается на ноги и сыплет восторженными возгласами. – У нас получилось! – восклицает Алек уже за кулисами, прыгая на шею Магнусу. – Ты был великолепен! – Нет, ты был великолепен! – перебивает его Бейн. – Я до последнего не верил, что ты будешь петь! – Вы оба великолепны! – перебивает их Иззи и душит их в объятиях. Появляются все: Саймон, Рагнор, Рафаэль, Джейс со своей новой подружкой. Поздравления и объятия прерываются мистером Старквезером, который просит Алека отойти с ним.

***

Алек пробирался сквозь толпу, собравшуюся в холле Линкольн-центра, стараясь не подаваться наплыву мыслей, что сейчас грозились прорвать его оборону. Ему предложили место в Нью-Йоркском Симфоническом Оркестре. Он так долго шёл к этому, но вчерашний ужин с родителями обозначил их планы на жизнь старшего сына. И необходимость сказать Магнусу о том, что через две недели он улетает из страны – была самым трудным поступком, который когда-либо он совершал. – Ну, как? – Магнус подскочил с лавочки, на которой ждал Алека. – Мне предложили присоединиться к Нью-Йоркскому Симфоническому Оркестру, – сообщил парень, слишком печальным и безнадёжным голосом, чтобы Бейн подумал, что тот этому рад. – Но ведь это хорошая новость, – он подошёл к Алеку совсем близко и заглянул в глаза, словно пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. – Что тогда не так? Алек опустился на лавочку и утянул Магнуса за собой. – Вчера за ужином родители поставили меня перед фактом, – он поднял глаза на азиата. – Я улетаю в Лондон, Магнус. – Лондон?! – Бейн вскочил на ноги. – Тот Лондон, который в Англии? Алек кивнул. – Чем не устраивает твоих родителей Нью-Йорк? – Лондонский Симфонический Оркестр входит в пятёрку лучших в мире, и родители имеют достаточно широкие связи в Лондоне, чтобы я смог войти в состав. – Но ведь ты говорил мне, что мечтаешь играть в Нью-Йорке! – воскликнул Магнус. – И моя мечта сбылась, – Алек вздохнул. – Но родители настаивают на Лондоне, и я должен поехать туда. – Боже, Алек, ты уже достаточно взрослый, и сам должен принимать решения относительно своего будущего, – Магнус снова присел на лавочку. – Или, может, ты уже хочешь улететь? – Я не знаю, – Алек устало выдохнул и опустил голову вниз. – Я уже сам не знаю, чего хочу. – И когда самолёт? – Через две недели, – Алек поднял голову, и Магнус поднялся на ноги. – Ладно, – сказал он еле слышно. – Я не хочу давить на тебя. Ты сам должен выбрать. А я пойду домой, – он закинул чехол с гитарой за плечо. – Просто дай мне знать, когда примешь решение. Он посмотрел на скрипача последний раз и, развернувшись, зашагал прочь.

***

21:32 от: Изабель; кому: Магнус. У него рейс через час. Ты так и будешь сидеть сложа руки? 21:35 от: Магнус; кому: Изабель. Твой брат сделал выбор. Он написал мне об этом вчера. 21:37 от: Изабель; кому: Магнус. И ты отпустишь его вот так? 21:42 от: Магнус; кому: Изабель. Если он этого так хочет. А теперь не мешай мне предаваться гедонизму в компании неподражаемого Jack Daniel’s. 21:43 от: Изабель; кому: Магнус. Оба трусы, которые не способны даже признать чувства друг к другу! Изабель с силой давила на сенсорный экран телефона, выбивая последнее сообщение, а потом закинула его в сумочку. Она стояла в аэропорту и наблюдала за тем, как родители и Джейс обнимают Алека на прощание. – Не делай такое лицо, Иззи, – Алек протянул руки, призывая сестру в свои объятия. Девушка крепко обняла брата и прошептала ему на ухо: – Если бы это было то, чего хочешь ты сам, я бы была самым счастливым человеком на свете. – Но я хочу, – еле слышно ответил Алек. – И поэтому постоянно поглядываешь в сторону выхода? Иззи отстранилась и посмотрела в голубые глаза. – Он тебе не писал? – Не знаю, – пожал парень плечами. – Я поставил телефон на авиарежим. – О, господи, и как ты со своими заскоками на правильность смог подцепить Магнуса? – Изабель закатила глаза. – Мне пора на регистрацию, – Алек подхватил чемодан и футляр и, обняв сестру ещё раз, направился к стойке. 21:52 от: Изабель; кому: Магнус. Вы оба будете жалеть об этом всю свою жизнь.

***

Магнус бежал вдоль стоек регистрации пассажиров, пытаясь разглядеть среди толпы черноволосую макушку. Часы показывали 22:42, и он надеялся, что по каким-нибудь причинам рейс задержится, и он успеет. Он выискивал взглядом табло, на котором бы обозначалась информация о рейсах, а когда нашёл – сердце ухнуло вниз. Напротив надписи Нью-Йорк–Лондон мигала зелёная лампочка «отправлен». Он стоял посреди терминала, озираясь по сторонам потерянным взглядом, а снующие туда-сюда пассажиры кружили голову, и Магнус уже хотел отправиться домой, как зацепился взглядом за яростно смотрящие на него голубые глаза. Напротив, метрах в пяти, стоял Алек с футляром в руке и чемоданом возле ноги. Его челюсть была крепко стиснута, и Магнусу казалось, что он отсюда может услышать, как парень скрипит зубами. – Кретин! – гневно прокричал он, привлекая внимание проходивших мимо людей. – Я ведь мог улететь! Что за идиотская привычка, Бейн, постоянно опаздывать? Магнус, всё ещё пребывая в шоке и не веря происходящему, внимательно вглядывался в голубые глаза напротив, и уголки его губ потихоньку приподнимались вверх. – Да если бы я не сошёл с самолёта… – продолжал Лайтвуд. – Почему же тогда сошёл? – перебил его Магнус. Алек на мгновение растерялся – это было видно по его лицу – но потом быстро вернул себе самообладание и ровным тоном произнёс: – Потому что на тебя нельзя положиться, и всё приходится делать самому! Магнус рассмеялся, громко и заливисто. Он согнулся пополам, опираясь ладонями о колени, и жмурил глаза, из которых брызнули слёзы. – Чего ты смеёшься, идиот? – прошипел Алек и подошёл ближе. – Это, по-твоему, смешно? Смешно, что я из-за тебя не полетел в Лондон? Магнус поспешно начал мотать головой, продолжая смеяться, и выпрямился, выставляя руки вперёд в защитном жесте. – Нет, Александр, – наконец, сказал он, утирая слёзы с глаз. – Я смеюсь, потому что какого-то чёрта люблю тебя и бежал за тобой через весь город, а ты ведёшь себя по-хамски, да ещё обзываешься. – То есть, я, по-твоему, хам? – вспылил Алек. Магнус сделал шаг вперёд и резко притянул к себе скрипача. – Я сказал, что люблю тебя, а ты услышал совсем другое, – прошептал он серьёзным тоном. – Ну, и кто из нас идиот? – Ты, – также прошептал Алек, начиная дрожать в крепких объятиях любимых рук. – Тогда в тебя влюблён идиот, – хмыкнул Магнус. – Тогда и я люблю этого идиота, – еле слышно ответил Алек.