Милая красноволосая девочка? Нет, кровожадный убийца!

      Луна блестит, подобно бликам в глазах детей, что получили новую игрушку. Она как всегда прекрасна и очаровательна, манит взгляд своим белым светом. Однако, на ней всё-же есть темные пятнышки. Наверное, в этом и есть разница с человеческой душой. В отличии от неё, по Луне видно, что она не чиста. И Луна не пытается прикрыться. Пускай эти пятна украшают её, подобно боевым шрамам, после битвы за самое дорогое, что имеешь. Тем более, когда некоторые люди видят в этих рубцах самые разные картины. Например, пару дней назад Луна сама слышала, как мальчик, чьё имя Лайт, выглядывал в окно и кричал: «Мам, смотри! У Луны есть лицо! Вот, видишь вот-то пятно и то? Они как улыбка! Ну почему не видишь? Да не хочу я спать, я взрослый… Ладно, ладно! Иду.» А буквально несколько месяцев назад, а для Царевны ночного неба это словно пару секунд, один поэт любовался ей и сочинял строки:

Твоя душа прекрасна, как Луна. Луна, что покрыта сеточкой проклятья. Пусть тяжело, ты знай: Лишь верь в себя, и станешь как Луна — Светилом, убивающим проклятья.

      Гаара сам не понял, когда ему стало нравиться полнолуние. Да и не только полнолуние, а просто выйти ночью и полюбоваться небом. Из-за того, что теперь Шукаку примирился с ролью заключенного и в такие ночи не пытается вырваться? Да нет. Небо — это, пожалуй, последнее, что могло интересовать Собаку-но. Хотя вопрос спорный. Ночью было красиво, тихо и успокаивающая атмосфера. Но полюбил он всё явно не из-за этого. И почему он думает об этом сейчас, глядя на столь завораживающую поверхность небес и чувствуя, как на плече посапывает нечто? Нечто — как в прямом, так и в переносном смысле. В прямом — это потому, что Наруко — джинчурики Девятихвостого лиса и заполучить её хотелось бы многим деревням. А в переносном — так это потому, что Наруко сейчас полностью рушит образ опасного врага, превращая его в милую и безобидную девушку. «Которая замерзла,» — проноситься в голове у парня.       Собаку-но практически никогда не мёрз, ибо сделать это в Суне довольно затруднительно. Ведь при температуре 50° днём, ночью отметка на градуснике достигала 0. Песок очень быстро отдаёт тепло и поэтому ночью оно сохраняется так мало, что даже не заметно. На закате еще тепленько, и Ками с ним. Еще раз окинув рассеянным взглядом Узумаки, Гаара решил. «Была-ни-была,» — он аккуратно начал шевелить пальцами, заставляя песок подниматься к ним на крышу и медленно приближаться к подросткам*. Замерев на несколько секунд над нежной кожей, сыпучая горная порода нерешительно стала окутывать тело девушки, подобно кокону. Несколько раз она дёргалась, грозясь проснуться, но потом продолжала сладко посапывать. В конце концов, джинчурики оказалась завернутой в мелкие песчинки, что вопреки ожиданиям, не нанесли ей ни одной царапины.       Сам Гаара хотел было вернуться к своему занятию, под названием «думы-думные», но почувствовал, как его руку обнимают, словно плюшевого Шукаку, которого Наруко умудрилась подарить Собаку-но на день рождения. Сглотнув непонятно откуда взявшийся ком, джинчурики повернул голову. И там на него смотрели самыми невинными глазами, будто перед этим она не гонялась по всей деревни за Лайтом с криками: «А ну стоять, гаденыш! Тухлый рамен, я тебя сейчас!» и подобными ругательствами. В её стиле. Молчание не было напрягающим. Или было. От переизбытка эмоций, парень просто не смог этого понять. А Узумаки самым наглым образом пялилась на него, едва моргая. И вскоре Гаару начало это напрягать. Серьезно. Даже глаз задергался.  — Наруко? — с нескрываемым сомнением в голосе поинтересовался он. Но та, словно ждала, когда он прервет молчание, сказала:  — Да ты задолбал.  — Что? — удивлению Гаары просто не было предела. А та, пользуясь моментом, стала дергаться, сбрасывая песок.  — Ты задолбал мне сниться, хватит! — уже выпутавшись из песчаных сетей и схватив парня за плечи, крикнула Узумаки.  — Сниться? — тупо повторил растерянный Собаку-но. А потом его осенило. Она ведь постоянно тут засыпала, а сидели они тут не в первый раз, и Гаара, по доброте душевной (Прим.авт.: Хех), относил её в отель. Вот она и подумала, что это сон.  — Да! Главное сон один и тот же! Нет, ну он мне, конечно, нравится… Но у меня такая плохая фантазия, что во сне, где вообще может быть все, что угодно… Реки рамена! Моря рамена! Океаны рамена! А я сплю. Сплю во сне. Ну рамен… — и тут она была остановлена смехом. Гаара просто ржал от души смеялся. Первый раз за последние несколько лет. — Чего смеёшься? — Наруко покраснела и возмущенно уставилась на парня. Тот поднялся, вытирая слёзы от начавшегося истерического припадка, и слава Ками, уже закончившегося.  — Это не сон, Нару, — и в доказательство он легонько ущипнул её за руку. Та ойкнула и как-то растерянно посмотрела на него. И покраснела пуще прежнего. И в этот раз не из-за злости.  — Но я же просыпалась в отеле, — всё еще надеясь, что вся вода в мире превратится в рамен, прошептала Наруко.  — Но я же относил тебя в отель, — в той же манере ответил Гаара.  — А-а… Черт, — она бухнулась обратно на крышу и, чуть подумав, снова обняла его руку. — Что? — на Собаку-но смотрели совершенно невинные детские глаза. «Ну да, невинные», — про себя усмехнулся тот и слегка покачал головой, мол «ничего». — Слушай, я спросить хотела, — получив вопросительный взгляд, Наруко продолжила. — Ну, про твою ученицу… Эту, как её… — слегка поморщилась, пытаясь вспомнить имя.  — Мацури? — услужливо подсказал тот.  — Угу, точно, — Узумаки кивнула и слегка поежилась. Гаара почувствовал, как она напряглась, задавая следующие вопросы. Но почему, осталось непонятым. — Так вот. Ты ничего не замечаешь? Никаких взглядов там или намёков? Подобного?  — Да нет вроде бы, — не особо задумываясь ответил он. — А что? — Гаара обратил внимание на то, что Узумаки поспешно отвела взгляд и довольно улыбнулась.  — Ничего. Просто интересно.  — Мне не нравится эта ухмылка.  — Какая ухмылка, ты о чем? — и опять невинные глазки. Иногда Гааре кажется, что он хочет их выколоть. Но потом понимает, что сделать это не сможет. Слегка качая головой, он перевел взгляд вперёд, опять любуясь Луной. Но Наруко была как ребёнок, которому не хватает внимания. Именно поэтому она решила достать Гаару окончательно.  — Слушай, а можешь мне еще раз объяснить?  — Ну смотри. Была двухмесячная миссия в Суне. Потом три месяца я была в Конохе. И теперь я здесь на постоянке, но это не важно. За эти три месяца ты нашел еще одну ученицу. Как?  — Что как? Ты думаешь, что я не смогу найти ученицу?  — Ну, учитывая твою репутацию.  — Понял. Если я расскажу, ты заснешь? Тебе идёт молчать.  — Сочту это за комплимент. Ну? Flashback  — Серьёзно? Ты думаешь, что кто-то пойдет ко мне в ученики? — Гаара даже не подумал о субординации. И причины на то были.       Его любимый папаша вновь выкинул такой трюк, что любой циркач нервно закурит в сторонке. Нужно было додуматься дать возможность людям поучиться у родственничков. А кто родственники? Правильно, это три сестрицы. И только одна из них девушка, но это не так важно. Они стали чунинами, а самый младший так вообще джоунином. Чему Темари и Канкуро очень завидовали, хотя оспаривать решение они не решались. Ну и правильно, братик сам по себе псих, а отец - если выбесишь. Начнут возмущатся — выбесят. А последствия придется вытирать их бедной уборщице, которую уже даже жаль. И если сейчас новости про учеников они обрадовались, тот тут пришла очередь джоунина возмущаться.  — Да, я серьёзно. Никто не пойдёт — гуляй Вася-сан. Пойдёт — их проблемы. Ученики придут завтра к десяти. Свободны.  — Хай.

