Музыка во мне.

      Новое прослушивание. На дворе середина осени. Алекса после первого этапа я видела только в школе, и то раз пять, не больше. Остальное время он отсутствовал. Дима же мне не давал никаких ответов. Эти полмесяца я словно не видела солнца. Кто бы мог подумать, что я так привяжусь к нему…       Наталья Михайловна сидела рядом со мной на диванчике и планировала, что можно сыграть на следующем этапе. Почему-то не возникало сомнений, что сегодняшнее прослушивание будет для меня простым. Но лично я вспоминала не фактуру произведения, а испуганные глаза Алекса. Мне страшно представить, что так шокировало этого парня, что буквально светился позитивом изнутри. Что могло сломить его, заставив забыть музыку! Его ведь даже на уроках гитары не было — учителя жаловались мне об этом. Господи, да что же с ним творится?       — Твой выход, — чуть шепнула женщина.       Я вздохнула, поправила подол бирюзового платья и вышла на сцену. Смерив взглядом зал, пока жюри объявляли мое выступление, я заметила самого важного человека. Если он есть, все остальные слушатели не нужны. Алекс. Нашел в себе силы и пришел.       На душе тут же запели ангелы, а пальцы внезапно почувствовали легкость. Но что-то в его облике мне не понравилось. Алекс, конечно, смотрел на меня как и прежде с восхищением, но глаза были какими-то безжизненными. Ладно, нужно успокоиться. Это просто блики света, а зал темный. Все нормально.       Я села за рояль. По телу пробегали тысячи мурашек. Мне было плевать на окружающих, плевать на жюри, что пытались уловить хоть какой-нибудь косяк. Мне хотелось только заставить Алекса улыбнуться.       В этот раз я решила удивить слушателей вальсом Грибоедова. Произведение хоть и простое, но эффектное и не самое популярное. Мелодия в e-moll (Ми-минор). Не самая любимая моя тональность, но играть в ней приятно и легко.       Клавиши тонули под пальцами, отзываясь на каждый мой жест. Легкие прикосновения дарили мне лишь умиротворение. Музыка всякий раз будто говорила мне, что все плохое уйдет, нужно только верить, что все будет хорошо.       При переходе на вторую часть я ненароком бросила взгляд на Алекса. Он еле-еле был в сознании, держа голову на плече Димы. Только сейчас я заметила его, но вопрос оставался прежним: что происходит с Алексом?       Пальцы перестали слушаться. Такое родное фортепиано внезапно стало отталкивать. Колени дрожали, а по щекам готовы были катиться слезы. Что случилось с тем лучезарным парнем, из-за которого, как говорили люди, я начала по-другому играть?       Еще никогда я так не радовалась концу произведения. Удержать мелодию я смогла, фактура если и была нарушена, то для людей это было не сильно заметно. Но я недовольна. Даже не своей игрой, а тем, что так близко подпустила к себе человека. Эта боль на сердце уже была, но теперь эта боль из-за переживаний. Как меня пугает неизвестность.       Я встала из-за рояля и вновь посмотрела на Алекса. Дима буквально на себе выносил его из зала. Похоже, парню было плохо еще во время моего выступления, но он хотел дослушать меня. Нет, нужно забыть. Все увиденное — всего лишь дурной сон.       Домой я дошла в смешанных чувствах. Наталья Михайловна не выразила никаких замечаний касаемо моих ошибок. Значит, моя скованность не стала преградой для моей игры. Что же, получается все в порядке.       Вечерело. Комнату с пианино залило красноватым светом, хотя в окне уже четко виднелись тучи. Я сидела на диване и молча смотрела на надвигающуюся бурю, пытаясь вспомнить, когда я так успела привязаться к Алексу. Ну не могла я его так быстро полюбить. Но что-то заставляло меня вновь и вновь улыбаться, когда я вспоминала наши встречи. И все же было страшно вспоминать испуганный взгляд. Нет, я должна ему позвонить.       Только взяв телефон в руку, я вдруг увидела на дисплее неопознанный вызов. Пожав плечами, я ответила на звонок:       — Да?       — Лена? Это Дима, помнишь меня? — послышался чуть грубый голос из динамика.       — Помню, чего звонишь? — поинтересовалась я, уже предчувствуя что-то нехорошее.       — Мне нужна твоя помощь. У меня нет больше сил, — печально сказал Дима.       — И что требуется? — спросила я, натягивая балетки на ноги. На теле после концерта осталось простенькое платье, но и в нем удобно.       — Я скину адрес, приезжай. Только поскорее, пожалуйста, — в голосе парня я слышала волнение вперемешку со страхом. Плохой признак.       — Скоро буду, — ответила я, отключая вызов.       Живо просмотрев пришедшее смс, я вызвала такси и стала ждать на улице. Сидеть дома было уже тошно.       Я села в подъехавшую к подъезду машину, отдала нужную сумму и попыталась отвлечься от печальных мыслей рассматриванием пейзажа города. Это мало помогло, но я хотя бы уловила место прибытия. Больница. Что-то мне подсказывало, что я здесь не в последний раз.       Дима встретил меня почти перед входом, но с такого ракурса было невозможно разглядеть вывеску. Вместе с парнем я проследовала на крыльцо здания и уже там вчиталась в такие страшные буквы: Онкологический диспансер по неотложным ситуациям       Я подняла глаза на Диму, надеясь, что он разрушит мои опасения. Вместо этого он подтвердил их:       — Алекс здесь, в двадцать четвертой палате. Прошу, помоги ему. Он должен обрести желание жить.