***

      День сегодня выдался на удивление прохладным, если так можно сказать. Однако, такие любимые облака хорошей погодой не соблазнились, предпочитая летать где угодно, но не над Суной. Однажды они за это поплатятся. Однажды везде будет как никогда жарко, а в пустыне тёпленько. И облака не побрезгают и начнут лететь туда, но их не пустят. «Кто? Кто их не пустит? Это же глупости!» — скажите вы. А вот Харуки Мураками* скажет: Ветер, песок и даже небо. Ветер, что сам накалился из-за палящего Солнца, будет главным оружием, разнося облачка на куски. Он так же возьмет себе пассажиров, в виде песчинок, что так же отважно бросятся в бой. А небо, вернее та часть, что над Суной, которое мечтало обрамлять себя белыми и пушистыми бусинами, обидится. И не станет указывать ветру, что делать, спокойно впуская его в свои владения. И облака уйдут, растворяясь на кусочки. Но это лишь догадки. А пока, жители сетовали на их отсутствие, что не мешало заниматься посторонними делами.       И именно сегодня новичкам предстоит выбрать сенсея, который будет их учить. Сделать это, наверняка будет сложно, однако практически все генины решили куда, вернее к кому, идти они точно не будут. Собаку-но Гаара. Только услышав это имя, их поджилки начинали трястись, представляя, как их разрывает на части песок. И это было не мудрено, ведь совсем недавно он раздавил прохожего, который слишком резко выпрыгнул из-за поворота. Ну, вернее так всё переделали слухи и сплетни. На самом же деле, Гаара просто гулял и задумавшись, дошел до того переулка. Тут выскакивает этот чудик, с криками и огромными глазами. Собаку-но дернулся и как-то на автомате пустил в ту сторону песок. Ну и… Вообщем как-то так.       К месту сбора Гаара пришел как раз вовремя, подходили оставшиеся ученики. Все о чем-то разговаривали. Кто-то кричал, кто-то наоборот, не желая показаться слишком громким, чуть ли не шептал, заставляя собеседников прислушиваться. Как только подошел джинчурики все разговоры притихли, но Собаку-но привык не обращать на это внимание. Ко всему привыкаешь. К столам, возле которых и встали сенсеи, подошел шиноби. Улыбнувшись, он начал речь, суть которой можно описать так:  — Здрасте. Выбор сенсея — это очень важно. От этого выбора зависит не сдохните ли вы. Удачи.       Только вот это длилось минут пятнадцать. Сначала Гаара пытался слушать, но потом понял, что делать это вовсе незачем. Прикрыв глаза, он задумался. Наконец, шиноби сказал, чтобы каждый подошел к своему новому наставнику. «Хм… Наруко так часто выносила мне мозг раменом… Может действительно его поесть?» — пронеслось у скучающего Собаку-но в голове.  — П.Простите? — робкий голос заставил парня открыть глаза и внимательно взглянуть на девушку. Коричневые волосы, такие же глаза. Ничего примечательного, впрочем-то. — Я.Я хотела, чтобы вы стали моим учителем… Если вы… Если вы не против? «Ну ничего себе!» — до Собаку-но даже не сразу дошло, что это воскликнул Шукаку, а не подумал он сам.  — Ну да, наверное… — так же неуверенно, как и Мацури ответил он. Та совсем растерялась, заметив рассеянность «сенсея». И повисло молчание. Минуту. А затем и две.  — Эй, Гаара. Ну, может хоть имя ученицы спросишь? — поинтересовалась Темари, уже успевшая отпустить ребят, назначив тренировку.  — А? А, да… Как твоё имя? — он обратился к девушке.  — Мацури, — представилась та. — А… Вы не могли бы мне помочь с выбором оружия?  — Хорошо, — Собаку-но осмотрел её и потом повернулся к столам, рассматривая содержимое. Взяв сначала катану, он еще раз кинул взгляд на Мацури, а потом положил её на место. И взял Джохьё — оружие, которое состоит из длинной верёвки, с ручкой на одном конце и металлическим дротиком, прикреплённым к веревке. Он подошел к Мацури и протянув ей сказал:  — Это Джохьё. При вращении и прикосновении к противнику оно наносит ему раны. Думаю, оно тебе подойдёт, — девушка, с некой опаской взглянув на оружие, неуверенно взяла его.  — Просто… В детстве у меня убили родителей и я не очень люблю оружие, — испугавшись, что Гаара поймёт её взгляд неправильно, сказала она. End FlashBack  — Ну, как-то так. Уже три года прошло...— наконец закончив рассказ, Гаара повернулся к Наруко и вымученно вздохнул. На его плече мирно посапывала красноволосая макушка. — Никогда больше ничего не буду ей рассказывать, — слегка обиженно пробормотал парень, однако улыбку с лица убрать он так и не смог.